Ночь живых и мертвых

Каждая достопримечательность омыта кровью. Я знаю это наверняка. Любое здание или вещь, к которым прикоснусь, рассказывают свои истории. Истории, которые я не хотел бы знать. Свет фонарей растекается по улицам; под каждым трепещут тени безвинно повешенных рабочих. Вскоре Бриджпорт скрывается за окном такси, вдали возвышается Главный мост. В свои восемь впервые прислонился к его опоре — и меня пронзило безнадежностью всех, кто оттуда спрыгнул. Архитектор потрудился на славу: каждый из них перед смертью насладился панорамой города. Аль-Симара встречает прохладными сумерками. Песок скользит меж пальцев, шепчет о строителях пирамид, погибших от солнца и жажды. Современные люди верят, будто эти громадины подарили нам инопланетяне. Ага, расскажите это рабам, замурованным в фундаменте для его укрепления. Джунгли Сельвадорады расступаются передо мной; лунный свет и зелень струятся по ступеням храма. На его вершине вырывали еще бьющиеся сердца, чтобы принести в жертву богам. Но эти хотя бы умерли быстро, а тем, с кого делали терракотовую армию в Шанг-Симле, повезло меньше. Однажды природа возьмет свое, замаскирует исторически обусловленную жестокость. На костях вырастут цветы, запоют птицы, которыми будут любоваться туристы, приехавшие через моря и горы к очередному памятнику своей кровавой культуры. А я, знающий истину, заверну ее в страницы новой книги — конечно же, ничуть не основанной на реальных событиях. «В чём ваш секрет?» — спрашивают интервью. Улыбаюсь и каждый раз отвечаю: «Всего лишь богатая фантазия, как у любого писателя». Коллега, что двести лет назад повесился на моей люстре, не спорит.