Скажи это, и я уйду

Arctic Monkeys — Crying Lightning

24 декабря 1996 год Нью-Йорк       Накануне Рождества жители Нью-Йорка будто с ума посходили: носятся по торговым центрам в поисках подарков, ездят за пушистыми ёлками, которые будут украшать просторную гостиную, полную гостей. Семьи покупали еду к празднику, скупая чуть-ли не пол магазина: кто-то мясо, кто-то рыбу, какой-то гарнир, Рождественские украшения в дом (кто ещё не купил, а таких было достаточно мало) — салфетки с Сантой, красивую посуду, разноцветные шары для ёлки, мигающие гирлянды. За день до праздника украшения в основном покупали молодые пары, которые будут праздновать Рождество вдвоем, или вовсе одиночки, у которых нет ни друзей, ни родных, ни какой-то пары. Среди всей этой спешки, паники и паранойей стоял парень. Совсем один рассматривал гирлянды с небольшими лампочками, сверкающими разными цветами. Шарф неприятно сдавливал горло, щекоча шею натуральной шерстью. Одним легким движением руки парень расслабил коричневого цвета в клетку шарф, душащий его. Вздохнул. Выбор пал на две приглянувшиеся ему гирлянды: с мелкими лампочками и с более крупными. Как определится он не знал. Даже не думал, что когда-нибудь его затруднит выбор чего-то… такого. Оглядевшись по сторонам, он заметил еще одного одинокого парня — работника магазина. Подходить и просить помощь в выборе гирлянды? Глупо. Определенно глупо. Он помотал головой, будто приходя в чувства. Черты лица работника-незнакомца, которого парень точно раньше не видел, напоминали до жути знакомого «друга» детства, по совместительству — первую влюбленность. Он порывисто вздохнул и отвёл взгляд, хватая обе гирлянды, направился прямиком к кассе, не замечая взгляд буравивший его со спины.       Расплатившись за свои покупки на кассе, парень быстро засунул бутылку какого-то не сильно дорогого вина и гирлянды в шуршащий пакет, и направился к выходу. Все дороги замело снегом, которого парниша раньше не видел, проживая в маленьком городке в теплой Индиане. Он улыбнулся, пиная носком коричневого ботинка мокрый снег под ногами. Серое длинное пальто грело, но недостаточно, поэтому, укутавшись в шарф сильнее, он ускорился по направлению к своему дому. Изредка мигающие фонари слегка освещали темную обычно многолюдную дорогу. Всё-таки мало кто в половину двенадцатого ночью будет плестись до дома, сжимая в руке пакет. Тем более двадцать четвёртого декабря, когда все люди уже давно (некоторые не снимали украшения с прошлого года) украсили свои квартиры или дома. Парень усмехнулся сам про себя: — «Так в детстве любил Рождество…» А сейчас что? Обычный день. Всё такой же одиноко (или не совсем) проведенный в компании любимого кота, который так внезапно появился в его жизни. Парниша долго не решался брать домашнего питомца, но сильная любовь к кошкам сделала всё за него. Две недели назад, листая какие-то интересующие его статьи в интернете для учёбы в Университете (в который он поступил на два года позже остальных в его группе), тёмно-зелёные глаза наткнулись на пиксельную фотографию серого котёнка, которого отдавали совершенно бесплатно. Парень, конечно, не сразу помчался за серым комочком счастья, обдумывал всё… два часа. В итоге, разложив в голове все плюсы и минусы по полочкам, сорвался с места и поехал. Хозяева были очень рады, что такой ответственный парень забирает кота к себе. По нему было видно, что он точно не обидит никого. — Не напомните своего имени? — спросила женщина средних лет, записывая его номер в телефонную книжку. — Уилл. Уилл Байерс, — улыбнулся он, притягивая спящего котёнка ближе к себе. Вот и сейчас, только открыв дверь квартиры, на пороге уже сидит лаки, тихо мяукает и влюблёнными глазами смотрит на хозяина. Стоило только зайти в квартиру, ещё маленький котёнок трётся о ноги. — Привет-привет, — Уилл присел на корточки, аккуратно гладя его по мягкой слегка кучерявой шерсти. — Чего-то хочешь? Котик жалобно мяукнул и неуклюже поплёлся в сторону кухни. Как бы показывая, что хочет кушать. Уилл усмехнулся, быстро скинул обувь, поставив её на специальную полку, и повесил верхнюю одежду на крючок.       Квартира не была большой: прихожая, переходящая в гостиную и кухню, дверь в спальню и туалет с душевой. Все выполнено в темных цветах, только мебель белая — так пространство выглядит больше. Не зря ведь на факультете дизайна учится. Успехов в творчестве (хотя скорее работе) было достаточно — в узких кругах Уилл был известен. Рисовал обложки для музыкальных альбомов, игр — настольных или компьютерных, портреты, пейзажи и ещё миллион художественных направлений по заказу. Деньги были. Их было достаточно — Уилл даже откладывал на будущее. Хватало на оплату университета, счетов, даже отправлял деньги Джойс. Только парень вспомнил маму, как мобильный телефон жалобно запищал телефон, оповещая о новых сообщениях. Положив еду Лаки в миску, он потянулся за телефоном. Разблокировал его, увидев множество сообщений от контакта «Мама». Мама: — Уилл, милый — Привет — Как ты? — Как Лаки? Уилл вздохнул, говорил же маме — пиши предложениями, а то голова к вечеру взрывается от боли, а тут еще эти ежесекундные громкие сообщения.

