Муза моего сердца

Сынмин не часто бывал на различных выставках в картинных галереях или оперных театрах, в общем, среди своих друзей слыл человеком, который не разбирается во всём этом. Конечно, он мог говорить о том, что считает красивым, а что — нет, но с «технической» точки зрения являлся обывателем в этой области. Вот и сейчас, находясь в большом зале, в котором проходила очередная выставка, Ким оглядывал экспонаты и картины с небольшим интересом. Различные сюжеты, пейзажи, скульптуры малого и большего размера. На какое-то время они завораживали, заставляли присмотреться к себе, но не более того. Таким образом, Сынмин обошёл уже половину зала, и был близок к тому, чтобы закончить свою экскурсию. Сегодня воскресенье, а значит, нужно как-то успеть сделать все дела по дому и написать вездесущие отчёты по работе. У парня не было привычки откладывать всё на «завтра», однако, бумажная волокита имела свойство не уменьшаться, а только лишь увеличиваться. На эту выставку Сынмина затащили друзья. Это был один из вариантов, которые они подкидывали, раздумывая, где бы смогли хоть как-то отвлечься от офисной рутины, сменив обстановку. Если честно, Ким считал этот выбор крайне странным, но все равно, это было явно лучше, чем ночной прокуренный клуб где-то в центре города. Сынмин не то, чтобы шарахался от таких мест, просто спокойный отдых дома за повседневными делами был для него более привлекательным. И да, обижать своим отказом друзей и их жён, которые, по всей видимости, уговорили своих благоверных посетить столь культурное мероприятие, парню не очень то хотелось. Зачесав свои густые темные волосы, разделенные пробором, и уложенные, Сынмин вздохнул. Время подходило к восьми вечера, а усталость постепенно ложилась на плечи, словно пуховое одеяло. Вот подошёл официант, на подносе которого осталось не так много высоких бокалов с шампанским. Парень взял один, кивнув головой в знак благодарности. Чуть сладковатая жидкость смочила губы и горло, оставляя после себя терпкое послевкусие. Ким прошёлся глазами по залу, останавливаясь на одном из полотен. На нём будто бы изображена сцена из жизни какого-то большого города. Не отчётливые, но понятные в целом очертания жилого дома в бежевом оттенке. Пустая проезжая часть напротив него и тротуар, по которому идёт человек в строгом костюме и такой же шляпе. Сынмину он показался крайне важным мужчиной, который, наверное, неспешно направляется по своим крайне важным делам. Возможно, он был клерком, либо известным в тех кругах бизнесменом. Вообщем, человеком, который бы стал полной противоположностью Киму. Сам он частенько не успевал даже позавтракать перед работой и покупал горячий кофе в стаканчике и что-нибудь хлебобулочное. Если повезёт, напиток останется целым и не прольётся на постиранную рубашку или портфель, а Сынмин придет в офис без темного пятна на одежде. Вообще-то, такое происходило не часто, просто иногда усталость давала о себе знать, и пара выходных, увы, не способна спасти ситуацию. Чуть склонив голову набок, рассматривая картину, Ким сделал ещё глоток прохладного шампанского, кажется, и не собираясь возвращаться в реальность. — Как вы относитесь к искусству? Чужой голос буквально ворвался в личное пространство парня. Все мысли вмиг растерялись, размылись, словно разные цвета между собой на бумаге, создавая некую кашу. Это сбило с толку. На удивление, Ким понял суть обращённого явно к нему вопроса, и даже сумел придумать ответ. — Я к нему не отношусь. Парень обернулся на голос, замечая позади себя высокого мужчину. Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что это ещё одна картина. Настолько тот человек выглядел статным и собранным в своём белоснежном, идеально выглаженном костюме. Быстро проследив глазами образ незнакомца, Ким отметил каждую деталь, которая выгодно его подчёркивала. Даже трость в руках мужчины, на которую тот сейчас не опирался, смотрелась изящно в длинных пальцах. Услышав ответ молодого человека, незнакомец лишь улыбнулся, качая головой, из-за чего пряди его отросших тёмных волос спали на лицо. — Не будьте столь категоричны, — говорил он ровно, — все, кто находятся сейчас здесь, так или иначе относятся к нему. Хотя, для этого даже не обязательно быть здесь и внимать художественным полотнам. Казалось, что этот человек теперь вёл монолог, развивая каждую свою возникшую мысль. Он вышел чуть вперёд, ровняясь с Кимом. Только лишь от этого парень ещё лучше ощутил их разницу в росте. Через несколько секунд Сынмин поймал себя на том, что теперь потерял всякое внимание к картине, которую разглядывал ранее. Он смотрел сквозь неё, а слух был обращён к говорящему рядом. — Почему вы затаили дыхание? , — мужчина прервал свой монолог, снова немного улыбаясь. Ким повернулся к нему, ожидая, что увидит вопросительный взгляд, но этого не случилось. Чужой стан даже не шелохнулся, оставаясь в той же позе. Он будто бы о чем-то задумался, смотря на одно из полотен перед собой. В голове промелькнула мысль о том, что Киму хотелось бы встретиться глазами с другими, но, видимо, собеседник думает по другому. — Разве? Не знаю, я и сам не заметил. «Конечно, ведь ты был занят более важными вещами, например, разглядыванием этого человека» От своего же аргумента в голове Сынмин смутился и поспешил отвернуться, дабы мужчина не заметил наверняка выступившего румянца на лице. — А сейчас оно сбилось, я смутил вас, — это был не вопрос, и Ким удивился, потому что старший был прав. Снова. — Я и вправду так громко дышу? Никто из моих друзей ещё не подмечал этого. По залу пронёсся тихий смех. Сынмин вновь обернулся на мужчину и замер, видя чужую открытую улыбку во всей красе. Теперь тот стоял к нему лицом, протягивая большую ладонь. — Хван Хёнджин, приятно познакомиться, — парень, долго не раздумывая, повторил жест, вкладывая свою руку в чужую. Теперь был хорошо заметен контраст между его светлой кожей, сквозь которую в некоторых местах проглядывали вены, и чужой, чуть смуглой. Ким почувствовал тепло и крепкую, но нежную хватку. — Ким Сынмин, взаимно. Можно было подумать, вот тот самый момент, когда Ким мог бы лицезреть взгляд мужчины на себе, однако, наткнулся на преграду в виде очков в круглой оправе. Стёкла их не были прозрачными, а чуть затемнёнными. Нельзя было проследить, но Сынмину казалось, что смотрят на него очень внимательно. Руки обоих разжались, когда в зале послышался ещё один голос. — Минни, мы хотим пойти поужинать, это недалеко, ты с нами? В этот момент Ким не знал куда себя деть и мысленно проклинал друга, который опять назвал его этим дурацким прозвищем. Ещё и при его новом знакомом. Желая поскорее закончить эту нелепую сцену, пока коллега не ляпнул чего-нибудь ещё, парень виновато глянул на мужчину. — Извините, я тут с компанией, поэтому… Почему-то парню было неловко прощаться так скоро, хотя с Хваном они знакомы всего ничего. Мужчина опустил руку, кладя её на конец трости. Снова улыбка. — Конечно, не смею вас задерживать. Хёнджин стоял на месте ещё какое-то время, вслушиваясь в отдаляющиеся шаги парня. Когда они стихли, он стал прислушиваться к себе. Необъяснимый трепет в груди. Приятный осадок после такой, казалось бы, короткой, ничего не значащей беседы. Фантомное ощущение чужого прикосновения на ладони. — Значит, Минни, — мужчина прошептал себе под нос, пробуя своеобразное сокращение на губах. Интересно. Всё, начиная с того момента, как мужчина почувствовал лёгкий запах парфюма, заканчивая рукопожатием. Это всё заинтересовало его, — не относишься к искусству. Хм, а я бы поспорил с этим. Хёнджин проследовал дальше по залу, не оборачиваясь в стороны, чтобы увидеть экспонаты. Вскоре сзади послышался тихий стук каблуков, а затем