☀️
13 октября 2022 г., 12:39
Остров Афродиты, очень давно.
Первое греческое солнышко путается вначале в ресницах, потом пощекотав ее сны, целует веснушками щеки.
Веснушки только для самых близких.
Для тех, кто ее может рассматривать спящую на расстоянии дыхания.
Для всех остальных вся ее красота скрыта под слоем тонального флюида. Тоненькая венка, под правым глазом не пульсирует, тоже спит — расслабилась и спряталась где-то внутри, так, что стала совсем незаметной.
Длинные пальцы теряются в мягких локонах.
Они только с виду жесткие и непослушные, издали, для чужих.
А когда их сгребаешь в ладони и целуешь, они мягче кашемира, ароматнее меда.
Как и она вся: с виду колючая и непокорная, а поцелуешь — мягкая и сладкая.
Забрасывает кудрявую прядь на лицо, закрывает нею глаза, чтоб солнышко не мешало спать, не светило так ярко.
Ведь ярче спящего солнышка — ее любимой, не может быть никого.
Солнце путешествует по терра инкогнита — каждый раз знакомясь, как впервые.
Ушки. Любопытные, слегка оттопыренные, самую чуть.
Ровно для того, чтоб все время прятаться среди пшеничного поля ее волос.
Словно созданы, чтоб их только ласкать языком от завитка к противозавитку.
Когда она возбуждается настолько, чтоб только шептать, выкрикивать по слогам его имя, они заливаются краской, розовеют, словно стесняются такого искреннего проявления чувств.
Ведь они и есть само чувство.
Первый раз в их совместной истории она кончила не под ним, не на нем, а когда он не смог остановиться и до смерти заласкал губами, легко покусывая зубами ее левое ушко.
Самая эрогенная зона — только для своих.
Когда целовал и признавался, потом опять признавался и опять целовал.
Медленно провести по выпуклости вверх — вздох.
На придыхании обнять губами маленький язычок, стерегущий вход в раковину — выдох.
Нежно, едва касаясь, провести по возбужденному пушку до самой мочки — стон.
Занырнуть под нее, добраться вверх по линии роста волос до вершинки, которая настолько фражиль, что всегда обгорает на море первой.
Так родился их первый оргазм.
Утреннее солнышко тоже старается целовать, хочет.
Но не умеет, так как умеет он.
Хотя ей тоже приятно.
Лепестки губ растягиваются в улыбке.
Он проводит по ним кисточкой ее локона.
Она фыркает, как лошадка.
Просыпается, потому что улыбается.
Он продолжает исследовать весь ландшафт врат рая.
Пальцем проводит по выпуклостям, рисует сердечко под изгибом нижней губы, переходит на лук амура и заканчивает картину.
Он художник.
Он так видит.
А она ничего не видит — лежит с закрытыми глазами и наслаждается сном в реальности или реальностью во сне.
Реснички подрагивают, губки облизываются, смакуют нарисованную на них картину, улыбаются, просят поцелуя.
— Не ту девочку Соней назвали.
— Не ту, — соглашается она смеясь, — как можно не любить спать, если ты меня так будишь.
— Буду! — соглашается и он. — Тебя буду!
