Море сковано льдом

      Гань Юй в смятении.       На неё устремлены два пристальных взгляда, один из которых принадлежит мальчику, выглядящему как уменьшенная версия Тартальи, а другой — ему самому. Не до конца веря тому, что только что услышала, Гань Юй переспрашивает:       — Пожалуйста, повтори ещё раз.       — Я правда не хочу обременять тебя, но мне очень нужно, чтобы кто-нибудь присмотрел за ним, — глупо улыбается Тарталья.       Гань Юй с сомнением смотрит на мальчика в чересчур тёплой для мягкого климата Ли Юэ одежде и шапке, сидящего на руках у Тартальи. Те же кудри рыжих волос, те же веснушки, игриво скачущие по носу и щекам, и точно такие же васильково-синие глаза — его вылитая копия. Даже если бы Тарталья не сказал ей, что это его брат, она так или иначе догадалась бы.       Тьюсер, а именно так зовут этого сорванца, умудрился каким-то неведомым образом сесть на ближайший корабль, идущий из Снежной прямиком в Ли Юэ, и обогнуть едва ли не весь континент ради того, чтобы повидаться со старшим братом.       Гань Юй уверена, что остальные члены их большой и дружной семьи сейчас места себе не находят от беспокойства, и интересуется у Тартальи, в курсе ли они, где сейчас Тьюсер. Он успокаивает её, говоря, что уже отправил родным письмо, в котором сообщил, что Тьюсер жив, цел, здоров, находится вместе с ним и искренне сожалеет о своём легкомысленном поступке.       Последнее, впрочем, крайне сомнительно, потому что пока они разговаривают, тот не демонстрирует и капли вины, с детским восторгом разглядывая улицу, на которой они её и нашли.       Вниманием Тьюсера завладевают многочисленные торговые лотки, изобилующие различными товарами: от посуды и украшений до детских игрушек. Последнее, очевидно, привлекает его намного больше остального.       — Обещаю, это ненадолго, — снова подаёт голос Тарталья. — Я постараюсь как можно скорее разобраться со всеми делами и вернуться. А Тьюсер будет хорошо себя вести и не капризничать. Да, Тьюсер?       — Конечно! — уверенно заявляет тот.       Гань Юй понимает, что Тарталье некогда приглядывать за братом — в последнее время он по уши погряз в делах своей организации, и визит Тьюсера сейчас точно пришёлся не кстати. К тому же Тарталье не хочется, чтобы Тьюсер узнал, что его работа продавцом игрушек, о которой он рассказывал, всего лишь ложь и прикрытие связи с Фатуи.       Но ведь и ей нужно работать. Нин Гуан просила подменить Кэ Цин и заняться подготовкой грядущей ярмарки в честь Фестиваля ремёсел. Как тут уследишь за ребёнком?       — Хорошо, — всё-таки соглашается Гань Юй, понимая, что не в силах отказать. Она протягивает ладонь Тьюсеру и приподнимает уголки губ в виноватой улыбке. — Прости, я не успела представиться…       — Ничего! Я уже и так знаю, кто вы, — не дав ей договорить, Тьюсер вздёргивает подбородок и с важным видом отвечает на рукопожатие. Гань Юй припоминает, как при их знакомстве Тарталья вместо этого жеста поцеловал её руку, и мысленно смеётся над возникшим сравнением. Видимо, ничего такого Тьюсер ещё не успел от него нахвататься.       — Знаешь? Ох, и откуда же, позволь спросить? — мягко интересуется она, заметив на доселе расслабленном лице Тартальи небольшое замешательство.       — Братец рассказывал о вас в письмах, — спокойно делится Тьюсер и затем, чуть смутившись, добавляет: — Правда, мне их сестрица Тоня читала… Сам я пока ещё плохо умею.       Зато он отлично знает, как убеждать людей при помощи денег, судя по тому, что ему удалось уговорить капитана какого-то судна взять его на борт и привезти сюда за кругленькую сумму.       Удивительный ребёнок!       — Тьюсер, а что именно твой братец рассказывал? — уточняет Гань Юй с хитрым прищуром. Может, ей не стоит так упорно расспрашивать его об этом, но любопытство берёт своё.       — О, он говорил, что вы очень красивая… Прямо как снежная фея из сказки, я поэтому вас сразу узнал. А ещё что вы добрая! И научили его есть палочками! А меня вы тоже научите? — поначалу тихий и нерешительный голос быстро нарастает, демонстрируя возбуждение Тьюсера, и Гань Юй под конец еле сдерживается, чтобы не засмеяться.       Тарталья, что удивительно, выглядит слегка возмущённым и прерывает восторженный и сбивчивый рассказ:       — Вас не смущает обсуждать меня при мне же?       Тьюсер пристыженно замолкает.       — Ничего, Тьюсер, я обязательно дослушаю после того, как он уйдет, — хихикает Гань Юй, и Тарталья демонстративно прикладывает руку к сердцу, мол, какая ты бесчестная.       — Ну всё, я пошел. Слушайся госпожу Гань Юй, — опустив Тьюсера на землю, Тарталья треплет его по голове, из-за чего тёплая пушистая шапка слегка съезжает на бок. Весело смеясь, Тьюсер хватается за его запястье и просит прекратить, за чем Гань Юй наблюдает с искренним умилением.       Тарталья бросает на неё благодарный взгляд и очень быстро уходит, оставляя их с Тьюсером стоять посреди шумной улицы. Проходит меньше минуты, прежде чем Тьюсер убегает к лоткам с игрушками, и ей приходится последовать за ним.