Вы:

— Привет, мам, все в порядке,

кормлю Лаки:)

Ответа долго ждать не пришлось, Джойс достаточно быстро напечатала ещё одно сообщение: Мама: — Кстати, к нам пару дней назад заходил Майк Сердце болезненно кольнуло. В голове тут же возник образ восьмилетней давности, когда Майк объявил о своём отъезде в какой-то университет в Индиане. Мама: — Спрашивал о тебе — Я сказала, что ты в Нью-Йорке «Зачем сказала… Зачем?» — подумал Уилл, изо всех сил пытавшийся забыть парня, что кружит кружил голову, как никто другой.

Вы:

— А он что?

Мама: — Сказал, навестить тебя приехал — Расстроился, что тебя нет дома Байерс, не заметив эти сообщения, выключил телефон и решил наконец присесть. Мягкий диван, будто зазывая, попался на глаза. Уилл присел, включая себе на фон какой-то недавно вышедший фильм — мелодраму, которую в серьез смотреть никто не будет. Расположившись на мягких подушках, открыл телефон и застыл. «Как это навестить… Меня?» — подумал Уилл, сжимая в руках пряди непослушных волос на затылке.

Вы:

— А сейчас он где?

— Уже уехал?

Исправляя ошибки в набранном из-за дрожащих рук сообщении, напечатал он. Уставился в экран, ожидая ответа Джойс. Мама: — Вчера — Вечером — Мы два часа болтали всего

Вы:

— Спасибо, мам, что рассказала! Я тебе завтра перезвоню обязательно, дел полно. Спокойной ночи!

Мама: — Пока — Жду звонка!       Уилл отбросил телефон на тумбочку рядом с собой. Протерев сонные глаза, Уилл до сих пор не мог поверить в реальность сказанного Джойс. Не мог ведь Майк интересоваться только им, наверное, про всех расспросил. Тем более остальные остались в Хоукинсе и переезжать не собирались. Прошло полно времени с момента последней встречи. Столько несказанного, о чём сейчас жалел Байерс и не догадывался Майк. Они оба, скорее всего, стали уже другими людьми, а в голове Байерса лишь образ того Уилера. Неуклюжего, иногда грубого, порой с детским мышлением, растрепавшийся весь… Уилл, конечно, понимал, что эта встреча (если бы она произошла) не была бы удачной. Возможно была бы только гробовая тишина и шум какого-то фильма на фоне. Слишком много упущено. Слишком много потеряно. Он вздохнул, запрокидывая голову наверх, рассматривал потолок, думая о Майке чем-то своем. Не успел он опомниться, как заснул. Котенок, наевшись, неуклюже запрыгнул на диван и лёг под бок сопевшего хозяина. Иронично. Гирлянды, которые парень выбирал с таким трудом до сих пор оставались не распакованными и покоились в пакете у зеркала в прихожей. Завтра почти у всех выходной — праздник, как-никак. Но Уиллу не до отдыха, до конца двадцать пятого декабря нужно сдать последнюю курсовую работу, поэтому придется с утра пораньше ехать в университет с кучей бумажек, закинутых в прозрачный файлик для удобства. Тишина и темнота — враг Уилла, с которыми он не мог спать, приходилось включать ночник или весь свет вовсе. Вот и сейчас в гостиной включён свет, на небольшом экране целуется какая-то парочка, а в душе спокойствие. Хотя для Уилла это скорее умиротворение, а не спокойствие, как называют это чувство все вокруг.

