Бабочки

      Кто-то подбирал с улицы котят, а вот Минхо проституток.       В рамках волонтёрского проекта, в который альфа в очередной раз вписался, его, вместо приюта для животных, отправили в какие-то подворотни раздавать омегам социальные пакеты со средствами гигиены и защиты от нежелательной беременности. Больше никто не вызвался, альф среди волонтёров было мало, а омегам было опасно туда идти. В этих трущобах Хо и познакомился со своим первым, так сказать, подопечным.       Так часто интеллигентного Минхо матом ещё никогда не ругали и не посылали. Нуждающиеся, со слов куратора, нищие омеги из подворотен и трущоб, на деле вышвыривали пакеты помощи и орали, чтобы альфа подавился своей жалостью или требовали забрать ненужные вещи и отдать деньгами.       Когда Минхо постучался в последнюю дверь, его терпение подходило к пределу, а карманы жалостливого альфы были практически пусты.       Дверь открылась, и утомлённый Хо замер с открытым ртом — на него растерянно смотрел растрёпанный, в необычно чистой для этих мест, хоть местами и потрёпанной одежде, очень милый парень с круглыми глазами, синими волосами и пухлыми щеками. Как альфе показалось, совсем не похожий на здешних обитателей, чем-то не вписывающийся в убогую обстановку.       — Привет, — произнёс незнакомый омега, пока Минхо растерялся и не мог выдавить из себя ни слова.       — Привет, — глупо повторил Хо, дурацкие, запоздавшие на пару наивных лет, бабочки в животе, о которых он читал в книгах, перестали игнорировать и неожиданно запорхали, не давая прийти в себя.       — Ты случайно не ошибся районом? — хитро улыбнулся омега, молодому парню явно льстило, что на него так вылупились.       — Эм… нет… я… то есть, не ошибся, я из социальной службы, волонтёр, принёс кое-что, — и неуверенно протянул пакет.       — Презики, — засмеялся омега. Несмотря на нищую и мрачную обстановку вокруг, Минхо показалось, своим беззаботным смехом удивительный симпатичный омега осветил всю площадку.       — Для нас уже поздно, — почти сразу погасла улыбка, и как-то горько хмыкнул омега, о чём-то вспомнив. Затем он внимательно осмотрел Минхо и втянул альфу в крохотную комнатушку прижимая к себе.       — Хотя за парочку бутербродов и жаропонижающих я бы тебя отблагодарил, как раз и резинкам нашлось бы применение.       — Что? — пробормотал Минхо, на что парень весело закатил глаза.       — Понравился ты мне, одолжи пару купюр, и я лягу под тебя.       Минхо резко пришел в себя.       — Ты?       — Я?       — Ночная бабочка? — неуверенно пробормотал Ли, ему стало как-то грустно, бабочки внутри спрятались, став вялыми, окружающая обстановка вновь стала мрачной и безрадостной.       — Кто так по-стариковски выражается? Но да, стану для тебя, — и потянулся к Минхо, но альфа мгновенно отскочил.       — Я же тебе понравился, — непонимающе уставился на него омега.       — Я даже твоего имени не знаю, — грустно пробормотал Минхо, — зачем тебе жаропонижающее? Ты не горячий.       — Я не горячий? Может ты недостаточно меня потрогал? — ухмыльнулся парень, но Минхо не ответил на шутку, ему внутри было как-то очень больно. Омега тоже снова убрал улыбку с лица.       — Меня зовут Хан Джисон, а таблетки Чонину, моему другу.       — Он тоже торгует собой? Расскажи мне, что у вас случилось, я куплю тебе парацетамол, — пробормотал Минхо, конечно, он мог опять просто дать денег, откупиться, но что-то мешало, альфа не хотел так быстро попрощаться с искренне понравившимся омегой. Может он сможет помочь не только жаропонижающими, но и чем-то более существенным, что поможет вернуть задорный смех Джисону.       