Второй шанс

- Мадемуазель, Вы что, язык проглотили? - окидывая меня заинтересованным взглядом, вновь поинтересовался городовой. Карие глаза мужчины метали молнии, а его взгляд был настолько серьезным и опасным, что я ненароком подумала, что он вполне способен пристрелить меня, аккурат в центре городской площади, прямо у всех на виду. В ту минуту мое сердце бешено стучало в груди, щеки заливались густым румянцем, а все мое тело пронзил ледяной страх. Прижав к груди листовки, я с ужасом посмотрела в сторону блюстителя правопорядка, после чего опустила взгляд и чуть слышно проговорила: - Я...я не знала... В тот момент мой язык предательски запинался, губы подрагивали, и я сама и понятия не представляла, что мне предпринять в такой неловкой ситуации. Бросить листовки и убежать или же сдаться на милость правосудия? Прикусив все еще подрагивающую от ужаса губу, я на миг огляделась по сторонам. В тот момент я молила Всевышнего лишь об одном: "Хоть бы Марк был поблизости! Хоть бы он не бросил меня! Хоть бы он придумал какой-нибудь ловкий ход и вырвал меня из лап правосудия!". Но, увы. Ни Марка, ни его сторонников поблизости не было, что приводило меня в еще больший ужас. На секунду в моей голове мелькнула довольно странная мысль, уж не намеренно ли господин Волков создал такую "интересную" ситуацию с моим участием? Уж не проверка ли это на прочность, которую сторонники идей моего возлюбленно восторженно именовали "боевым крещением"? В тот момент мой разум вовсю был уверен в правдивости этой теории, только, вот, сердце упорно твердило обратное. Нет, Марк просто не мог! Он просто не мог сдать меня полиции! Ведь он совершенно не такой! Ведь он - настоящий мужчина, ведь он освободитель русского народа, ведь он народный герой, в конце концов! Кутаясь в пальто и дрожа от страха, я даже и не заметила, как городовой приблизился ко мне почти вплотную. Не обращая ни малейшего внимания на мое замешательство, мужчина в секунду вырвал листовки из моих рук и, оставив в руках лишь одну, отшвырнул остальные листовки на землю. Пробежавшись глазами по тексту, блюститель правопорядка недовольно хмыкнул, после чего вновь одарил меня суровым взглядом и сквозь зубы спросил: - Сторонница "Доброй воли", я полагаю? - задумчиво почесывая подбородок, поинтересовался мужчина. Но в ответ на его вопрос я лишь потупила взгляд и прикусила губу. Говорить что-либо в свое оправдание я боялась, да и, честно признаться, была не в силах этого сделать, ведь в ту минуту меня парализовал ледяной страх и сковал ужас. В ту минуту я была не в силах не то, чтобы заговорить, но и дернуться с места, а городовой, будто бы прочитав мои мысли, в следующую секунду тяжело вздохнул и грустно покачал головой. - Все с Вами ясно, ma chère. В участке разберемся. С этими словами он бесцеремонно схватил меня под локоть и уже было хотел потащить в сторону ближайшего участка, как внезапно случилось то, чего я ну, никак не могла ожидать. Внезапно на плечо полицмейстера опустилась чья-то ладонь, и я услышала до боли знакомый голос: - Не утруждайте себя, господин полицейский. Мне хватило всего секунды, чтобы понять, кто стоит позади нас, и от осознания этого я чуть было не лишилась чувств. В шоке был и городовой, который от удивления широко распахнул глаза и испугано уставился на моего внезапного спасителя. - Александр Александрович?! Вы?! От удивления глаза блюстителя правопорядка мгновенно полезли на лоб, и на миг мне даже показалось, что он сейчас сгорит от стыда, хотя уж кому-кому, а ему уж точно было нечего стыдиться перед младшим братом нашего императора. Поймав на себе испуганный взгляд городового, Саша одарил того широкой улыбкой, после чего похлопал мужчину по плечу и усмехнулся. - Он самый, как видите, - все еще улыбаясь, проговорил мой внезапный спаситель. Окинув многозначительным взглядом нас с городовым, Саша на миг задержал взгляд на мне, а затем хмыкнул и кивнул в мою сторону. - Девушка со мной, - не отводя пристального взгляда от меня, пояснил Романов-младший, вновь обращаясь к полицейскому. От услышанного глаза полицмейстера вновь полезли на лоб. - Но как же? Она ведь..., - заикаясь проговорил мужчина, выпуская мой локоть из своих цепких пальцев. Но Саша ничего не ответил на вопрос городового. Вместо ответа он лишь смерил мужчину гневным взглядом, а затем вскинул брови. Взяв