лёгкое прикосновение к ткани пиджака. — Г-н Хван, вас просит подойти г-н Ким в его кабинет, нужно подписать кое-какие бумаги. — Вообще-то, я уже собирался ехать домой, — вопреки своим словам мужчина последовал за девушкой, которая позвала его, — но, спасибо, что передала, Хваён. Он и вправду уже задумывался о том, чтобы набрать своего помощника и направиться к припаркованному возле здания автомобилю. Поправив очки, которые слегка опустились по переносице, Хван вздохнул. Пару дней назад он уже приезжал сюда, чтобы проконтролировать организацию выставки. Тогда же мужчина и встретился с директором галереи, а по совместительству и со своим другом. Они были знакомы много лет, поддерживая связь до сих пор. Правда, в последнее время Хван несколько отдалился от него, да и не только. Наверное, для того, чтобы как-то взбодрить друга, Ким решил организовать у себя выставку. В том числе и с работами друга. Уговаривать пришлось долго, чуть ли не стоять на коленях, но всё-таки у него получилось. Дверь кабинета приоткрылась, впуская Хвана собственной персоной. — Мы забыли ещё про какие-то бумаги? , — мужчина прошёл внутрь помещения, аккуратно ведя тростью по паркетному полу. Найдя кресло, расположился там, напротив своего друга. — Нет, просто хотел узнать, как тебе выставка. Прошло много времени с тех пор, как ты показывал свету свои творения, — Хёнджин усмехнулся. Кажется, у Кима опять включился режим заботливой мамочки. — Один год — это не много времени. Просто я решил взять перерыв от всей этой суеты, — он улыбнулся — иногда организаторы могут быть довольно надоедливыми, знаешь. Ким понял, что это было адресовано ему, и коротко посмеялся. Хёнджин не растерял своё чувство юмора. Это уже радует. — Нет смысла скрывать. Я и правда иногда переживаю за тебя. Не думал, например, познакомиться с кем-то? Теперь было смешно уже самому мужчине. Он покачал головой, снимая темные очки. Глаза его смотрели куда-то сквозь. Радужка и зрачок уже давно стали сплошным белым пятном. Словно кто-то неаккуратно смешал краску на палитре. В отличие от других, взгляд Хвана был абсолютно безжизненным. На лице Кима на секунду отразилось сожаления, но мужчина этого не видел. Он вообще ничего не видел. — Неужели, мой дорогой друг, ты подобрал для меня несколько таких же, как и я, кандидатур. — Только не говори, что ты поставил крест на личной жизни. Тебе ещё только тридцать семь. — Вот и я про то же. Мне тридцать семь, а не семнадцать. Так что, в вопросах личной жизни я в состоянии и сам разобраться. Это было сказано спокойно, без каких-либо наездов. Такие разговоры частенько настигали Хвана, и он уже привык. Привык объяснять одно и тоже. После случая, когда его жизнь перевернулась с ног на голову, увы, личная жизнь плавно отодвигалась на второй план, а то и на третий. Даже если Хёнджин и желал этого всем сердцем, судьба решила за него. Обрубила концы, не давая опомниться. Мало кто хотел бы общаться со слепым, тем более, заводить серьёзные отношения. Кто-то просто отворачивался, а от кого-то доводилось слышать далеко не лестные слова. Это ложилось на Хвана грузом, но он старался работать над собой, отвлекаться на другие вещи. Например, продолжать писать картины. Конечно, это было не так, как раньше, однако, талант никуда не деть. — Что в тебе не поменялось, так это упрямство. И, знаешь, это радует. — Отлично, меня дома заждался новенький холст, надо бежать, — наконец, Хёнджин дозвонился до своего помощника. Мужчина шёл по коридорам, неизменно ведя тростью перед собой. Ещё немного, и он будет дома. *** Сынмин выплыл из ресторана вместе со всей компанией. Прохладный воздух освежал. Конечно, он особо не налегал на спиртное, но всё-таки помещение там душноватое. Отвлекшись от разговора с друзьями, Ким на секунду глянул через дорогу, замечая знакомую фигуру. «Это ведь тот самый Хван Хёнджин?»