You my obsession, my dependence, my inevitable

Этот год был абсолютно несчастливым. Не то чтобы прошлые года Матвея отличались лучезарным счастьем, но этот… Прохаживаясь по магазинам, как «нормальный» человек, некромаг смотрел на вечно суетящихся людей и думал, почему он влюбился в одного из них? Ирка, его милая и такая родная Ирка, за несколько лет слегка надоела. И почему она считает, что ходить по магазинам и платить за еду гораздо человечнее, нежели просто перенести ее? Почему вечно нужно ворчать по поводу и без повода? И для чего она постоянно затевает бессмысленные споры? И зачем у нее всегда все должно быть по правилам и по правде? Что за вечное недоверие, что за расспросы и капризы? Порой парню казалось, что та Ирка, которую он встретил пять лет назад и Ирка, живущая в этой реальности — два абсолютно разных человека. Конечно, это было необъяснимо с логической точки зрения, но выразить это как-то по-другому некромаг просто не мог. Он все еще был уверен в том, что любит ее, но… Что-то внутри говорило о том, что любовь эта медленно затухает, и она уже совсем не та, из-за которой готовы совершать любые глупости и бросаться с головой в омут. Расплатившись с продавщицей на кассе, Багров взял в руки пакеты и, выйдя из магазина, медленно побрел в сторону дома. Ровно через три дня наступит новый год, а в его жизни ничего не изменится. Чертов Буслаев захватывает Тартар, с каждым днем укрепляя позиции, а валькирии и пальцем не шевельнули. Да и черт бы с этими старыми тётками! Но даже Ирка – гордая валькирия-одиночка — никак не реагирует на подобное. А ему самому просто на все фиолетово. Добравшись до домика на дереве, Матвей молниеносно поднялся наверх и, откинув люк, залез внутрь. — Опа цэ… — тут же раздалось откуда-то справа. Спроектировав продукты в холодильник, Багров медленно развернулся в нужную сторону и… замер. На стуле, широко разведя ноги, сидела хрупкая девушка, с иссиня-черными короткими волосами. На ней были зауженные черные брюки, кожаные сапоги с высокой голенью, полупрозрачная, темно-синяя кофта и черный жакет, наброшенный на плечи. Шея девушки была исполосована мелкими светло-белыми шрамами, которые отчетливо контрастировали со смуглой кожей. Большие, зеленые глаза будто плавились, и их взгляд был настолько яростен, что, казалось, мог убить кого угодно. Ее рука, на указательном пальце которой сияло массивное, платиновое кольцо со вставленным в него черным бриллиантом, сжимала острый кинжал. А на полу, возле кровати, лежала Ирка. — Не боись, светлый некромаг Багров, твоя подружайка в простом отрубе… — завышенным, насмешливым тоном сообщила ему девушка. Матвей хотел было атаковать. — Цыц, милый! – она хищно улыбнулась. – Всего одно движение с твоей стороны, и мой легкий кинжал вонзится в ее горло до самой рукояти, приколов бедняжку к полу, — с искривленных губ слетел грубоватый смешок. Багров вновь замер. Похоже, незнакомка не шутила. — Кто ты? — Ангел смерти, — она подернула плечами. – Но для тебя просто Ната. — И что тебе нужно, Ната? — Уххх! Какие ледяные интонации… Будь ты поумнее, вы давно бы спелись! – она поежилась и рассмеялась. Но на этот раз смех её был задорен. — Кто «вы»? Она внимательно посмотрела на некромага и вмиг нахмурилась. — Ты и тот заср… — кольцо немилосердно раскалилось, обжигая палец. Ната зашипела. – И тот, кто послал меня за тобой. — Твой хозяин? – Матвей пытался тянуть время, судорожно подыскивая подходящее под ситуацию атакующее заклятие. — Господин, — она встала со стула и подошла чуть ближе к некромагу. – А теперь, с твоего разрешения, я заберу то, зачем пришла. Последнее, что видел Матвей, была фиолетово-лиловая вспышка, которую исторгло кольцо. После перед глазами всё помутнело, и он погрузился во тьму. Ната довольно осмотрелась. Валькирия, без сознания и без памяти. Некромаг, оказавшийся такой легкой добычей и теперь лежавший у ее ног. И… — Оу, — она умиленно вздохнула. – Неужели это клубника? На обеденном столе и вправду стоял контейнер с отборной, крупной ягодой. Облизнувшись, девушка открыла крышку контейнера и, взяв парочку наиболее понравившихся, тут же засунула их в рот. — Что ж, остальное потом… — махнув рукой с кольцом, она уменьшила коробочку до размеров спичечного коробка и засунула ее в карман своих брюк. После чего опустилась на корточки рядом с обмякшим телом некромага и телепортировала. *** Холодно. Так холодно, что кажется, будто с костей содрали мясо, и они обдуваются ледяным ветром. Всё тело ломит. Он открыл глаза и не сразу понял это. Потому что никакого значимого результата действие не принесло. Точно так же темно, точно так же холодно и точно так же больно. Если бы не сбивчивое дыхание, он мог бы поклясться, что мертв. Ему уж не впервой. В памяти всплыли отрывки последних событий. Вот он заходит в домик, вот его окликает девушка по имени Ната, потом он пытается выудить что-то, что может помочь, а потом… Потом вспышка и мрак. Больше ничего. Матвей попытался подняться, но под ребрами