Но Хан лишь разочаровано посмотрел, вдруг разозлившись, всё оставшееся веселье с него слетело, как осыпалось, теперь в глазах отражалась лишь горечь, заставляя Минхо пожалеть о глупом предложении.       — Ладно, всё с тобой понятно, очередной любопытный богач, развлеку тебя грустной историей. Какой-то подонок недавно изнасиловал Чонина в течку, он залетел и теперь боится работать. Вчера сломался наш старенький обогреватель, а сегодня у Чонина поднялась температура. На таблетки нет рецепта и денег. Вот, в кратце, что у нас случилось. Про остальное сам можешь додумать. Утолил я твоё праздное любопытство? А теперь возвращайся в свою красивую жизнь, прекрасный принц, — выплюнул слова Джисон и выпихнул растерявшегося альфу за дверь.       Минхо расстроился и растерялся — не то, чтобы он никогда не подозревал, что такое случается в этих районах, но, как и большинство людей, особо не задумывался. Хо, очень наивному и верящему в занятия любовью, а не секс, должно было быть мерзко и противно, но он чувствовал только боль за этого, вынужденного зарабатывать деньги таким способом, омеги, и безмерное желание помочь. Джисон совсем молоденький, скорее всего даже несовершеннолетний, и уже беременный Чонин, наверное, такой же, как же можно пройти мимо. Это ещё если забыть о его восторженных чувствах к Хану при встрече. Минхо недолго думал, альфа понимал, что своей помощью перечеркнёт возможность быть с этим милым омегой, ведь зависящий от него парень будет благодарным, но не влюблённым, и всё же сбегал за таблетками и едой. И вновь постучал в эту дверь. Он поможет парням доучиться и найти нормальную работу, покажет, что в этом мире не всем всё равно на чужие проблемы. Может спасти всех и нельзя, но парочку омег он вытянет.       У Минхо были деньги, он владел крупной сетью ветеринарных клиник, и ему некуда было девать заработанные средства, роскошь его не интересовала, а у семьи и без того хватало богатств. Омегой он так и не обзавёлся в виду общей наивности души. Проще говоря, он всегда мечтал о романтичной любви, как в книжках. Окружающие меркантильные омеги расстраивали, никто так и не заставил сердце трепетать, да и дурацкие бабочки в животе игнорировали. Когда Ли повзрослел, родители хотели вписать его в договорной брак, и Минхо, теряющий надежду на вечную любовь, попробовал. Он оставался наивным дурачком и умудрился влюбиться в собственного жениха на радость родителям. Но омега оказался не очень обременённый нравственностью, достаточно быстро стал изменять, считая это нормой. Родители, счастливые в своём договорном браке, быстро отказались от идеи женить сына и, глубоко сожалея о своей ошибке, привычно откупились деньгами. Чувствительный Минхо долго лечил разбитое сердце, а когда оправился, завёл себе трёх кошек и решил никого больше не пускать в своё сердце.       В основном он направлял свою нереализованную безграничную любовь, занимаясь благотворительностью и волонтерством, связанными с животными. Но с проститутками сложилась всё же нестандартная для альфы ситуация. Хо не совсем понимал, как это работает, и действовал интуитивно.       Минхо немного удивился — он ожидал, что омеги не поверят, не пойдут сразу в другое место с ним. Но Джисон выслушал, снова вернув себе хорошее настроение, весело посмотрел (Минхо показалось, как на наивного дурачка), и покладисто согласился на любую помощь и переезд. Второй мальчик, Чонин, кажется, был против, но, недоумённо посмотрев на загадочно улыбающегося Хана, тоже кивнул.       