Bunch of viburnum

За окном только расцветало лето, дыша в приоткрытое окно свежестью и теплом, когда Гарри вернулся домой. Волдеморт, только что проведя крайне сложный ритуал, еле стоял на ногах, хотя никогда никому в этом не признается. Непривычно маленькое, по сравнению с прошлым, тело кололось, чесалось, да и вообще вело себя несколько неправильно. Ранее, чтобы достать какую-то вещь со стола, ему было достаточно протянуть руку, и тонкие пальцы уже нащупывали нужные очертания. Но теперь, выставив ладонь вперёд, ему приходилось прибегать к помощи магии. Ещё он запутался в собственных ногах, не рассчитав ширину шага. Тёмный Лорд проклинал всё, на чём стоит свет, всех великих магов и основателей. Но ради Гарри он был готов пойти на такие жертвы, как и парень для него. Гриффиндорец много раз повторял и уверял его, что это бледное и вытянутое тело прекрасно, но Волдеморт не верил. Не верил, что эти ледяные и пугающие ладони могут доставлять удовольствие, когда скользят по изящной смуглой спине, когда тонкие губы в рубцах касаются кожи над ключицей, когда на отвратительное искажение в виде двух змеиных щелей вместо носа ложатся трепетные поцелуи. Теперь, глядя на расширившиеся от удивления глаза мальчишки, Волдеморт удостоверился, что сделал всё правильно. Скользя по появившимся тёмным растрёпанным волосам, густым бровям и всему прочему, Гарри заметил, как иногда подрагивает тело мага, сделав из этого не совсем логичный вывод. — Ты заболел? — обеспокоенно спрашивает он, решительно вторгаясь в кабинет. Волдеморт открывает рот, чтобы возразить, но парень уже командует, — садись. Волшебник плюхнулся на мягкое вельветовое кресло, стоявшее позади, наблюдая за Гарри с проступившей улыбкой. Тот сдёрнул с дивана тёплый плед с незамысловатым орнаментом, а потом, подойдя с Волдеморту, накинул на него толстую в плетении ткань. Поттер даже старательно подсунул под его руки края, чтобы не проникло внутрь ни грамма свежего воздуха. По одному короткому слову вызвав домового эльфа, мальчик попросил заварник и нужные ингредиенты. Глядя на тонкий фарфор в руках Гарри, Волдеморт закутался получше в плед. Поттер изящной мерной ложечкой пересыпал сухие листья чая в заварник, добавляя кипятка. С тихим звоном перемешивая душистую смесь, Гарри поднял пару ягод вместе с гроздью из маленькой тарелки. Ярко-алые ягоды калины выделялись от общих цветов чайного набора, и парень, отщипывая по несколько штук, кидал их во всё ещё колышущеюся смесь. Накрыв сосуд из фарфора сверху крышечкой с маленькой резной фигуркой сверху, он отсчитывал ровное количество минут, чтобы чай успел завариться. Когда это произошло, Поттер осторожно наклонил заварник, и тёмно-золотая жидкость с тихим плеском стала наполнять чашку. Вместе с чаем проскользнуло несколько листьев и ягод, теперь плавающих на поверхности. От аккуратной чашки вверх поднимался пар, завиваясь в округлые фигуры, а затем рассеиваясь. Подхватив тонкую посуду за белоснежную ручку, он протянул её Волдеморту. — Пей, — он подтолкнул чай ближе к магу, чтобы тот взял его в руки. Тёмный Лорд склонился над чашкой, вдыхая пряный и горький запах, свойственный только для калины. Осторожно отпив горячую жидкость, немного обжёгшую язык, маг прикрыл глаза, наслаждаясь. — Эльфы уже готовят бодроперцовое, — сообщил Гарри, прикладывая ладонь к изменившемуся лбу мага, — не понимаю, как ты умудрился заболеть… Когда мягкая рука парня скользнула вниз по лицу, оглаживая горящие щёки, Волдеморт перехватил её, оставляя на самом центре ладони поцелуй. Гарри тут же смутился, но руку не оторвал. — Мой, только мой… — шептал с всё больше и больше раскрывающейся улыбкой Тёмный Лорд, касаясь губами запястья. На подлокотнике продолжала остывать чашка чая.