Самые дурацкие страшилки на ночь

— Есть один монстр, который съедает непослушных детей, — Луз подносит фонарик к лицу, состроив свою самую страшную гримасу, — особенно тех, кто не спит по ночам, — она тянет каждый звук, дополнительно завывая. Эмити, сидя на диване, наблюдает за тем как её девушка жена завывает волчьи песни, ещё больше запугивая бедных племянников Эмити. — Он любит бродить по ночам… — Носеды выдерживает драматическую паузу, — по улицам нашего города. Чудовище ходит-бродит между нашим и соседним домом. Заглядывает в окна, раздвигая ветви деревьев, посаженных по доминиканской традиции. Если посмотреть в окно, то можно увидеть как шевелятся ветки. В свое время эта байка хорошенько запугала Эмити и их с Луз общих друзей. Самое примечательное, что после слов «если посмотреть в окно…» деревья реально начинают шевелиться! И никто не знает по какой именно причине ветки приходят в движение. Может быть, сила природы стоит на стороне Луз и ветер всегда приходит по её веленью. Эмити хихикает где-то фоном, будучи зная весь сюжет великого сказанья семьи Носеда. Страшилки Луз в целом-то не меняются, эту она слышит в каждый канун хэллоуина, и Луз со серьёзным видом доказывает, что её сладкой картошке изменяет память, и что страшная история абсолютная новая, привезенная из безграничного воображения Луз Носеды, а бывшая Блайт пудрит ей мозги и насмехается! — А имя ему… — вот сейчас будет самая интересная часть! Пусть наигениальнишие страшные истории Луз не менялись, пожалуй, с неловкого начала их отношений (которые, кстати, начались именно в хэллоуин! Понимаете совпадение?), но Эмити все равно любит их всех своим сердцем, мысленно повторяя слова вместе с Луз. Блайтам роскошь в виде празднования хэллоуина наряду с «обычными смертными» никогда не выпадала, ведь как говорила Одалия (больше в жизнь язык Эмити не повернется назвать эту дьволицу матерью): Вы — Блайты, а это значит, что вы должны сохранять лицо, а не якшаться с «помоичьными псами». Так что вместо весёлого колидования, они сидели в душном зале с кучей напыщенных и неинтересных людей, которые разговаривали только на тему безнесса (Эмити все ещё тошнит от этого слова). И весь кислород в доме просто смердил дорогущими духами гостей: начиная от зала, до комнаты Эмити (что напыщенные друзья родителей там забывали никто не знает). Зато Луз и её Мама (да-да, именно, с большой буквы) показали Эмити и сиблингам (которых она настоятельно просила оставить на банкете) все прелести дня всех святых. Мисс Камилла испекла просто самые вкусные тыквенные печенья в форме летучих мышей и помогла ребятам вырезать фонарей. Самая важная и по-хэллоуински каноничная часть вечера — просмотр фильмов ужасов. Смотреть, как Эд и Эм искренне визжали от страха, хватаясь друг за друга, как за спасательные круги, — просто услада для глаз и ушей. В итоге проводить хэллоуин да и любой семейный праздник с семьёй Носеда стало традицией. Самой лучшей, тёплой и уютной. Эмити готова поклясться, что все ещё ощущает вкус тыквенных печений Мамы на языке (как оказалось в итоге: это любимое лаковство и Луз и Эмити, что доказывает, что они созданы друг для друга). Что ещё больше заставило полюбить Эмити день всех святых: неловкая подростковая влюблённость, которая заставляла юную Блайт смотреть только на предмет обожания. Знаете как в той песенке: «We fell in love in October, that's why I love fall». К слову, если вы спросите у Луз кто первой влюбилась, то она незамедлительно ответит, что именно она первее начала заглядываться на Эмити (хотя Эд и Эм часто указывали на свою сестру, переводя внимание Носеды с маньяка на экране на Эмити в каком-нибудь платье с банкета), но на деле именно Миттенс первая начала проявлять романтический интерес. И, кстати, Луз была очень плоха в понимании намёков. Нет серьёзно, Носеда перед своим носом не видела слишком сильных и заметных чувств Блайт. Знаете сколько нервов это потрепало Эмити? Нервные клетки все ещё не востановились. Хотя знаете какой самый резкий поворот в их любовной истории? Неожиданно Луз уезжает, поступив в художественный вуз, и бросает Эмити, как старую, ненужную тряпичную куклу, забрав с собой все краски из жизни Блайт. А Эмити оставалось только обжигаться по-взрослому серыми вещьми, засунув подаренную Луз футболку с ГекАзурой в самый дальний ящик. И Блайт приходилось жить по приказу самых серых людей в её жизни — родителей, — и поступить на юридический, совершенно позабыв, что такое цвета и краски. И черно-серые тона давили на её сознание ото всюду: голые октябрьские деревья, перемазаные чёрной грязью опавшие листья, которые, как Блайт, позабыли что такое цвет, строгое чёрное пальто (подарок матери, который позднее Луз сожгла в самый канун хэллоуина, как ведьму на костре), и гордо выкрашенные в серый стены, естественно, с подачки «матери». А потом как во всех романтических фильмах, краски возвращаются к герою, пусть и не сразу, но они всегда найдут одинокое сердце, и наполняет его сладкой-сладкой любовью. И любовь нашла Блайт в лице Луз, которая приехала на хэллоуин к своей матери (и не понятно ради горячо любимого тыквенного печенья иль ради Эмити, чьё сердце забыло ощущение краткой, мимолетной влюблённость, которая мимоходом прошло мимо Блайт, когда Луз бросила её, не оставив за собой ни одного ярко-цветастого свитера). И по всем Носедовским канонам Луз была в своём радуждом свитере с летучими мышами. А потом Луз снова уезжает, и серость нагнетает Блайт своей привычностью. А потом Луз снова приезжает в Грейвсфилд, пригрев под свитером самые яркие краски лично для Эмити. И они списываются (Блатовская настойчивость пригодилась хоть где-то и Эмити положила в карман пальто Носеды кучу бумажек со своим номером). И Блайт осторожно рассказывает о том, что происходит с ней за день, боясь раствориться в непутевой Носеде без остатка. И, вроде, Луз охотно ей отвечает, заваливая в ответ кучей сообщений, но что-то там было не так. А дальше появляется мучительный холод, и Эмити чувствует себя самой ужасной подругой на планете, каждую ночь плача в подушку от досады и ожидая солнечного ответа от Носеды. Луз отвечает ей односложно, избегая рассказать о себе, но потом даже не читает сообщения, игнорируя днями и неделями. Время без Луз и кучи её сообщений тянется мучительно долго, оставляя на белоснежный коже раны, которые позже станут самыми настоящими шрамами, страшными рубцами, напоминающими об ужаснейших временах, проведённых без Луз. Потом Носеда появляется, извиняется и обещает, что обязательно будет отвечать на каждое сообщение, звонить чуть ли не каждый день и больше никогда не оставлять Эмити одну в этом дурацком, по-взрослому сером мире. И Луз сдерживает свое обещание. Потом вновь хэллоуин и... Правда, большая часть их истории затерялось где-то в лесах Эмитиной памяти, и множество важных, мелких деталий невспомнится, вот, например, ни Луз ни Эмити не помнят, как именно они начали встречаться. Единственное, что они запомнили - это тепло, много тепла, это как самая настоящая грелка, самая-присамая тёплая грелка в мире! Луз активно жестикулирует, продолжая завывать свои великие волчьи песни. Может она Витас? Луз заговорщески улыбнулась, сведя брови к переносице. Вот и она начала со временем перенимать жесты Эмити Блайт Носеды. Хотя, Эмити больше перенимала привычек Луз: начиная от опирания на предметы, чтобы паказаться крутой, заканчивая потиранием глаз от зевков. Носеда щёлкает пальцами, так резко, что даже Эмити вздрогнула, пусть она и знает каждое чертвое движения во время рассказа старой Носедовской легенды про чудовища. Страшилка татуировкой опечаталсь на корке мозга Эмити. Хотя, видимо, канун хэллоуина вместе с легендой делают свое дело и заставляют каждую живую тварь (кроме Луз и, меня, рассказчика) трястись всем своим существом, вздрагивая от любого резкого движения великой Носеды. Ещё хуже становится, стоит ветвям давным-давно посаженного древа постучаться в окно Носедовского жилища, кончики ветвей бьются со скрипом об стекло, навевая атмосферу давнего ужаса, застывшего в жилах. Сила природы на пару со старой легендой заставляют в Эмити проснуться самый настоящий страх, позабытый после ухода из отчего дома. Сейчас будет шоу «гадалка» с Эмити Носедой. Внимание! Сейчас Луз будет вести руку в сторону окна. И, да, прямо сейчас она это сделала.

