Крылья бабочки

— Вот он. Всё согласно описанию: чёрно-алый мех, золотые браслеты на запястьях и иглы в форме крыльев стрекозы. От последнего губы Соника кривятся в причудливой ухмылке. Шэдоу не видно — вокруг мрак тишины. Они на одном из заброшенных заводов. Пахнет сыростью и плесенью. Металлом сырой крови. — Отлично. Сложно было поймать? Он бы сравнил этого ежа с бабочкой — выращенной на пастбищах битв и войн, окроплённый рубинами полос крови вместо пыльцы. Ещё полностью не покинувший кокон — не видевший изнанку их мира. Скупо верящий в ложь хозяина. Неуловимый и на первый взгляд такой хрупкий, но теперь пойманный в руки того, который мог запросто переломать — вырвать ему крылья. Не дать гусенице вырасти и обрести силу. Но Шэдоу невероятно шло сидеть на коленях перед Соником — он даже почти не хотел очернять это юношеское прекрасное. Ребята хорошо поработали — самое главное осталось полностью целым. Соник скользит пальцами по лицу, поднимая то за подбородок. — Достаточно. Боевые навыки на высоте. Пришлось применить жёсткие методы. Отчитывающийся замирает, стоит Сонику сделать шаг и сравняться лицо к лицу с Шэдоу, заглядывая в зияющие глубины окровавленных глаз. Шэдоу — дикий, неприрученный зверь. Таких, как он невозможно присвоить. Только играться на их ещё не исступленной вере. Бабочки существуют лишь для того, чтобы любоваться их обманчивой красотой. Сохранить ту возможно — только убив. Они плотоядны и ядовиты. Соник дёргается, взглянув на две дырки клыков и нечёткий след от зубов по линии круга. Шэдоу смог разорвать даже кожаные перчатки. — Господин! — вскрикивает один из помощников, собираясь подбежать. На Шэдоу направляют пушки и ножи со всех сторон — сигнал — и от него не останется даже крови. Соник подымает здоровую руку в воздух и все замирают. Он усмехается. — Похоже, вы немного перестарались. Вы же знаете, я не люблю, когда мои игрушки портят. Этот парень хорош собой — пару лет и расцветёт как пышный бутон мака — крылья раскроются и вознесут на небеса — далеко от гнили общества, как Соник. И как его нынешний хозяин. Как жаль, что бабочки живут так мало. — Ты хочешь жить? Загнанное в угол создание, связанное и поломанное. Есть ли смысл ему жить, когда даже его напарники отказались помочь и сбежали как последние помойные крысы? Для всех он уже мёртв. — Зачем он вам? — вперёд выходит самый большой из здешних — массивное, крупное тело и кулак, способный одним ударом размозжить череп. Шэдоу неслышно сглатывает — Соник усмехается, видя почти еле заметное движение кадыка. — Не недооценивай этого красавчика, несмотря на возраст. Он сорвал много наших планов. Как минимум, я должен был бы его прикончить. Соник вновь протягивает ладонь. Несколько охранников выступают вперёд, готовые атаковать, если подросток выдаст что-то ещё. Но тот замирает перед самой рукой. — Мне повторить вопрос? Взгляд Соника — разлитое умиротворённым глубокое море — затхлая гладь перед штормом. Шэдоу знает — он способен убить. Но из тех, кто предпочтёт пощадить. И кивает. — Да. На губах Соника снова выступает улыбка. — Вот и славно. Он обходит его и спускается. Руки Шэдоу звонко лишаются кандалов. Перед ними — загорается прожектор света — стол огромный, полированный лаком. И Соник восседает напротив, доставая из рукав колоду. Один из прислужников вытягивает и с шелестом страниц мешает карты. Взгляд Соника прикован к ещё не поднявшемуся с полов Шэдоу. Тот медлит и под тяжёлые взгляды располагается на противоположном краю. — Ты же знаешь правила, верно? Играем три раза. Победишь — свободен. Кто-то из охранников перешёптывается, кто-то охает и Шэдоу понимает — то блеф — откровенное издевательство. Но взгляду этих синих глаз просто не способен противиться. Шэдоу берёт пять карт и заглядывает. — Пасс. Соник сбрасывает две. И на втором круге усмехается, забирая подкинутые. — Пасс. Они вскрываются. — Флеш. — Фулл Хаус. Взгляды над Шэдоу дымятся — готовые наброситься и разорвать. Но Соник будто не видит — улыбается чуть едко, опираясь щекой на согнутую в локте на столе руку. — Первый бал твой. Охранник вновь складывает, перемешивает и сбрасывает. На этот раз три круга. Шэдоу кривится. — Сет. — Стрит. Ничья. Последняя раздача длится дольше — свет режет по глазам, а руки ноют от ещё свежих ран. Шэдоу считает карты, наблюдает, как профессионально их крутят и складывают. Соник не жульничает, хотя мог. Не похоже, что он вовсе хорош в карточных играх. Шэдоу подымает пятёрку своих. — Пасс. — Я тоже, — ровно отвечает Соник. Они одновременно скидывают карты. И Соник ухмыляется. — Я победил.