меня за руку, брюнет чуть склонил голову вбок, а затем с ехидством проговорил, вновь обращаясь к блюстителю закона: - Я обязан перед Вами отчитываться? В ту минуту Александр так яростно прожигал взглядом своего собеседника, что если бы можно было испепелить глазами, то он непременно бы его испепелил. Поймал себя на этой мысли и городовой. Проглотив в горле невидимый ком, он одарил виноватым взглядом младшего брата императора, после чего сразу же замахал руками. - Нет, конечно! Полно Вам! Краснея до состояния вареного рака, городовой неумело поклонился, а затем чуть слышно произнес, вновь обращаясь к моему внезапному спасителю: - Александр Александрович, при всем моем уважении к Вам и Вашей августейшей семье... С этими словами он тяжело вздохнул и, бросив в мою сторону короткий взгляд, вытащил из кармана одну из революционных листовок и, протянув ее Саше, осторожно продолжил, вновь покосившись в мою сторону: - Эта особа - сторонница революционных идей, и, не дай Господь, Ваш старший брат узнает... Он хотел было продолжить свою речь, но Саша жестом его остановил. Пробежавшись глазами по идиотскому тексту идиотской листовки, парень вновь нахмурился, после чего сложил листовку пополам и, спрятав ее в карман своего пальто, вновь одарил взглядом городового. - Достаточно! - воскликнул он, все еще сжимая в правой ладони мою руку, - С "этой особой" я сам как-нибудь разберусь. Проведу воспитательную и разъяснительную беседу. С этими словами он одарил хмурым взглядом уже меня, а затем вновь посмотрел в сторону блюстителя правопорядка. - Что же касаемо моего старшего братца... На этих словах Александр широко улыбнулся и, похлопав полицмейстера по плечу, с едва скрываемой издевкой в голосе произнес: - Вы уж простите, при всем моем уважении к Вам, но дела моей семьи Вас не коим образом не касаются, мы с Николаем Александровичем сами во всем разберемся. Он вновь усмехнулся, а затем обратился уже ко мне: - Пойдем, mademoiselle Elise. Есть разговор. И я кивнула, подчиняясь ему. В тот момент я и сама не понимала, что шокировало меня больше: тот факт, что Саша впервые обратился ко мне столь официально, или же мое внезапное спасение от неминуемой каторги? Увы, но в тот момент я этого не знала. Взяв меня за руку, Александр уводил меня подальше от площади, не обращая ни малейшего внимания на косые взгляды и сплетни прохожих, которые, впрочем, как и мы с городовым, были весьма шокированы происходящим. Ха, еще бы! Ведь далеко не каждый день наблюдаешь такую забавную картину. Младший брат императора спасает юную революционерку от каторги... Это же просто анекдот какой-то или же отличный заголовок для какого-нибудь желтого издания! Поверить в происходящее не могла и я сама, а Саша, не обращая никакого внимания на мое недоумение, продолжал идти быстрым шагом, сжимая мою руку в своих цепких пальцах. Всю дорогу он молчал, сжимая губы и отчаянно стараясь не смотреть в мою сторону. Вне всяких сомнений он был зол на меня из-за случившегося, но, несмотря на это, все же спас меня из рук правосудия, и в тот момент я не понимала только одного. Почему? Зачем он спас меня? Почему он не позволил городовому отвести меня в участок и привлечь к ответственности за содеянное? На миг я вспомнила о том, как, будучи в современном мире, полицейские с собаками разгоняли несанкционированный митинг, устроенный жителями моего города после очередной вопиющей несправедливости. И эта "вопиющая несправедливость", к слову сказать, была весьма банальна - сынок очередного толстосума сбил на пешеходном переходе старушку, добрую, не причинившую никому зла, учительницу музыки, которая всю свою жизнь посвятила работе в школе. Разумеется, того подонка не посадили, и, более того, он даже легким штрафом не отделался, вот народ и взбунтовался. Тот митинг подавляли довольно жестко, подавляли практически на моих глазах, и после той истории я четко убедилась в том, что властям глубоко наплевать на судьбу "простых смертных". Но сегодня... Сегодня я, можно сказать, провела одиночный пикет в поддержку свержения власти... А Саша... Он спас меня, хотя вовсе не был обязан этого делать. Наконец, мы свернули на одну из безлюдных улочек, и я, наконец-то, осмелилась одарить взглядом своего столь внезапного спасителя. Александр все еще молчал и злился, а я, сделав глубокий вдох, наконец решилась