Halloween Theme

— Слышите звук? Это пришли по наши душиии. Бу! — Луз резко дёргается, вскинув руки и затягивая звук. Фонарик выпадает из её рук и исчезает во тьме, покатившись неизвестно куда с глухим звуком. Дети хватаются друг за друга и визжат, что есть мочи. Эмити показалось иль у них дома окна треснули? Нет, серьёзно, видите трещены пошли? — Мы будем ложиться во время! Обеееещаем, — один из детей Эдрика заливается слезами. Воу, а Луз-то знает толк в страшилках. — Тогда скорее бегите к себе в комнаты! — Луз поднимается, задирая руки, пытаясь показаться во тьме ещё страшнее и больше. Когда топот детских ног стихает, Эмити берет фонарик и подходит к самой лучшей жене во всем мире. — Они точно больше не заснут, — Миттенс заправляет выбившуюся прядь за ухо Луз. — Ну, зато у них теперь есть лучший жизненный урок, — Луз улыбается а-ля гляди какая я крутая. — Ага, — Эмити оставляет холодный поцелуй на щеке жены и поглаживает другую. Носеда фыркает мол «какой ты нежной стала». Но ей это нравится, по крайней мере такая версия её Эмити лучше, чем мисс Блайт, которая холодная, отсраненная и не позволяет себе и лишнего взгляда в сторону Луз. Ну проще говоря — чёртов кусок льда, из-за которого вы замёрзнете насмерть. Луз блаженно улыбается и тянется к Эмити получить настоящий поцелуй.

Конец?