***

— Смотри внимательно. Не двигайся и не дыши. Не смей расслабляться ни на секунду — ни до, ни после. Стреляй. Пуля ложится ровно в цель. Девушка вскрикивает, чуть не роняя тренировочное ружьё. Её ладони дрожат, но лицо светится счастьем. — Я смогла! Учитель, вы это видели? Соник подхватывает оружие прямо у земли и откладывает на стол. Вторая рука касается золотистых косм. — Хорошая работа, Мира. Ты делаешь успехи. Девчонка смущённо кивает и подымается, светлея от гордости. На сегодня достаточно. Соник не любит переработки. — Спасибо за тренировку, мистер Соник! — она убегает, махая рукой. Соник занимается этим давно. Тренировки подростков, обучение тех, кто когда-то станет на защиту родины в качестве полиции или военных. Он не фанат подобного — просто учит других тому, что хорошо умеет сам. Иногда тренируя спортивно. Хотя Соник давно не так хорош, как прежде. Ему почти сорок, но возраст совершенно не тронул лица. Только шрамы — на теле, на сердце — напоминают о том, что тот давно не молод. Жаль недостаточно, чтобы уйти на пенсию и свалить куда-нибудь далеко, навсегда. — Извини за опоздание. Он оборачивается — замирает. Позади стоит ёж — иссиня-чёрный мех с рядом багровых полос по скрученным иглам. И глаза — блик огненно-рыжего. — Дэш, — Соник сглатывает, повернувшись назад. — Ты вовремя. Можешь подготовиться. Жизнь идёт обыденным чередом. Старые раны давно не болят — чужая кровь на руках вымылась временем. Совесть Соник продал ещё в юности мафии. Он неспешно возвращается обратно, чтобы перезарядить ружьё для следующих тренировок. Слышит смех на фоне — ребяческий и голос — хриплый, далёкий. Если бы в жизни всё было так просто как в игре карты — вытянуть те, что тебе нужны и победить. Соник бы, наверное, вытянул Стрит Флеш. — И у нас была бы ничья. Шёпот тонет в чужом голосе, зовущем позади. Соник поднимается и видит Дэша, что спешит к нему, искренне радостный. Он совсем юный, но уже — подаёт огромные надежды. Для Соника он любимый из учеников. Дэш встаёт напротив и делает глубокий вдох. — Я бы хотел представить тебе своего папу. Он давно хотел с тобой встретиться. Соник переводит взгляд за ребёнка — на чёрный, кожаный плащ с ремнями и сапожки на каблуке. Глаза пристально всматриваются, встречаясь взглядом с его. И улыбка покидает лицо. Перед ним гордый босс мафии — прекрасный принц, выросший из слабого ребёнка. Обманчиво холодный, высеченный рубин. С иглами, что скручены как крылья бабочек. — Ох. А ты вырос, Шэдоу.