Ночь живых и мертвых

Когда человек перестает существовать? Когда его сердце отказывает? Когда умирает мозг? Когда сжигают всё, что от тебя осталось? О, если бы это было так. Я ждал смерти как избавления. Когда понял, что мое тело само себя сжирает, отправился в Аравинду, на остров Амардип, где днями и ночами горят погребальные костры, а пепел сбрасывают в реку. Здесь родился мой лучший фоторепортаж — о торжестве смерти, о пылающих горах трупов и заледеневших от горя живых, о вере в посмертие и тех, кто на ней наживается. Меня отпихивали местные, требуя денег за каждый кадр, но их я не боялся. Не боялся трупного смрада, мутной речной жижи и всего, что в ней обитает: какая разница, умру сегодня или на месяц позже? И свершилось: падаю лицом в воду прямо там, где фотографировал. Мелькает сожаление, что эта партия снимков не дойдет до издателя — впрочем, неважно. Я наконец-таки дополз до выхода из мира, полного страданий, и вот закрываю глаза. Добавил бы «лишаюсь чувств», но нет. Мои ощущения похожи на виртуальную реальность: чувствую вибрацию от тел, которые кидают поверх моего, в полутьме вижу дрова и снующих мальчишек в лохмотьях. Слышу голоса и треск огня, вдыхаю гарь и уличную вонь, нет лишь боли. И контроля над собственным горящим телом. Вокруг завывают на неизвестном мне аравиндском диалекте, призывая многоруких-рогатых божеств — без толку, они не по мою душу. Местные высшие силы забирают только своих: ярко одетых, звенящих золотом, поющих и танцующих даже перед лицом смерти. Для меня, угрюмого белого безбожника — лишь небытие. Скорей бы. Огонь больше не трещит; пахнет пеплом и горелой человечиной. Меня (от меня еще что-то осталось?) спихивают в воду. Бурая, на глубине она темнеет до черноты — такова священная река Нирмал, что означает «чистая». Давно заметил, у аравиндцев интересные представления о чистоте. Вода разрывает глотку, будто туда засунули огромный зонд (как в те месяцы, когда я еще надеялся на врачей), наполняет и скручивает желудок. Должен ее вытолкнуть — и не могу. Меня запечатало. Только сейчас понимаю: это не конец, а начало бесконечного ужаса. Вечный режим ожидания. Смерть — не выход, выхода для меня больше нет. Из шока перепрыгиваю в торг. Дергаю остатками рук, рвусь прочь из водяной толщи, силюсь поднять голову — и вижу сверху тень. Лодка? Нет, слишком хаотичные вёсла. Осьминог? Водись он здесь, зажарили бы в кляре и подали с карри. Что бы там ни было, оно приближается. Меня сожрут без соли и специй — ну, так тому и быть. Нечто хватает меня щупальцем, другое запихивает в горло. Высасывает водяную пробку с остатками воздуха, раздирает внутренности — теперь точно всё, думаю. И вдыхаю, уже легче. Оно не отпускает, но и не убивает. Мою глотку снова и снова пронзает щупальце, однако с каждым его движением уходит боль, слабеет привязанность к вечно страдающему телу. Кто-то будто шепчет: забудь всё, что оставил, умри, чтобы жить. «Жить», — повторяю — и выплевываю остатки воздуха вместе со щупальцем. Хватаюсь за него, существо наконец меня оставляет. Сквозь темноту плыву наверх, к лунному свету в воде Нирмала. Выныриваю посреди лотосов — аравиндцы сочли бы добрым знаком. Я в знаки не верю, и всё же пережил собственное погребение благодаря не то богам, не то хтони со щупальцами. Подплываю к берегу, цепляюсь за скользкий камень и выбираюсь. Безлюдная тишина, нетипичная для Аравинды. Мимо проплывает крокодил, но при виде меня резко поворачивает. Это что же со мной щупальца сотворили? Вытягиваю ноги из воды — вместо них хвост как у рыбы, только с листьями. Те же листья растут из чешуйчатой груди. Чешуя поблескивает и на руках, заканчиваясь зелеными перепонками между пальцами. От души ругаюсь… то есть булькаю. Сгнившие еще при жизни легкие (или уже жабры?) неспособны на речь, и всё же надрываюсь до хрипоты. Сплевываю лазурную слизь, смотрю на отражение в грязной воде: хорошо хоть лицо осталось более-менее человеческим. Смотрите, кем я стал. При жизни — больной неудачливый фотожурналист, после смерти меня боятся крокодилы. И люди, возможно, тоже. Но страх ведь лучше жалости? Я искал выход в огне и земле, а он оказался под водой. Что ж, эту стихию я всегда любил. Возможно, первый встречный попытается меня прибить. Возможно, я окажусь по другую сторону камеры. Возможно что угодно, и есть лишь один способ это проверить. Соскальзываю с камня, поток несет в сторону деревеньки. Возможно, сегодня стану их новым божеством.