сильно кольнуло, и он вновь опустился на холодный пол, еле слышно застонав. «Где я и что со мной, черт возьми?!». Полежав еще пару минут, он шевельнул рукой, пытаясь пробудить внутри поток магии, для того чтобы согреться, но, к его удивлению, ничего не происходило. — Твою мать… — прошипел он и, еще тише прошептав заклинание, вновь застонал. Ничего. Никакого пламени, освещающего комнаты… Даже искорки и то нет! — Не старайся, все равно ничего не получится… — прошелестел в пространстве твердый, с ноткой издевки голос. И, словно реагируя на него, медленно загорелись свечи в настенных канделябрах, освещая помещение, в котором сейчас оказался некромаг. То была средних размеров комната без окон, всего с одной дверью и без каких либо намеков на мебель. Пол оказался каменным, потому и был таким холодным. Стены же… Их покрывал какой-то полупрозрачный материал, переливающийся под мерцающим пламенем свечей. — Это гелиодор, — произнёс все тот же голос, и, преодолевая сковывающую боль, Багров кинул взгляд в сторону, где по его расчетам стоял говорящий. Высокий, широкий в плечах парень, с длинными, светло-русыми волосами, собранными у висков и сцепленными сзади гребнем, одетый в черные штаны с сапогами, чуть касающимися коленей, черную рубаху, выпущенную наружу и расстегнутую на пару пуговиц, и фрак, болтающийся на плечах. С презрительно-глумливой усмешкой на тонких губах. И с беззаботной, озорной холодностью в темно-синих, пронизывающих насквозь глазах. — Буслаев?! – еле слышно прошептал Матвей, не веря глазам. — Вот черт! А я думал, богатым буду… — наиграно разочаровано пролепетал Меф и подался чуть вперед. Некромаг вновь попытался подняться, но тело, реагирующее на все адской болью, не слушалось. Сказывался гелиодор – камень, оказывающий смертельный вред на существ, имеющих некромагические силы. В больших количествах гелиодор способен высасывать всю магию из тела некромага, тем самым лишая его необходимой для жизнедеятельности энергии. — Лежи смирно, радость моей жизни… — произнес ласковым тоном Буслаев, и Багрова непроизвольно передернуло. — Ты знаешь, я почему-то надеялся, что ты будешь активно сопротивляться и нанесешь Вихровой хотя бы парочку боевых увечий, — он явно забавлялся. – А тебе хватило всего лишь одного распростертого под ее ногами тела, чтобы поднять лапки кверху и сдать все позиции… — тяжело вздохнув, Меф присел на корточки рядом с Матвеем. Багров попытался отползти, но резкое движение принесло лишь новую волну боли. — Ч-чего ты… хочешь, урод? – прошипел он, испепеляя Буслаева взглядом полным ненависти. — Любви и ласки, — прозвучало двусмысленно, но все же в привычной насмехающейся манере. – Мне нужен ты, с твоим камнем Пути и со всей темно-светлой силой, — длинные, горячие пальцы коснулись холодной, бледной щеки, и на секунду некромагу стало теплее. А затем чуть острые ногти, выкрашенные черным лаком, едва ощутимо впились в кожу, заставляя выступить капли крови. Надменно улыбнувшись, Буслаев склонился над некромагом и, слизнув проступившие бусинки, прошептал прямо в ухо, касаясь губами мочки: — Я хочу, чтобы твое тело, твой разум, твоя сила и твое чертово каменное сердце принадлежали мне. Без остатка. Без сопротивлений. По телу Багрова пробежала мелкая дрожь. Подобный момент был настолько интимен, что где-то внизу живота что-то приятно заныло, тут же успокаиваясь. — А больше тебе ничего… не надо? – из горла вырвался сдавленный полу хрип, полу смех. — А у тебя больше ничего и нету, — пальцы скользнули по темным волосам, вплетаясь в растрепанные пряди. – Или ты чего-то недоговариваешь? – сжав волосы в кулаке, он резко потянул их на себя так, что его нос и нос Багрова соприкоснулись. Голубеющие глаза с сужающимися зрачками впивались в черные, полные отвращения и слепой ненависти. — Сдохни, сволочь… — некромаг недобро усмехнулся и, собрав последние силы, плюнул Буслаеву в лицо. Тот отбросил его от себя, и Матвей ударился головой о пол, еле слышно ойкнув. — Если ты мне не подчинишься, — Буслаев встал, и, достав платок, вытер лицо, — Ирка будет мертва. — Ты опустишься до… — Мир лишится последней валькирии, и это хорошо, — прервал его Меф. – Ее жизнь для меня ровным счетом ничего не значит. — Ублюдок!... Ответный пинок под ребра. — Самое забавное во всем этом то, что ей сейчас плевать на твою жизнь так же, как и мне на её. Иронично, не правда ли? – он повернулся к двери. – Я бы советовал тебе не ломаться и просто подчиниться мне. Тебя она не помнит, и когда её придут убивать, она даже не поймет, за что именно страдает. Я же даже не приду на её могилку проронить последнюю слезу и тебя, естественно, не отпущу. Внутри Багрова загорелось искреннее желание запустить в Буслаева электрическим шаром. Пронзить мечом. Приложить головой о колено. Ударить об косяк. И ещё много чего, связанного с кровопусканием. — Подумай хорошенько, некромаг… Очень хорошо подумай… — и с этими словами Буслаев вышел из комнаты, оставив Багрова наедине с его мыслями и его болью.