Рождение в школе (mpreg)

Я обхватываю выпуклость своего набухшего беременного живота и задыхаюсь от силы следующей схватки. Я сгибаюсь пополам, тихонько хнычу от пульсирующей боли и роняю вилку. Он стучит по моему подносу, но его заглушает шум обеденного зала. — Эй, ты в порядке? — спрашивает меня мой друг Джейсон, приподняв бровь с озадаченным выражением лица. Я вижу, как его взгляд опускается на мой огромный живот, едва спрятанный под мешковатой толстовкой. — Это… ты собираешься…? Я качаю головой. — Я в порядке, — говорю я, выдавливая из себя улыбку. Я стискиваю зубы, чтобы не дать сдавленному крику вырваться из моего рта. — Я прикусил язык, — лгу я с ухмылкой. Он выглядит неубежденным, но я откусываю свой бургер и пытаюсь вести себя нормально, пока чувствую его взгляд на себе. Должн ли я есть во время родов? Я спрашиваю себя. Я так не думаю. Звенит звонок на обед, и мы расходимся по разным классам. Я встаю, одной рукой опираясь на стол, чтобы не упасть, а другой на свой огромный живот. Я чувствую натянутость кожи и пинки ребенка. Я не могу сдержать кряхтение от боли, потому что у меня особенно болезненные схватки, но, к счастью, Джейсон был занят разговором с кем-то еще, чтобы заметить. Я закрываю глаза на полсекунды, страх на время заглушает боль. Я официально рожаю. Я собираюсь рожать. Я тяжело сглатываю и оглядываюсь. Мне придется рожать в ванной! Я пробираюсь к мужскому туалету на втором этаже, старому грязному туалету в художественном зале, которым никто не пользуется. Я тяжело дышу всю дорогу, останавливаясь, когда дохожу до лестницы. Я чувствую их взгляды на себе — в конце концов, я беременный мужчина. Я опускаю взгляд и медленно поднимаюсь по лестнице, крепко стиснув зубы и держа руку на животе. — Угу, — тихо бормочу я, и по моим штанам стекает струйка воды. Вот почему я ношу черные штаны каждый день в течение последних двух недель, с тех пор как два понедельника назад у меня должен был родиться ребенок. Если раньше я думал, что мне больно, то сейчас я в агонии. Мое тяжелое дыхание смущающе громко, когда я мчусь вверх по лестнице так быстро, как только могу, несмотря на давление, оказываемое на мой анус. Я ковыляю по пустому коридору, обе руки под изгибом живота, чувствуя, что вот-вот взорвусь. Вода все еще стекает по штанине, когда я врываюсь в ванную и запираю за собой дверь. Я не могу начать стонать достаточно быстро. Боль как минимум удвоилась, и мне приходится хвататься за края раковины, чтобы просто стоять. Я слегка сгибаю колени, моя рука отрывается от раковины только для того, чтобы расстегнуть молнию на штанах, прежде чем вернуться к раковине и сжать ее крепче, чем когда-либо. Я выдыхаю, со стоном и стонами при каждой схватке, чтобы боль ушла. Я чувствую, как вес ребенка опускается на мою промежность, я задыхаюсь и падаю на плитку. Я прислоняюсь спиной к стене, ноги широко расставлены, штаны все еще надеты, и я хватаюсь за живот. Я задыхаюсь еще сильнее, чем раньше, когда бежал вверх по лестнице. Я чувствую, как пот со лба начинает капать на брови. Я тянусь за туалетной бумагой и достаю целый рулон промышленного размера, выдергивая столько бумаги, сколько могу, потому что она такая тонкая. Я подкладываю под себя толстый слой бумаги, чтобы полностью снять штаны и сесть на пол. Он также улавливает родовые жидкости. Я дохожу до пика схваток и кричу, поэтому решаю засунуть капюшон своей толстовки в рот и кусать толстую ткань. — О боже, — стону я, схватки немного стихают. Но следующий хуже. — Я приближаюсь, — выдыхаю я, но не знаю, с кем говорю. В идеале я родила бы две недели назад у себя дома. У меня были запланированы роды в воде с моей акушеркой. Слезы наворачиваются на глаза; Я застряла, выталкивая этого ребенка в самой отвратительной ванной на свете, в полном одиночестве. Мой бывший парень бросил меня, как только я сказала ему, что беременна. Я игнорирую эти мысли и сосредотачиваюсь на боли, через которую сейчас прохожу. Я вою во время следующей схватки, откидываю голову назад к стене и ругаюсь, пока ребенок продвигается дальше по моим родовым путям. «Я просто хочу