Ну, смотрите…

– Моя работа – моя любовь. – Арсений выкручивается как может, выворачивается, не дает всем узнать то, что является тайной, а эта тайна, в свою очередь, самое важное, что есть у Попова, и отдать кому то ее, это отдать частичку себя. Половину. Ладно, 80%. Мужчина, задающий вопросы, настоящий баран, он не отстает от личной жизни, выпрашивает всё, выбивая из Попова все силы. Арсений сжимает руки в бортики кресла, прижимаясь всем телом к спинке, дабы слиться с этим голубым цветом, и исчезнуть со съемок, но держится как может, хочет скулить, плакать, вырываться, бежать, но не может. Интервьюер смотрит внимательно, изучает каждый нервный изгиб на теле Попова, каждую венку, каждую часть лица, внимательно вглядываясь, пока со лба не сойдет пот, после чего довольно улыбается, и откидывается на спинку такого же кресла, охотно зевая, складывая руки у груди. – Арсений, ну что же вы молчите? – И он действительно молчит, нервно прислушиваясь к каждому звуку, пока его глаза бегают по всей съемочной площадке. Мужчина напротив так же сидит с закрытым ртом, еле сдерживая смех. – Ну, смотрите, у вас жена есть? – Вопросом на вопрос кажется лучшим вариантом ответа, и интервьюер слегка теряется, бегло смотря в лицо Попова, выдавая свое удивление с потрохами. – что же вы молчите? – кривляется Арсений, ухмыляясь, расслабляя руки, а голова слегка поднимается, показывая гордость и возвышение над собеседником. – Это мое шоу. – И мужчина меняет тему. Остальное интервью было классическим, смешным, уютным, а ту сцену обязательно вырежут, ведь она молчаливая, раскрывающая всю истину, не дает другим и задуматься, засомневаться, все всё знают. Всегда знали. «» Съемки заканчиваются, а Арсений продолжил сидеть в кресле, пока съёмочная группа собирает свои вещи, мужчина напротив впивается в свое сиденье, старается улыбнуться, а в глазах некий испуг, что сопровождается искринками. Попов молчит, глядит в глаза собеседника, располагает руки, обхватывая бортики, кладет ногу на ногу, и продолжает молчать, улыбается, пока в глазах и морщинки не виднеется, лишь темный цвет голубых глаз, что напоминает бушующий шторм. Другие работники вовсе по расходились, остались лишь продюсер, монтажер, звукорежиссёр и двое мужчин, смотрящих друг на друга, а те стараются и ее смотреть на двух, зная, что это будет вовсе не уместно. Свет становится тусклым, лишь небольшая лампа продолжает светить на Попова и Интервьюера, нагнетая атмосферу. – Арсений? – наконец выдает мужчина, стараясь выглядеть как можно спокойнее, пока внутри ураган бушующих чувств. Арс чертовка, настоящая чертовка, его взгляд не отводиться ни на секунду, лишь осматривает черты лица сидящего напротив, а тот вовсе начал потеть, облизывать ярко-розовые губы, щурить глаза, и воцаряется эта напряженная тишина, даже съемочная группа молчит, не знает, что делать, после чего продюсер вздыхает, подходит к интервьюеру, отдает ключи, украдкой смотрит, подхватывает чемодан, и уходит, а звуки его шагов разносились эхом по всему помещению. Звукорежиссёр как и монтажер вышли за ним, даже не попрощавшись с мужчиной, оставляя двоих в полном одиночестве. – Антон, ты ахуел? – Медленно говорит Попов, выделяя каждую буковку имени собеседника, а тот в свою очередь сглатывает слюну, смеяться начинает, громко, искренне, хлопая себя по коленям, прогибая спину, оказываясь ближе к полу, прижимаясь к ногам. Арсений смех Антона любит, любит слушать голос его и мурлыканье, когда они оба лежат на теплой постеле. Каждая частичка Шастуна притягивала, его рост не мешал ему оставаться маленьким котенком, что любит прижиматься сильнее, обнимать до потери пульса, а Попову нравится, восхищается, прижимается в ответ, поглаживая по гладкой спине, после чего целуя в макушку, в кудрявые, мягкие волосы, что завиваются прямо как узел в животе у мужчины, когда он видит это милейшее создание, понимая, что это чудо с ним, разделяет кровать, квартиру, стол на кухне, отдает частичку себя, и Арсений не против отдать свою ему, ведь тот однозначно заслужил. – Ты бы еще спрашивал у меня не гей ли я, есть ли у меня парень Антон Андреевич Шастун, сколько раз в день я с ним трахаюсь, конечно ебать. – бурчит Попов, а Антон продолжает смеяться, складываясь по полам, после чего встает, садится на колени перед мужчиной , смотрит прямо в глаза. Взгляд у него светлый, искренний, нежный, а самое главное – любящий. Берет своими холодными ладонями его за щеки, и целует каждую частичку лица, уделяя внимание губам, все родинки пропитаны любовью от поцелуев, и Арсений не может, не может злиться, лишь смеется, прикрывая глаза от удовольствия. И он никому не расскажет о его тайне, даже ему самому, ведь тот и без вопросов точно знает.