Минхо снял небольшую квартиру для торгующих собой омег в нормальном, пусть и не самом дорогом, районе, чтобы те не стеснялись его присутствия и не чувствовали себя обязанными благодарить привычным способом (особенно Джисон, тот всегда как-то странно смотрел и постоянно под разными предлогами повисал на Минхо, пытался его потрогать, неуместно снова вызывая глупых бабочек в животе и восторг в сердце, Ли не знал, кого старался обезопасить, этого омегу или себя). Альфа записал их в вечернюю школу, познакомил с приютами и своими клиниками, предлагая небольшую работу. Минхо, вроде как, не собирался содержать подобранных омег всю жизнь, а хотел поделиться недоступным ранее стартом в лучшую жизнь. Но, кажется, омегам этого было мало. Посыпались первые проблемы и недопонимания с его маленьким приютом.       Минхо не сразу заметил, что стали пропадать продукты и незначительные суммы денег. Продукты ладно, может голодавшие в прошлом парни ели сами, как саранча. Особенно беременный Чонин, ему-то за двоих питаться надо. Но деньги тащили прямо из его карманов, кошельков, пропадали карты и с них снимались небольшие суммы. Неужели он мало давал на карманные расходы? Деньги, которые пропадали, были совсем небольшие, Ли случайно обратил на это внимание. Но сам факт заставлял задуматься, правильно ли он делает. Может быть его друг Чанбин прав, и игра не стоит свеч, Минхо обманывают, пользуются добротой. Это расстраивало, но прежде, чем вышвырнуть свой благотворительный проект, он проследил за Джисоном и его другом.       К огромному сожалению, вместо вечерней школы подобранные им парни вернулись в свои трущобы, только зашли они в какой-то ещё более сомнительный подъезд. Минхо, под ворчание Чанбина, который не отпустил наивного друга одного, прокрался следом. Они дали омегам минут пятнадцать, и постучались в квартиру.       Открыл им какой-то мрачный бета, ну точно наркобарон, мысленно испугался Ли. За его спиной показались ошарашенные Джисон и Чонин.       Хан сразу выскочил вперёд загородив собой друзей.       — Что ты здесь делаешь, хён? — испуганно протараторил он, но глядел только на Чанбина, стараясь не столкнуться с Ли взглядом.       — Ловит воришек и обманщиков, которых приютил, — быстрее, чем Минхо сообразил, что ответить, ухмыльнулся его друг, сразу напустив грозный вид, — на наркотики спускаете всё бабло?       Значит Минхо не одному показался опасным этот бета.       — Что? Нет, какие наркотики? — испуганно пискнул Чонин.       — Тогда, на что вам нужны деньги? — мрачно бросил Михно.       — Зачем тебе ответ? — грустно сказал Джисон. — Мы же воришки и обманщики. Извини, я попробую вернуть деньги, дай мне время, пожалуйста. Позволь нам забрать наши вещи из твоей квартиры, мы больше тебя не побеспокоим.       — Какие вещи, он вас пожалел, с улицы притащил без трусов, можно сказать, — хмыкнул Чанбин, — больше вы от него ничего не получите, пойдём Минхо.       Но Минхо не двигался, он внимательно смотрел на покрасневшего и сдерживающего слёзы Джисона, испуганного Чонина и виноватого незнакомого бету.       — Расскажи мне, Хани, что происходит, — осторожно прикоснувшись к сжатым в кулаки рукам омеги, мягко попросил Ли, — я бы дал тебе денег, если бы ты просто попросил. Ничего не надо возвращать.       — Какого ты несёшь? — удивился ещё сильнее разозленный Чанбин, он знал, что его друг немного наивный, но не до такой же степени!       Но Минхо умоляюще смотрел только на Джисона. «Пожалуйста, доверься мне», — взглядом просил альфа.       — Хорошо, — как будто приняв какое-то важное решение, резко выдохнул Хан и, схватив Минхо за руку, утащил за собой в крохотную кухню.       — Пожалуйста, прости нас, хён, — скороговоркой произнёс парень, — мы просто не могли оставить друга без помощи. Ты забрал нас с улицы, двоих милых омег, мы боялись и стеснялись просить больше твоей щедрости.       — Ты про этого бету? Он тоже ваш друг и работает…? — Ли смутился продолжить, надеясь, что Джисон и так догадается.       — Да, Уджин остался совсем один, он не омега, спросом почти не пользуется, да и идёт на работу, когда уже совсем туго. Альфы не щадят бет, ему долго приходится лечить разрывы.       Минхо в очередной раз ужаснулся сложной жизни ребят в этом месте.       — И мне надо кое-что рассказать о себе, хен, — прошептал Джисон, — из нас двоих, только Чонин продавал себя, я никогда не предлагал себя никому, кроме тебя. Ну, я обычный карманник, — почти беззвучно закончил он.       — Почему тогда?       — Ты мне понравился, я хотел, чтобы первый раз был с тобой.       — Джисон…       — Я знаю, ладно? Я просто не придумал, каким образом ещё себя можно предложить, пусть и опозорился. Ты не думай, денег у нас действительно не было, но я мог просто украсть твой кошелёк, как обычно. Но кто я такой, чтобы упустить возможность провести свою первую ночь с кем-то таким, как ты, красивым и вкусно пахнущим, словно принцем из сказки, а не с теми, кто меня окружает, кто делает больно моим друзьям?       — Хани, — Минхо аккуратно прижал к себе всхлипывающего парня, — не плачь, у меня сердце разрывается.       — Прости нас, мы с Чонином тебе совершенно не доверяли, ну кто в наше время бескорыстно забирает под своё крыло нуждающихся в помощи? Мы понятия не имели, что тебе от нас надо, ты даже деньги давал, но ничего не требовал. Я ждал подвоха, вот и решил, что пока ты медлишь с тем, чтобы нас продать или причинить боль, стянуть с тебя немного денег, чтобы Уджину меньше работать. Да и пожить хотелось в тепле, с едой каждый день, и чтобы Чонина не обижали, — Хан едва слышно выдохнул, — но ты такой замечательный, добрый, заботливый, мне так стыдно.       Минхо продолжал обнимать Джисона, конечно, он такой наивный, думал будет просто приютить омег и ждать от них доверия. От тех, кто никогда не мог ни на кого рассчитывать, кроме себя, и кому без конца делали больно.       — Хани, а если бы я действительно был очередным причиняющим боль человеком? Это же очень опасно, я такой дурак. Мы заберём Уджина с собой, — постарался перевести тему Ли, ему было больно думать, что Джисон мог так легко пострадать, напрасно доверившись кому-то другому.       — Правда? Я больше не возьму твои деньги, обещаю.       — Не только мои, Хани, пообещай мне.       — Я постараюсь, — сглотнул Джисон, — сразу не получится, это как рефлекс, понимаешь?       И первая проблема и недопонимание решились, продукты и деньги не пропадали, а кошельки воровались только у тихо звереющего Чанбина, который забавно реагировал каждый раз, обещая надрать задницу наглому омеге-воришке. Это стало их своеобразной игрой, и пока мрачный альфа проигрывал.       Так у Минхо появился своеобразный приют. Альфа решил, что без правил у них не получится, и стал строже (в своей мягкой манере, конечно). У парней появились свои обязанности, они поддерживали чистоту дома, готовили себе сами (за исключением Джисона, ему категорически запрещалось подходить к плите, второго пожара Минхо не хотел), доучивались в вечерней школе в обязательном порядке. Ли обеспечивал только нехитрую еду и оплату квартиры. Если его постояльцы хотели что-то другое, они должны были дополнительно работать. Денег Минхо больше не выдавал. Хо платил за помощь в своём доме, в приюте, в клиниках, в общем, если его ночные бабочки и один воришка хотели приставку или телевизор, он предоставлял возможность. Чонина альфа никому не доверял, сам ездил с ним на приёмы в консультацию, следил за его правильным питанием, не разрешал долго работать, даже почитал буклеты для будущих отцов.       Трепетная забота альфы отогрела этих молодых парней, постепенно укрепляя зарождающееся доверие.       Минхо немного утратил контроль над ситуацией, подопечные «ночные бабочки» неизвестным образом стали размножаться.