Ночь живых и мертвых

Знаешь, если что-то прятать, Оно не исчезнет. Если встану с постели, Увидишь меня одинокого, Напуганного, стоящего на сцене, Мой маленький тёмный век. MGMT — Little Dark Age

Ту зиму пчёлы не пережили. Без воска производство свечей остановилось, люди мерзли в темноте. Так начался период, который позже назовут Тёмными веками. Я — симиларская история в миниатюре. Прохожу в холодный-холодный дом, не включая света, и падаю в ледяную постель. Вопреки себе дышу, лёжа на боку, проваливаюсь в краткий сон, а посреди ночи открываю глаза и до рассвета пялюсь во мрак. Там хочется заблудиться, но каждый раз почему-то возвращаюсь. Этот дом не согреть — слишком велик. Велик, потому что пуст. Пустоту вдыхаю, она холодит мои вены — не согреть. Прячусь под одеяло, пока его не поднимает ее рука — слепяще-белая. Если вглядеться, сквозь нее просвечивает разбитый ночник. После очередного ее визита я колотил им об стену, пока не вогнал осколок под кожу. Шрам болит от каждого ее прикосновения — эти раны никогда не затянутся. А она продолжает навещать, принося запах кофе и тьмы. Мы любим друг друга на холодных простынях, в затхлой темноте шепчу: ты — мое всё. Мое мертвое всё, мой бесконечный тёмный век. Она растворяется в первых лучах солнца, тогда я могу выпрямиться и дышать. Но кофе так и пахнет тьмой.