подтолкнуть!» Я кричу, расстроенная болью и своим положением. Но как только следующая схватка проталкивает моего ребенка глубже в мой анус, лучше бы я этого не говорила. — Я не хочу тужиться, — жалобно хнычу я. Моя рука осторожно движется к анусу, слегка касаясь области. Я не чувствую головку рядом с отверстием, поэтому облегченно вздыхаю, несмотря на усиливающиеся схватки. У меня еще есть несколько минут до начала активных родов и начала тужиться. Я вспоминаю видео, которые я видел, о беременных женщинах в родах, их криках и плаче, когда я корчусь на полу в ванной. Боль достигает уровня, к которому я никогда не был готов. Я хрюкаю после окончания схватки, но следующая начинается прежде, чем я успеваю сделать перерыв. Прежде чем я это осознаю, я полностью лежу на полу, ноги разведены в стороны, а колени подтянуты к плечам. Я вскрикиваю, когда у меня начинаются сильнейшие схватки. Моя рука дрожит, когда я подношу ее к анусу, осторожно ощупывая, я чувствую большую выпуклость в анусе. Я задыхаюсь, когда ужасная схватка достигает своего пика, мой рот открывается, когда я утыкаюсь подбородком в грудь и готовлюсь к своему первому толчку. Я сильно тужусь на пике схватки, ревя, когда огромная голова ребенка раскрывает меня. Я не перестаю тужиться, пока перед глазами не появляется черная полоса, а потом падаю на спину и тяжело дышу, кряхтя от изнеможения, хотя это был всего один толчок. — О, черт, — фыркаю я, когда схватки немного замедляются. Я опираюсь на локти и пытаюсь заглянуть поверх живота, чтобы увидеть, как голова начинает венчаться, но мой живот слишком огромен. "Блядь!" Я задыхаюсь, чувствуя следующую схватку, еще более сильную, чем предыдущая. С мучительным воем я раздвигаю ноги так широко, как только они могут раздвигаться, упираюсь подбородком в грудь и сильно толкаюсь. Хотя мой анус растягивается все шире и шире от мучительной агонии, голова все еще едва двигается вперед. Я вскрикиваю и снова толкаюсь, но когда я останавливаюсь, я чувствую, как голова проскальзывает обратно внутрь. "Нет!" Я кричу, слезы жгут мне глаза от отчаяния, поскольку я продолжаю регрессировать, моя энергия уменьшается. — Неееет, — задыхаюсь я. Я делаю еще один толчок, вены на лбу пульсируют от напряжения. Голова снова движется вперед, растягивая меня еще больше, но я чувствую, как она возвращается внутрь, как только я прекращаю тужиться. Я решаю сменить позу, надеясь, что гравитация сработает в мою пользу. Я хватаюсь за край раковины и с силой встаю на колени, локти и предплечья упираются в край раковины. Почти в истерике от агонии, бедра дрожат, руки сжимают раковину так сильно, что костяшки пальцев побелели, я нажимаю изо всех сил и толкаю. Я откидываю голову назад, моя спина выгибается от боли, когда я вою, голова ребенка растягивает меня до предела. «ГАХХХХХ!» Давление головы, пробивающей себе путь через мои тесные родовые пути, просто невыносимо. Я чувствую, как мой анус расширяется вместе с изгибом головы. Задыхаясь от сильного толчка, я ненадолго останавливаюсь и поглаживаю свой беременный живот. Я осторожно ощупываю себя, задыхаясь, когда чувствую, как гигантская влажная выпуклость начинает высовываться из моего ануса. Внезапно из моего горла вырывается сдавленный вскрик, и следующая схватка застает меня врасплох. Я заставляю себя надавить и снова тужиться, но моя рука остается на голове ребенка. Я кричу не только от боли, но и от удивления, когда чувствую головку ребенка на своей руке. Нажимая еще раз, я чувствую, как головка прижимается к моей руке, сила настолько велика, что высвобождается несколько дюймов. Голова почти увенчана в самом широком месте, и я изо всех сил стараюсь не рухнуть от усталости и боли. Я испускаю протяжный стон, когда хватаюсь за раковину и тяжело дышу, мой бедный анус начинает рваться, когда головка пытается освободиться. "УУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУУ! Я кричу сквозь стиснутые зубы, кровь стекает по моим дрожащим бедрам, а голова разрывает мою перивагинальную кожу в клочья. Я должен задыхаться и слегка толкать голову, иначе я продолжу рвать