I am the Danger! (временно заморожен)

Настоящее время...       На небольшой загородной дороге, ведущей вглубь леса, в одних трусах и рубашке, стоял шестнадцатилетний школьник. В руках он держал пистолет марки Beretta и сотовый телефон с включенной фронтальной камерой. По его лицу стекали капли пота, а колени дрожали. Рядом с ним расположился небольшой старый дом на колесах марки Toyota, грязно-бежевого цвета, а где-то вдали горел лес, и уже были слышны сирены.       Нервно похаживая из стороны в сторону и сдавленно выпуская воздух сквозь зубы, школьник беззвучно закричал и заплакал. Сделав еще несколько сиплых выдохов, и прокашлявшись, студент прикрыл глаза, и поднял телефон на уровень глаз. - Меня зовут, Хигикая Хачиман, шестнадцать лет... Я, ученик старшей школы Собу, класс 2F. Не так давно, у меня диагностировали рак легких, и я...       Еще раз прижав рукав ко рту, и закашлявшись, парень вновь выдохнул. - И я, нарушил закон, попытавшись заработать денег, на незаконном изготовлении наркотиков под названием "метамфетамин"...       Вновь заплакав и прикрыв камеру ладонью, школьник помотал головой из стороны в сторону. - Я всего-лишь, хотел оставить своим родным денег, из-за плохого финансового положения. Не судите меня, и пожалуйста, ничего не сообщайте о моих действиях моей младшей сестре, ее зовут Комачи Хикигая... Все, что будет дальше... Я не хочу, чтобы она запомнила меня таким... Я...       Студент громко закричал, и бросив телефон на землю, прислонил пистолет к виску, после чего резко нажал курок.       Щелк!       Шумно и судорожно выдыхая, парень убрал пистолет от головы, и дернулся, вспоминая про предохранитель. Вспотевшими руками, он попробовал снять с него оружие, но произошел внезапный выстрел.       Прыгнувший в сторону, и испугавшийся парень, вновь дернул головой и повторно выругался на оружие, после чего устремил свой взгляд в сторону сирен.       Несколько мгновений, и студент, вышел на центр дороги, после чего направил пистолет на звук. Секунда, две, три... Из-за деревьев показался красный кузов пожарной машины, отчего парень в шоке несколько секунд смотрел на него, а затем на пистолет в своей руке, после чего быстро убрал его за спину.       И вот так, стоя в неприглядном виде, он проводил ошеломленным взглядом несколько автомобилей пожарной охраны, ехавших на территорию возгорания. Из фургона в этот момент вывалилась девушка лет двадцати, с маской на лице, которую поспешно стянула и бросила на землю, все еще пошатываясь из стороны в сторону. Она была весьма красивой, и носила темное каре, правда, под глазом у нее наливался великолепный синяк, что не помешало ей задать вопрос. - Что... это было?       Ее взгляд был направлен на все еще дымящийся фургон. Парень сипло выдохнул, и уставился на синяк под ее глазом. - При смешении нагретого белого фосфора, с раствором едкой щелочи, образуется газ, схожий по своим свойствам с аммиаком, но чрезвычайно токсичный, после этого, нагретый газ, при контакте с кислородом взрывается... Его название гидрид фосфора, или если проще... Фосфин. - И... что дальше? - А дальше, мы сваливаем, Харуно.       Через пару секунд, открыв двери фургона, сообщники обнаружили внутри разбитую вдребезги лабораторию, и два тела. Переглянувшись, и быстро собравшись, парочка направилась в другую сторону от пожара.

Некоторое время до этого...