***

      Утро выдалось прохладным. Особенно на достаточной высоте — двадцать пятый этаж, где жил Уилл — дул сильный ветер, пробиравший до мурашек. Байерс вышел на балкон, закрыв за собой дверь, чтобы Лаки точно не выбежал, принялся смотреть на рассвет. Какой чёрт поднял его в выходной в восемь утра? Видимо, последние два дня выдались слишком нервными, вот и организм реагирует соответственно. Уилл поёжился, сильнее укутываясь в мягкий домашний халат. Засмотревшись на рассвет, Уилл чуть ли по голове себя не ударил; вспомнил про университет, в который должен был сегодня заехать. Парень развернулся к стеклянной двери, входя обратно в свою комнату. Уилл выбирал себе квартиру долго — смотрел на наличие балкона там. Уж слишком он любил летними вечерами выходить на свежий воздух, но не пересекаться с таким же множеством людей, которым дома не сидится. Поэтому балкон — самое важное в квартире. Увидев эту, похожую чуть ли не на его мечту об идеальной квартире, он купил её тут же. Пускай пришлось взять небольшой кредит, зато жить будет в удовольствие. Деньги он выплатил недавно, когда какой-то известный среди молодёжи человек (Уилл не знал его) заказал свой портрет. Заплатил кучу денег и остался доволен, прорекламировав талант Уилла на телевидении. Как же Джонатан орал в трубку, когда, смотрев чёртов MTV вместе в Аргайлом, он увидел чудесную работу своего любимого брата, по которому слишком сильно скучал. Байерс старший сорвался с места в следующий же день, залетая в квартиру к брату. Отпраздновали на славу — оба слегка выпили вина, а Джонатан, все ещё не слезший с зависимости, скурил парочку косяков, рассказывая о скорой помолвке с Нэнси. И за это они тоже выпили… Джонатан шутил, что Уилл уже дорос до того возраста, когда они могут пить вместе.       Собирая все нужные бумажки — курсовую, написанную за кротчайшие сроки, ведь почти все время у Байерса, которого итак было катастрофически мало, Уилл быстренько запихнул в себя купленный два дня назад довольно сытный сэндвич, запивая слегка остывшим зелёным чаем. Всё успел. Даже кота покормить. Ехать до художественного университета было недалеко — пару остановок на автобусе, который идёт прямиком от дома до учебного заведения. Проезжая уже знакомые пейзажи, которые он видел каждый учебный день, Уилл вновь вспомнил вчерашний разговор. А точнее Майка. Того Майка, с которым они могли сутки напролёт играть в Подземелья, того Майка, с которым можно было говорить о чём угодно, того Майка, которому Уллу не хватило смелости признаться в чувствах тогда. Сейчас слишком поздно — он понимал это. Задумавшись, он даже чуть не проехал свою остановку — вовремя опомнился. Выбежал из автобуса в последнюю секунду, к счастью, не забывая ничего в автобусе. Байерс хотел избавиться от дел быстро, поэтому, занеся документы в аудиторию, он сразу же пошёл обратно.

