Для лидера нет никаких оправданий

Утро начинается как всегда, с ночи. Парни слишком привыкли засыпать после ночных вылазок, так и оказалось, что они совершенно спутали день с ночью, но им особо и не нужно было выбираться, ведь только малое количество людей знает о их существовании. И все благодаря Эйприл. Пусть парни никогда и не знали эту свободу утреннего города, им никогда не приходилось гулять вместе со своими друзьями по паркам, свободно кататься на скейтах в положенном для этого месте, а не по крышам, им никогда не понять этого чувства, однако Леонардо эгоистично знал, что так им будет только лучше. И пусть он никогда не спрашивал мнения братьев насчет этого, последние дни показали ему, как подросткам не хватает этого внимания, друзей, какого-то личного пространства. Но что он мог сделать для них? Ничего. Лео был лидером и за лидером стоит вся ответственность в защите тех, кто за ним идет. Он часто спрашивал совета у Сплинтера, но тот не давал конкретных ответов, будто ждал что Лео догадается сам. Но сколько парень не старался, мысли в голову не лезли. У них была возможность стать одними из тех, кого они так защищают. Не теряя всех своих знаний, они могли защищать людей будучи сами людьми, но чем больше Леонардо думал об этом, тем больше ответ позволял себя увидеть. Он боялся их потерять. Боялся, что со временем они не будут так дружны, у всех будет своя жизнь, свои увлечения, знакомые. Боялся, что останется совсем один, если они прибегнут к этому. Но все обошлось и рад был, кажется, только Лео. – Новый день без человеческих рук, – грустно промямлил Микеланджело, садясь за общий стол в кухне, наливая в сладкие хлопья молоко. – Кажется, оно прокисло еще неделю назад.. – подметил Донни, отпивая из своего стакана кофе. Майки тут же подскочил, уже вылив приличное количество просроченного молока в хлопья, начиная ныть с еще большим старанием, чем обычно. Донателло лишь закатил глаза, решив не мешать своему брату таким образом проявлять подростковый бунт. Лишь один Раф из всех четверых грубо ударил по столу, поднимаясь и молча уходя из кухни куда-то в сторону додзё. Все остальные молча переглянулись, пожимая плечами и продолжая есть, будто это все было нормально. – Я поговорю с ним. Может быть. Если он будет меня слушать, – хмыкнул Леонардо, слегка сжав рукой ручку стакана. – Ставлю свой кусок пиццы, что он выгонит тебя быстрее, прежде чем ты успеешь зачитать ему лекцию, – усмехнулся Майки, выбрасывая хлопья в мусорку, получив от Лео пендаль. – Эй! – Значит готовь свой кусок к вечеру. – старший приподнялся, убирая кружку в мойку и выходя из кухни, подойдя к дверям додзё, слыша, как Рафаэль со всей силы терзал грушу. И что она ему сделала? Ах, ну да, Лео и позабыл, как тот прикрепил фото лица лидера на нее. Зайдя без стука, он прикрыл за собой двери, постояв пару минут и дожидаясь, пока Раф закончит колотить грушу. – Ты все? – А что, хочешь чтобы и тебе прилетело? – фыркнул Рафаэль без какого-либо сарказма, все же остановив руками взлетевшую грушу, повесив ее ровнее, чем она была до этого. – Да нет. Просто хочу спросить, долго ли ты таким образом будешь привлекать к себе внимание? Тебе вроде не 5 лет, а 18. Так пора бы уже взять себя в руки и перестать каждый день напоминать мне, какой я плохой лидер. Раф нахмурился, подойдя к Леонардо вплотную, смотря в голубые глаза и хмурясь еще сильнее от того, что не мог даже хорошенько вмазать ему. – Кто еще будет это делать, кроме меня? – Прекращай. Каждый чертов день ноешь о том, как хочешь вернуть ту фиолетовую жидкость и стать человеком. Ты родился черепахой. Что-то не нравится, так тебя никто не держит. Раф молчал, слушая того и отведя взгляд в сторону, затем усмехнулся, внезапно схватив Леонардо за плечо, дергая. – А тебя-то все устраивает? Майки каждый день в депрессии, Донни не знает, чем занять свои руки, а я то и дело по несколько часов долблю эту грушу, на которой уже живого места нет. Мы почти отсюда не выходим. Ты держишь нас в клетке. – В клетке? Это ваш дом! Не думал, что находиться здесь для вас так противно. Рафаэль отпустил плечо Леонардо, отходя и взяв свои саи в руки, сунув в ножны и выдыхая. – Бесполезно. С тобой бесполезно разговаривать, – он грубо толкнул его, выходя из додзё и направляясь к выходу из канализации. Леонардо заметил это, но остался на месте. Пусть делает что хочет. Парень не сомневался, что тот всегда был слишком импульсивный, побегает по городу и вернется. Точно вернется...