      Хачиман Хикигая вот уже какое время приходил в клуб, и сидел там, слушая навязчивую болтовню двух ровесниц, которых он считал... очень хорошими знакомыми? Но ему это совершенно не нравилось, голова болела, дышать в последнее время было тяжеловато, а еще, эти навязчивые сны про какого-то мужика, совершенно изматывали его морально, хотя он толком и не помнил, о том, что там происходило. Только имя, или псевдоним "Хайзенберг". Почему-то после того, как начались эти сны, он сильно заинтересовался химией, и что поразительно, вся школьная программа давалась ему на удивление легко, и быстро стала неинтересной. Даже Хирацука похвалила его за оценки по химии, пробормотав что-то в стиле: "Наконец-то он взялся за ум...", на что он многозначительно хмыкнул, про себя естественно, не подав даже виду. Все-таки у Хирацуки тяжелая рука.       И вот на данный момент, он сидел, и вчитывался в какой-то научный труд, какого-то вяленького химика, который больше лил воды, чем рассуждал о предмете, отчего его голова разболелась еще сильнее, и Хачиман просто закатил глаза, в попытке унять спазмы. - Что такое, Закатывагая-кун? Ты чего-то не понимаешь в материале? Может тогда, почитаешь что-то более легкое, подходящее для твоего уровня интеллекта?       Не особо обратив внимания на подначку, Хикигая попытался было хмыкнуть, только вдох закончился резким кашлем, усиляющимся с каждой секундой. - Хикки! Что с тобой, т...       Но парень уже не слышал, его хватило только на то, чтобы судорожно вцепиться в спинку стула, и скатиться на пол, после чего, он потерял сознание.

***

      Солнечный свет из окна забавно бликовал на стальной ручке, лежащей на столе. У двери тихонько гудел вентилятор, в последние дни было жарковато. Рядом сидела бледная как моль мать, и внимательно слушала доктора. Сам же Хикигая, внимательно смотрел на еле заметное пятнышко соевого соуса, примостившееся на воротнике халата доктора. Он буквально гипнотизировал его взглядом, а на фоне слышалось: "четвертая стадия", "легкие сильно поражены", "нельзя называть его случай безнадежным", "еще возможна ремиссия", "рассмотрите вариант с химиотерапией", "Хачиман-кун, ты слышишь меня?", "Хачиман!"       Медленно подняв взгляд на доктора, Хачиман посмотрел ему в глаза. - Что?       Доктор смутился реакции, но быстро продолжил. - Хачиман, ты слушал меня? Я понимаю, что эти новости ужасны, и ты сейчас не хочешь об этом говорить, но... - Рак легких, четвертой стадии, не операбелен, называть мой случай безнадежным нельзя, но вероятность ремиссии мала, однако, химиотерапия может помочь, в противном случае, жить мне осталось около двенадцати месяцев... - Оу, ну... Тогда... - Простите, доктор, просто у вас... Пятнышко соевого соуса, вон там... На воротнике.       Доктор неуверенно опустил взгляд по направлению пальца, и посмотрел на халат, а затем перевел его обратно на Хачимана. В то время как мать беззвучно плакала. - Да, просто... Пятнышко, понимаете? Сложно его было заметить, ха-ха... да...