Земфира — Пальто

      Не желая ни с кем пересекаться, Уилл решил прогуляться до дома по небольшой набережной, на которой утром обычно никто не гуляет. Тёплое пальто согревало, не давало слишком вспотеть, но и не замёрзнешь в нем точно. Излюбленный шарф в клеточку закрывал шею — не простудиться. Уилл не думал ни о чём, странно, голова была пустая и свежая. Видимо, вот рождественский подарок — дополнительные часы сна, которых Уиллу всегда не хватало. На набережной действительно не было никого, Уилла сопровождал только ветер, к которому скоро добавился и дождь. Холодные капли стекали по отросшим волосам, капая на плечи. Он не слышал ни дождь, ни ветер, в голове столько разных мыслей, что на реальный мир просто-непросто не хватает эмоций. Сейчас до безумия хотелось сесть в свой «Замок», построенный с Джонатаном ещё кучу лет назад, послушать грозу, читая какую-то книгу… Байерс знал, что такого никогда не будет, потому что в один из приступов злости к Майку, он разрушал его. Сильно утонув в своих мыслях, Уилл не услышал, как его кто-то зовёт. Он бы и не обратил на тихое «Уилл» внимание, если бы этот «кто-то» не положил руку на его плечо. Байерс вздрогнул, разворачиваясь. Не поверил своим глазам, думал, ему всё это кажется и реальным быть просто не может. Перед ним стоял Майк. Не тот Майк из детства, в которого он был по уши влюблён. Майк поджал губы, выдавая Уиллу подобие улыбки. Дождь, который шёл недолго остановился, лишь лужи напоминали о его недавнем присутствии.

«В красивом пальто по набережной И встречу тебя, и в тот же миг Закончится дождь, закончится грипп, И кто-то умрёт»

— Привет, а я тебя искал, — выдавил Уилер, разглядывая друга детства с головы до ног. В отличие от Уилла, Майк не особо поменялся внешне. Возможно, только стрижка немного изменилась — отрастил ещё более кудрявые волосы до плеч. Из-за ветра они назойливо лезли в лицо, поэтому Уилер постоянно поправлял их своими длинными худыми пальцами. — Привет… — ошарашено вымолвил Уилл. — Тебе что-то нужно? Байерс не хотел выдавать все свои чувства, которых к тому же не понимал. Вроде ему и хотелось сейчас впиться губами в мягкие (на вид) сухие губы Майка — которые тот постоянно облизывал, проводя языком по нижней губе — а вроде хотелось развернуться и уйти, чтобы просто не видеть того, кто когда-то разбил его сердце. — Нет, я… — Майк запнулся. — Я скучал, — выпалил он, не думая, глядя куда-то в бок. — Я тоже, друг, — отрезал Байерс, незаинтересованно глядя на собеседника. — Я не знаю, насколько уместно говорить, но… — Майк задумался, стоит ли вообще сейчас говорить что-то такое. — Я весь во внимании. — Я люблю тебя. И любил тогда, — быстро проговаривает Уилер, заглядывая в зелёные глаза. — Майк, нет, — выдыхает Уилл, истерически смеясь. — Поздно. Это не моя вина, что ты понял это так поздно. Майк прекрасно понял к чему эта отсылка, ведь прошедшие года он прокручивал этот их диалог в голове, называя себя самыми отвратительными словами. — То есть, это всё? — спрашивает Майк слегка дрожащим (от холода это или от волнения он не знал) голосом. — Мгм, — выдавливает из себя Байерс, разворачиваясь. — Прости, я спешу, был рад встрече. Майк застывает, в голове уже хлопая себя по лбу за все сказанные им слова, наблюдая за фигурой парня в красивом пальто.

«Сегодня лучший день,

чтобы забыть тебя, Разлюбить тебя, я буду как тень, Читать все вывески, терять свои виски, И думать о нас, но невозможно, нет. Хочешь — готовь обед, но я уйду Я уйду, я уйду, я уйду»

И Уилл уходит с концами. Оставляя Майка совсем одного. Как когда-то сделал это сам Уилер — оставил наедине со своими чувствами, говоря, что это не его вина, что Уилл «не такой». Байерс изначально не должен был жить прошлым, понял он это только тогда, когда заглянул в глаза своей первой любви. Уилл остался счастлив. Пускай пока он один. Нельзя жить прошлым постоянно, гораздо легче отпустить, забывая обо всём, как о страшном сне.