I wanna ruin our friendship

Учёба шла своим чередом, как и жизнь в целом. Академические достижения давались Тэну непросто, но он не сдавался. К счастью, парень получал от учёбы удовольствие, поэтому большая нагрузка не была для него невыносимым мучением. Он делал всё, чтобы быть одним из лучших студентов на курсе, и у него это получалось. И хоть иногда Тэн и чувствовал себя ужасно уставшим, у него всегда был тот, кто придавал ему сил двигаться дальше. Джонни буквально стал его личным лучом света во тьме. Им всё также нравилось проводить время вместе. Ребята стали иногда накуриваться вместе с соседом Джона, и, как бы странно не звучало, но из-за этого их отношения стали ещё более доверительными и близкими. Накурившись травой, парни могли часами болтать друг с другом без остановки, и в эти моменты Тэн понимал, насколько сильно совпадали их мировоззрения, жизненные приоритеты и чувство юмора. С каждым разом Читтапон всё больше осознавал, насколько глубокой личностью был Джон. А ещё в таком состоянии он мог часами беспрепятственно созерцать его красоту — потому что тот каждый раз подолгу держал глаза закрытыми и не видел, как парень сверлит его взглядом. Конечно же, их дружба не строилась только лишь вокруг алкоголя и травы. Ребята делали вместе всё, что только можно. Они ходили в кино, на баскетбольные матчи, готовили вместе проекты по учёбе, ходили гулять в центральный парк. Тот поцелуй на вечеринке не оказал совершенно никакого негативного влияния на их отношения. Хотя, признаться, Читтапон до сих пор вспоминал тот день и задавался вопросом, почему так произошло и может ли он когда-нибудь рассчитывать на что-то большее. Иногда Джонни знакомился с девушками — с кем-то случайно, а с кем-то целенаправленно. Естественно, Тэн не одобрял ни одну из них. Каждый раз, когда его друг заводил знакомство с какой-то девушкой, парень озвучивал тысячу причин, почему они с Джонни не подходят друг другу. А тот, в свою очередь, отшучивался, но все равно прислушивался к словам Читтапона. Конечно же, все эти девушки в основном были вполне приятными и симпатичными, но парень не мог позволить себе видеть, как Джон вступает с кем-то в отношения. Быть может, это было эгоистично и некрасиво с его стороны, но ревность и чувство собственности были сильнее. Он не то, что не хотел, чтобы Джонни встречался с кем-либо, кроме него — Тэн вообще не хотел делить ни с кем своего лучшего друга. Допустим, у Джона реально появится девушка — и что тогда? Он начнёт уделять ему меньше внимания, и вообще вся их дружба просто разрушится. Так ведь бывает каждый раз: человек начинает с кем-то встречаться, и тут же забывает о своих друзьях. Нет, он просто не мог себе это позволить. К счастью, отношения у Джонни ни с кем не складывались. То ли ни одна из его знакомых не нравилась ему по настоящему, то ли он действительно прислушивался к советам Читтапона. Естественно, парню хотелось верить в то, что Джону просто никто не нравился. Или наоборот — очень даже нравился кое-кто вполне себе конкретный... Читтапон изо всех сил старался отбрасывать в сторону глупые надежды на то, что его чувства к Джонни были взаимными. Конечно же, это было невозможно, и головой он это понимал. Во-первых, его лучший друг был гетеросексуален. Он никогда не встречался и не проявлял желания встречаться с парнями. Во-вторых, даже если бы он и влюбился в Тэна (чисто теоретически), то обязательно уже давно сделал бы первый шаг. Уверенности в себе у Джона было хоть отбавляй. Он наверняка бы дал ему понять о своих чувствах. Но что, если тот поцелуй на вечеринке и был первым шагом со стороны Джонни...? Неосознанно, парень находил всё больше и больше причин для того, чтобы верить во взаимность своих чувств. Он искал скрытый смысл во всех словах и действиях друга. Каждый его лишний взгляд и лишняя улыбка расценивались Читтапоном как флирт. Он уже и сам понимал, что весьма не здраво