свой анус. Я издал еще один крик, мой анус был полностью забит огромной выпуклостью головы, растянутой в стороны от давления, нарастающего от моих маленьких толчков. Боль только продолжает усиливаться, это хуже, чем невыносимо. Я чувствую, как мое зрение темнеет, и продолжаю тужиться, отчаяние доводит меня до истерики посреди агонии. Я издал громкий рев, когда голова, наконец, достигла самой широкой точки, мой анус растянулся далеко за пределы своего предела, кожа стала белой и бескровной, когда огромная голова пробилась сквозь нее. Я бессвязно кричу, моя голова запрокинута назад, а спина выгнута, мои колени дрожат, едва в состоянии нести свой беременный вес. Боль непрекращающаяся, голова еще только наполовину появилась. Я снова заставляю себя тужиться, чтобы голова не застряла, но, несмотря на все мои усилия, голова остается застрявшей. Именно сейчас я падаю на пол, мое горло пересохло от крика, тяжелого дыхания и одышки. Каким-то образом из-за истощения я обнаруживаю, что мои руки движутся к моему анусу, чувствуя мотивацию продолжать рожать. Нежно прикасаюсь к огромной голове, стонущей, когда она наполняет мои сложенные чашечкой руки. Закрыв глаза и готовясь к следующей волне боли, я осторожно провожу пальцем между стенкой ануса и головкой. Из моего горла вырывается стон, и я заставляю себя осторожно раздвинуть стенки ануса, чтобы пропустить головку. Мое дыхание неровное, и я не могу сдержать крик сквозь стиснутые зубы, но я толкаю изо всей силы, на которую способна, и выталкиваю голову наружу, в то время как мои руки еще больше растягивают мой анус. Я кричу, когда голова полностью выталкивается из моего тела, давление тут же ослабевает, когда мой анус смыкается вокруг шеи ребенка. Со стоном и задыхаясь от изнеможения, мое тело расслабляется, и я останавливаюсь перед следующим толчком. Мое тяжелое дыхание снова превращается в крик, когда плечи начинают открывать мой анус, кожа моего ануса уже потрепана от рождения головы. Следующий толчок позволяет ребенку повернуться вбок, чтобы я могла родить плечи. Я хрюкаю и сильно толкаюсь, чувствуя, как кости плеч снова раздвигают мой анус. Я кусаю губу и кричу, поскольку давление продолжает увеличиваться. Я тяжело дышу и заставляю себя встать на колени, наклоняясь вперед, чтобы схватиться за раковину так, чтобы моя спина была выгнута, а задница торчала. Я прижимаю подбородок к груди и сильно надавливаю, плечи продолжают подниматься. Я делаю паузу перед следующим толчком, тяжело дыша от боли, а затем снова нажимаю. Громкий стук в дверь пугает меня, и я вскрикиваю. — Там кто-нибудь есть? — спрашивает обеспокоенный голос. Я закрыла глаза, закусив губу, чтобы не закричать. Я уже толкался до стука, а плечи продолжают разводить меня в стороны. — Э-э, — говорю я сдавленным и грубым голосом. «Я здесь!» Дверная ручка поворачивается, когда человек снаружи трясет ее. — Я слышал какие-то крики, — кричит он. "Все в порядке?" Мой рот открывается, когда волна боли от схватки настигает меня. Мое тело толкается без моего согласия, поскольку мой живот все еще сильно сжимается. "Я в порядке!" Я задыхаюсь, пытаясь сдержать толчки. Наступает тишина, пока я жду его ответа, огромное давление нарастает, когда мой анус горит, чтобы освободить торс. — Я в порядке, — повторяю я, и пот катится по моему лбу. Я чувствую, как плечи напрягаются, чтобы освободиться, и откидываю голову назад, пытаясь подавить крик. "Ты уверен?" он спросил. Я падаю на руки и колени, пот течет по моему телу, пока я пытаюсь сдержаться. Но на этот раз интенсивное давление от сокращения заставляет мое тело толкаться, и весь ребенок с силой выходит из моего ануса. Я испускаю крик боли, когда мой анус растягивается, чтобы ребенок внезапно высвободился, а затем давление сразу же ослабевает, когда ребенок падает в мои вытянутые руки. — Я родила, — кричу я, улыбаясь от изнеможения и облегчения, что все кончено. Внезапно давление снова нарастает, но совсем не так, как раньше. Я легко выталкиваю плаценту, и она плюхается на землю. Вскоре приедет скорая помощь, и я отправлюсь в больницу на восстановление.