***

      Хачиман сидел на диване и отстраненно пялился в экран телевизора, где шло какое-то японское шоу. На кухне слышался плач матери, и тихий бубнеж отца. Сестра после истерики устроилась на коленях брата, но сквозь ее сон все еще были слышны всхлипы.       Внезапно, в голове у Хачимана что-то щелкнуло. Некоторые воспоминания мужчины из сна пробились наружу, и холодная ярость на свою болезнь, и отрицание собственной слабости и беспомощности вышли на первый план. Аккуратно переложив голову сестры на диван, Хачиман двинулся на кухню. - Отец, мать.       Резко наступила тишина, и оба посмотрели в его сторону. - Сынок, мы... - Ничего страшного. Не надо химиотерапии. У нас нет таких денег, лучше продолжайте копить на обучение Комачи, на меня теперь ничего не... - Сын! - перебил Хачимана отец. - Ты наш сын! И мы сделаем все, чтобы ты жил! Ты понимаешь?! - Нет! Я не понимаю! И вы не понимаете! Я не хочу этой чертовой терапии! Я не хочу, от слабости почти не двигаться, лежать на аппарате обеспечению жизнью, и стать чертовым овощем! И чего ради?! Чтобы верить в тот самый "крохотный шанс", ведь я уже почитал статистику... Я не хочу, чтобы меня запомнили лысым овощем, который ни на что не способен! И я сам решу, как мне закончить свою жизнь! Вы меня поняли?!       Всхлип из-за спины, резко остановил речь Хачимана, и развернувшись, он увидел свою сестру, которая беззвучно плакала. - Братик, я... - Не надо. Я пойду подышу воздухом.       Резко развернувшись, Хачиман направился в коридор, и быстро накинув ветровку, выбежал из дома. Ноги несли его по ночным улицам Чибы. Пройдя парк, и остановившись только в административном районе, он наконец почувствовал давление в груди, отчего резко уселся на лавочку, и попытался выдохнуть. Сжав ладони до обеленных костяшек, он внезапно услышал доносящийся до него шум разговора. Глянув в сторону, он заметил дорогую машину, рядом с которой стоял не особо презентабельного вида тощий человек. На зрение Хачиман никогда не жаловался, отчего успел заметить крупную пачку банкнот в руках тощего, которая быстро сменилась каким-то пакетом. Резко развернувшись, Хачиман сделал вид, что ничего не видел, прошло несколько секунд, и его окликнули. - Эй, чувак, не хочешь кой-чего прикупить?       Ощущая себя персонажем дурацкой истории, Хачиман медленно развернулся, и увидел того самого тощего, который уже направился к нему. Лихорадочно думая, как бы ему свалить, он вдруг понял, что его ноги задеревенели, и он не может двинуться с места.       Тощий уже почти подошел к нему, но та самая дорогая машина подъехала ближе, и из окна появился лысый якудза, который прикрикнул на тощего. - Кобо, ты совсем снюхался? Не видишь, что это пацан еще! Мало того, что у него денег нет, так он может будущее мясо, ты че творишь еблан? - Ух ты ж бля, а я и не увидел, Они сорян, темно же уже, нихера не видно! - Пшел отсюда ебаклак! А ты малой, нас здесь не видел, андестенд?       Хачиман только и смог, что по деревянному кивнуть, и уставиться в пол. - Вот и молодец! Все, поехали.       Спустя несколько секунд, вокруг никого не осталось, но Хачиман все еще трясся. И тут, у него в голове опять щелкнуло. Там же была целая денежная котлета, а еще он вдруг вспомнил, что такое метамфетамин. Страх резко сменился предвкушением, и чем-то еще, забытым, но тем, что нравилось Хайзенбергу.       Сипло выдохнув и тихо рассмеявшись, парень поднялся, и направился домой. Он уже знал, что он будет делать дальше. Что там было?.. Ах да, найти подельника, желательно с домом на колесах. И стартовый капитал. Две сложные цели, но теперь, его ничего не останавливало. Он хотя бы попытается, потому-что теперь, ему нечего терять.

***

      Вернувшись домой, он обнаружил, что родители уже разошлись, а сестра заснула, но ждала его, на диване. Скинув куртку, и подойдя к ней, он обнял ее и завалился на диван, отчего сестра проснулась, и увидев брата, резко к нему прильнула. - Братик, я... - Тише... Мы со всем разберемся. Я все обдумаю, и мы все решим, ладно? - Я... Братик, Комачи тебя очень сильно любит. - Я знаю. Пойдем спать. - А можно... с тобой.       Хачиман мог только криво улыбнуться, но все-же кивнул, и брат с сестрой направились в комнату старшего. Уже на кровати, сестра вновь прильнула к брату, и довольно быстро засопела. Брат же, погрузившись в сон, вновь погрузился в воспоминания о химии, того-самого Хайзенберга.

До необходимой Хачиману суммы осталось 100 000 000 йен.