оценивает поведение Джона, но совершенно ничего не мог с этим поделать. Иногда Тэн пытался сам подавать парню знаки о своих чувствах. Например, однажды он потянулся за лежащей посреди парты ручкой и как бы невзначай притронулся к руке Джонни. Тот не обратил на это никакого внимания, от чего Читтапону стало немного грустно. "А может, он заметил, но постеснялся как-то отреагировать?", – предательски шептал Читтапону его внутренний голос. В другой раз парень заботливо поправил Джонни шапку, которая съехала на бок. В ответ тот очаровательно улыбнулся и одарил Тэна тёплым взглядом, от которого у него внутри всё просто плавилось. Нет-нет, он не может вот так смотреть без причины. Началась весна, погода становилась более тёплой, и парни начали больше гулять. Однажды посреди прогулки их застал ливень. Начинался он довольно-таки безобидно — редкие капли дождя даже не заставили Джонни и Тэна встать со скамейки. Но когда с неба хлынула стена воды, ребята вскочили и побежали куда глаза глядят. Они забежали в первый попавшийся магазин в надежде, что ливень быстро прекратится, однако он не закончился ни через пять минут, ни через десять, ни через пятнадцать. – Что делать будем? – вздохнув, спросил Читтапон. Джонни пожал плечами: – Хрен его знает. Вечно торчать здесь — не вариант. Вообще, сегодня у меня комната свободна, так что можем пойти ко мне тусить дальше. – Твой соседушка съебался? – Ага, пошёл к своей девушке ночевать. – Тогда давай пойдём к тебе. – Круто, в таком случае, нужно захватить алкоголь. Ребята отправились в алкогольный отдел, где взяли несколько бутылок пива и одну бутылку вина. Слава богу, у Джонни был с собой рюкзак — тащиться через весь город в дождь с бухлом в руках им бы точно не понравилось. Перед выходом из магазина парни переглянулись и вздохнули. Они уже практически обсохли, и теперь им предстояло промокнуть снова — на этот раз ещё сильнее. До магазина они успели добежать минут за пять, а до ближайшей станции метро им нужно было бежать в два раза дольше. Можно было бы, конечно, поймать такси, но откуда у студентов взялись бы на это лишние деньги? Набравшись сил, они, наконец, выскочили наружу. Бежали ребята что есть мочи — настолько быстро, что у Читтапона заболело в груди. Дождь лил как из ведра, зонтов у них не было. Джонни накинул на голову капюшон, а Тэн прикрывал голову своей джинсовой курткой. От переизбытка адреналина они хохотали, хоть на самом деле их марш-бросок до метро был совсем невесёлым занятием. В рюкзаке Джона звенели бутылки, что лишь добавляло романтики всему происходящему. Наконец, они забежали в метро и сели в первый попавшийся поезд. На кураже парни даже не посмотрели, куда он едет — и совершенно зря, потому что ехал поезд совсем не в ту сторону, которая была им нужна. Это заставило их рассмеяться ещё сильнее. Когда ребята, наконец, пересели в тот поезд, что ехал туда, куда надо, Джонни посмотрел на него и произнёс: – Ну и приключение. – Да уж, никогда не забуду, – хихикнув, сказал Тэн. В глазах его друга блестели искорки, и парень влюблённым взглядом смотрел на него в ответ. – Мы молодцы, – Джонни смотрел на него тоже. – Это точно. Романтика этого дня вскружила Читтапону голову окончательно. По приезде в общежитие Джон дал парню свою сухую одежду, после чего они смотрели фильм и грелись вместе под пледом, распивая алкоголь. Кажется, этот день стал лучшим днём в жизни Тэна. Его сердце больше не сомневалось во взаимности чувств, потому что такие вещи, по мнению парня, могли происходить только с влюблёнными. Так или иначе, Читтапон пришёл к тому, что счёл необходимым признаться Джону в своих чувствах. Парень долго подбирал подходящий день. Пару недель он сомневался, где и как лучше произнести заветные слова. Может, дождаться, пока его сосед свалит куда-нибудь на ночь, и пригласить Джонни к себе? Или, может, внезапно рассказать всё как есть по дороге домой? В конечном итоге