с ним заговорить. - Саша, - выдохнула я, все еще посматривая в сторону парня. Услышав мой голос, Романов-младший остановился и, выпустив мою руку из своих пальцев, одарил меня хмурым взглядом. - Я слушаю, - проговорил он, всю еще хмурясь от злости. Вновь тяжело вздохнув, я протерла лицо ладонями, а затем посмотрела на своего собеседника. - Прости меня, я... - Стало быть, ты решила пойти по стопам своей старшей сестры? - качая головой, поинтересовался Александр. С этими словами он вытащил из кармана сложенный пополам листок и громко процитировал написанное: - "Долой царизм! Свободу крестьянам! Землю народу!" На этих словах он прыснул от смеха, а затем протянул листовку уже мне. - Тебе очень повезло, что ты встретила всего лишь меня. Поверь, будь на моем месте кто-нибудь из моих старших братьев, тот же напыщенный индюк Михаил, например, тебя бы в тот же день отправили на каторгу, и это лишь в лучшем случае. Он вновь вздохнул, а затем хлопнул себя рукой по лбу и опустил взгляд. - И за что Господь так наказал меня, сведя с тобой? - то ли обращаясь к самому себе, то ли ко мне, пробормотал мужчина, отчаянно стараясь не встречаться со мной глазами. Отвернувшись от меня, Александр выругался на французском, а я, краснея от стыда, осторожно положила ладонь ему на плечо. - Саша, - вновь повторила я дрожащим голосом, - Мне так стыдно... Услышав мои слова, брюнет сразу же обернулся и издал едва слышимый смешок. - Тебе?! Стыдно?! - с издевкой в голосе проговорил он, обращаясь ко мне, - Знаешь, ma chère, если кто и может стыдиться сейчас, то уж точно не ты... С этими словами он вновь вздохнул, а затем неожиданно взял мое лицо за подбородок и развернул к себе. От неожиданности мое сердце бешено застучало в груди, а во рту пересохло. - Я не понимаю только одного... Зачем ты связалась с революционным сообществом, или же ты случайно оказалась в столь занятной компании? Большие зеленые глаза прожигали меня насквозь и ждали ответа, а тонкие пальцы брюнета осторожно поглаживали мой подбородок, отчего по моему телу пробежала волна мурашек, а сердце еще сильнее застучало в груди. "Почему на меня так действуют его прикосновения?" - пронеслось в ту минуту в моих мыслях, - "Почему каждый раз, когда он прикасается ко мне, в моей душе пылает настоящий пожар?". Увы, но в ту минуту ответов на эти вопросы у меня еще не было, а Саша, то ли намеренно, то ли нет, продолжал свою сладкую пытку. Все еще поглаживая пальцами мой подбородок, он продолжал внимательно всматриваться в мои глаза и ждать ответы на свои вопросы. - Просто ответь, почему? - шепотом повторил он, не отводя от меня взгляда. Взмахнув ресницами, я приоткрыла свои пухлые губы, а затем осторожно произнесла: - Саша, прости, мне так стыдно... Мои голубые глаза в ту минуту отчаянно молили о прощении, и я, сама того не замечая, поймала себя на мысли, что мне действительно стыдно из-за случившегося. Ведь я по собственной глупости поставила Александра в неловкое положение и теперь, вне всяких сомнений, все желтые газетенки разойдутся сенсационной новостью, а весь высших свет Петербурга и Москвы будет судачить о случившемся. Боже, какая же я дура! Какая же я дура! Я уже стала было мысленно продумывать свои дальнейшие извинения, как внезапно услышала за спиной голос своей младшей сестры. - Лиза? Что-то стряслось? От услышанного мы с Александром переглянулись. Саша выпустил мое лицо из своих пальцев и грустно уставился на Лену, которая со всех ног спешила к нам. Подойдя ближе, девушка перевела удивленный взгляд с меня на моего спутника, а затем испугано спросила, обращаясь к нему: - Александр Александрович, доброго Вам дня. Моя сестра совершила какую-то оплошность? - осторожно поинтересовалась Елена, подходя ко мне ближе. - Доброго дня. Право, все в порядке. Мы с Лизаветой просто беседовали, - мягко ответил Саша, бросив короткий взгляд в мою сторону. Попрощавшись с нами, он уже хотел было уйти, как внезапно обернулся и чуть слышно сказал, обращаясь к моей сестре: - Елена Алексеевна, если Вас не затруднит, поговорите с Лизаветой. Поверьте, вам будет, что обсудить. С этими словами он удалился, а я, поймав на себе взгляд Саши, облегченно вздохнула, ведь на прощание он одарил меня легкой улыбкой, а, значит, он уже не злится на меня. Значит, он меня простил. И осознание этого факта грело мне сердце.