Тэн остановился на том, чтобы признаться в чувствах во время прогулки. Местом действия парень выбрал центральный парк. Мало того, что это было одно из их любимых мест времяпровождения, так ещё и одно из знаковых мест Нью-Йорка в целом. Это был большой и красивый парк — ну разве не идеальная локация для признания в любви? Рассказать о чувствах парню мечты в самом сердце города его мечты — настоящая сказка для Читтапона. Он спланировал всё заранее. Нервничал, конечно, очень сильно — а как иначе? Сказать "я тебя люблю" самому красивому, доброму, весёлому и сексуальному парню на свете было не так просто. Но одной из главных черт характера Читтапона была смелость (что было вполне логично, ведь не будь он смелым, как бы он вообще оказался в Нью-Йорке?), поэтому он был настроен решительно. Тэн заранее продумал, как всё будет: сначала они немного прогуляются, потом купят мороженое или кукурузу в стаканчике, потом усядутся на скамейку, и только после этого парень произнесёт то, что хочет. Подготовить Джонни к этому или нет? Выбор был сложным, но всё же Читтапон решил не настраивать друга на признание в любви. Пусть, это станет для него неожиданностью. Хотя, конечно, в душе парень надеялся на то, что Джон уже давным-давно догадывался о его чувствах и хотел услышать от Тэна признание. Глупость, но его влюблённое сердце твердило ему, что всё так и есть. Поэтому настрой у него был достаточно позитивный. Солнечные лучи просачивались сквозь листья деревьев, и ветер ласково развевал ребятам волосы, когда они сидели на скамейке в парке и болтали о какой-то ерунде. Джонни заканчивал пересказывать сплетни о своём соседе по комнате и его девушке, когда Читтапон решил перебить его. – В итоге, что ты думаешь? Он просто начинает ей трезвонить посреди ночи и выяснять отношения. Я, бля, хочу спать, а они там срутся по телефону. Это нормально вообще? – Неа, нихуя не нормально. – Вот и я так подумал. – Слушай, Джонни... – Тебе это всё не очень интересно, да? – Хах, нет, почему же, интересно. Просто я хотел кое-что тебе сказать... – Что же? – растерянно переспросил парень. Тэн глубоко вздохнул. Произнести эти три слова было невероятно сложно. Его руки начали трястись, а пальцы на ногах похолодели. Сердце ушло в пятки, живот крутило. Язык просто не мог сказать эти слова. Тэн готовился к этому весь день, но в самый ответственный момент страх накрыл его изо всех сил. Вздохнув ещё раз, он начал говорить: – Я... Слушай, мы же уже давно дружим, так? – Ну? – Джон заметно напрягся. – Мы хорошо знаем друг друга и стали по-настоящему близкими людьми. Я хочу сказать, что никто и никогда не поддерживал меня так же, как ты. За это короткое время мы стали лучшими друзьями. Выражение лица Джонни по-прежнему было напряжённым. Он продолжал смотреть на Читтапона, но не говорил ни слова. Парню стало ещё страшнее, чем до этого. Тем не менее, он продолжил: – В общем, я давно это скрывал, как мог, но подумал, что всё-таки пришло время сказать... Внезапно Джон закрыл глаза и слегка запрокинул голову. Голосом, полным отчаяния, он прервал своего друга: – Нет, не делай этого со мной. Что-то внутри Тэна оборвалось. Наверное, это была его надежда на взаимность. Его руки и ноги похолодели ещё сильнее, а на глаза навернулись слёзы. – Что не делать? Джонни вздохнул и, кивнув, произнёс: – Говори, что ты хотел сказать. На несколько мгновений повисло молчание — это Читтапон пытался набраться смелости, чтобы закончить начатое предложение. Изо всех сил стараясь сдерживать дрожь в голосе, он, наконец, сказал: – Я люблю тебя. Парень с трудом наблюдал, как Джон опустил голову, всё ещё держа глаза закрытыми. Он уже понял, каким будет его ответ. Слёзы подступили к глазам предельно близко. Наконец-то Джонни открыл глаза и с опаской взглянул на него: – Пожалуйста, скажи, что ты шутишь. Горячая слеза медленно стекла по щеке Тэна. Он покачал головой, полушёпотом отвечая: – Нет. Теперь Джонни выглядел не растерянным, а буквально несчастным. Столько печали и боли на его лице Читтапон не видел прежде никогда. Как же ужасно было осознавать тот факт, что столько огорчения ему принёс он сам. При чём, не действительно плохим поступком, а самыми искренними словами на свете. – Скажи, зачем ты решил разрушить нашу дружбу? – Не знаю, я не хотел, – парень уже плакал, не сдерживаясь. – Я думал, между нами что-то происходит. То, что мы делаем, это нихуя не дружба, это что-то большее, разве я не прав? Мы блять целовались взасос на заднем дворе, как две потаскухи. Слёзы хлынули из его глаз, прямо как тот дождь, под который они попали месяц назад. Джон обнял его. Так странно: Читтапон только что узнал, что его чувства невзаимны, но все равно чувствовал себя самым счастливым человеком на свете в объятиях Джонни. – Не плачь, пожалуйста, прошу, – говорил парень, ласково поглаживая Читтапона по спине рукой. – Разве тебе не понравилось, как мы тогда целовались? Разве ты не почувствовал того же, что и я? Это было совсем не по-дружески. Ты прижимал меня к стене совсем не по-дружески. – Прости, я просто набухался... И да — я очень боялся, что после того дня произойдёт то, что в итоге произошло. – Нет, это произошло ещё до того, как мы пососались. Ты вообще сразу мне понравился. Как ты не понял?! Джон молчал, продолжая обнимать Тэна. Тишина висела довольно долго, пока парень, наконец, не произнёс – Тэн, ты замечательный человек. Ты добрый, отзывчивый, умный, смешной... Ты — мой лучший друг, и я, конечно же, люблю тебя тоже, только немного не так, как ты меня... Душевная боль просто разрывала Читтапона изнутри. Господи, ну зачем он вообще всё это затеял? Если бы только он не говорил Джонни всех этих слов, всё было бы хорошо. Он бы продолжил витать в облаках и каждый день беззаботно тешить себя надеждами на взаимность и их светлое совместное будущее. Слышать отказ в реальности было во много раз больнее, чем он это себе представлял. – Я просто не понимаю, как ты не догадался? – Тэн уже немного успокоился, но слёзы всё ещё капали из его глаз. – Не знаю. Просто, всё время забываю, что ты пидор. – Понятно. Парню понадобилось ещё минут десять, чтобы окончательно успокоиться. Он вытер слёзы со своих щёк и глаз и высвободился из объятий Джона — таких тёплых, но приносящих ему невыносимую боль. Тот сидел и растерянно смотрел на него. На его лице всё ещё отражалось огорчение. – Теперь всё кончено? – тихо спросил Тэн. – В смысле? – Я имею в виду, наша дружба теперь окончена, да? – Если честно, мне бы очень не хотелось терять такого друга, как ты. Но, если наша дружба будет делать тебе больно — я пойму, если ты не захочешь общаться. Читтапону, конечно же, тоже не хотелось его терять. В этот момент он твердил себе, что ради своего же блага он должен забыть Джонни раз и навсегда. Он знал, что ему будет лучше, если они перестанут общаться, но также знал, что не сможет его отпустить. В глубине души парень уже понимал, что они продолжат быть друзьями, и что он согласится испытывать постоянные душевные мучения, лишь бы только его друг был рядом. Тэн молчал. Джонни нарушил тишину: – Прости меня. Я могу что-то сделать для тебя? – Ничего, – Тэн покачал головой. – Я, наверное, пойду домой. Мне нужно побыть одному. Прости, что испортил прогулку. – Ничего. Дай мне знать, если захочешь поговорить. Читтапон кивнул. Встав со скамейки, парень отправился в общежитие. Солнце больше не светило так ярко, а ласковый ветерок начал его раздражать. Радостные прохожие тоже заставляли его злиться (особенно парочки). В душе парня словно зияла дыра. Опустошение и обида — вот, что он чувствовал. Теперь ему нужно было думать, как жить дальше. Но он обязательно найдёт выход — ведь у него есть свой компас. Джонни заставил его чувствовать всю эту боль, но кажется, только он способен вытащить Читтапона из неё. В этом и состояла вся ирония любви.