Второй шанс

На следующий день я вернулась в поместье рано утром. В животе порхали бабочки, сердце бешено стучало в груди, а на лице застыла широкая улыбка. В тот день я была счастлива, как никогда, и ничто, а, точнее сказать, никто не мог испортить мое настроение, при всем своем желании. Вручив шубу вездесущей горничной Пелагее, я уже хотела было пройти в гостиную, как внезапно услышала за спиной звонкий голос служанки: - Элиза Алексеевна... От неожиданности я вздрогнула и, резко обернувшись, посмотрела на женщину. - Да? Чуть склонив голову вбок, я сделала шаг в сторону горничной и, сложив руки на груди, посмотрела на женщину. Все это время Пелагея продолжала переминаться с ноги на ногу и с опаской поглядывать в мою сторону. Отчего-то горничная выглядела довольно серьезной и одновременно немного испуганной, и в ту минуту совершенно не составляло никакого труда догадаться, что тревожит нашу вездесущую служанку поместья Курбатовых. - Я слушаю, - все еще улыбаясь, повторила я, вновь обращаясь к горничной. Услышав мой ответ, Пелагея отчего-то вздрогнула, после чего испуганно посмотрела на меня. Казалось, будто бы она собирается с мыслями, чтобы спросить меня о чем-то важном, и вскоре это случилось. Сложив руки в замок, Пелагея тяжело вздохнула, после чего наконец-то заговорила: - Элиза Алексеевна, простите меня за дерзость, но... На этих словах женщина осеклась и опустила взгляд. От стыда и волнения щеки горничной мгновенно стали пунцовыми, и, чтобы лишний раз не пугать бедную женщину, я предпочла ответить на ее безмолвный вопрос. Подойдя к Пелагее, я вновь широко улыбнулась, после чего положила ладони ей на плечи, а затем мечтательно вздохнула. - Пелагея, ты даже не представляешь, какой сегодня офигительный день..., - все еще улыбаясь, проговорила я, не отпуская плечи горничной. - Офигительный?! От современного сленга, услышанного из моих уст, глаза женщины мгновенно полезли на лоб, а рот широко распахнулся. Вполне возможно, при других обстоятельствах, я стала бы выкручиваться, извиняться и делать вид, будто бы ничего не ляпнула, не подумав, но не сегодня. Щелкнув пальцами, я вновь широко улыбнулась, а затем снова обратилась к своей собеседнице: - Именно! Сегодня просто потрясающий день, и я... - Лиза! Сколько лет, сколько зим! От неожиданности я вздрогнула и обернулась. По лестнице спускалась моя старшая сестра Мария, которая отчего-то выглядела немного напряженной и удивленной. Подойдя к нам с Пелагеей, девушка быстро поздоровалась, жестом попросила горничную принести ей чашку горячего кофе, который она так любила выпивать каждое утро, после чего, почти сразу же, приступила к допросу. - Я смотрю, сегодня ты в прекрасном настроении и полна сил, - с усмешкой проговорила Мария, явно намекая на мою недавнюю "беседу с Марком". В ответ на вопрос сестры я сразу же радостно закивала. - О, да. Сегодня лучший день в моей жизни! - задыхаясь от счастья, проговорила я, после чего положила ладони на сердце и вновь мечтательно вздохнула. В ту минуту меня и вовсе не волновал тот факт, что Маша может догадаться о том, что мы с Волковым со вчерашнего дня стали не просто "боевыми товарищи", а кем-то большим, и я даже была морально готова к длительному допросу с пристрастием... Но, увы. Почему-то Мария и вовсе не планировала меня допрашивать, а ее реакция на мои амруные охи да вздохи меня и вовсе удивила. Издав едва слышимый смешок, девушка прошла в комнату и присела в одно из кресел, закинув ногу за ногу. - Стало быть, ваша беседа с Марком увенчалась успехом? - вопросительно изогнув бровь, поинтересовалась сестра. И в ответ на ее вопрос я вновь утвердительно кивнула. - Теперь все будет по-другому. Теперь я буду..., - мечтательно начала я, вспоминая недавние события. Я уже собиралась было озвучить сестре все мысли, которые в тот момент терзали мое сердце, как вновь услышала ее усмешку, которая меня весьма удивила. "Что за фигня происходит? Она что, издевается надо мной?" - мелькнуло в ту минуту в моих мыслях. Я уже собиралась было озвучить Марии все свои претензии, как в следующую минуту в комнату вошла Пелагея с подносом в руках. Поставив на стол две чашки с кофе, женщина откланялась и, поспешив на кухню, оставила нас с сестрой наедине. Взяв блюдце с чашкой, Маша сделала из чашки пару глотков, после чего вернула блюдце с чашкой на стол. - Не терзай себя понапрасну, - отчего-то грустным голосом произнесла я, - К тому же, насколько мне известно, ты обещала составить Лене компанию в военном госпитале. N'ai-je pas raison? Последние слова, сказанные Марией, буквально привели меня в себя, ведь после всей той истории с Марком я напрочь забыла о том обещании, которое дала сестре. Хлопнув себя по лбу, я стала оглядываться по сторонам и пытаться продумать свои дальнейшие действия, как вновь услышала голос своей старшей сестры: - Не утруждай себя, Лизавета. Лена еще никуда не уехала, но ты можешь успеть, если поспешишь... С этими словами она кивнула в сторону окна, взглянув в которое я заметила стоявшую возле поместья Лену в компании извозчика и пролетки. Поблагодарив за внезапно оказанную помощь, я попрощалась с Машей, после чего со всех ног бросилась на улицу. К счастью, мне удалось вовремя догнать Лену, и уже через пару минут мы с сестрой садились в пролетку и направлялись в госпиталь. - Волнуешься? - осторожно спросила Лена, заметив то, что я отчаянно стараюсь скрыть дрожь в своем теле. Сжав руки в замок, я на миг опустила взгляд, после чего, наконец, ответила на вопрос сестры: - Если честно, немного. Просто я еще ни разу не бывала в подобных местах... Нет, разумеется, госпиталя я посещала, только, вот... На этих словах я вновь осеклась, после чего вновь вздохнула и опустила взгляд. И Лена почти сразу же догадалась, к чему я клоню. - Раненные, - кивнула девушка, отвечая на мой безмолвный вопрос, - Войны прошедших лет забрали немало жизней. Сперва война с японцами, теперь - затяжная война с немцами, и, что самое грустное, никто не знает, когда все это закончится... На этих словах Лена мгновенно погрустнела, после чего опустила взгляд. - Каждый день в госпиталь привозят сотни раненных, а мы с Елизаветой Федоровной и инокиней Варварой помогаем им. И мы не одни. Каждый день к нам присоединяется много неравнодушных женщин, желающих помочь раненным. Ах, Лиза, если бы ты знала, сколько всего я повидала в стенах этого госпиталя... Она протерла лицо ладонями, а затем отчего-то перешла на шепот: - Обширные кровотечения, потери конечностей, кровь, множество смертей, слезы вдов и многочисленных родственников... Ах, Лиза, если бы ты знала, как мне жаль этих людей! Если бы ты знала, как я хочу им всем помочь! Но, к сожалению, вылечить их всех мне не под силу. На этих словах Лена вновь погрустнела, а я стала смутно вспоминать Первую Мировую Войну из учебников истории. К сожалению, мои знания о том страшном периоде в жизни людей были не так обширны, как хотелось бы, да и, честно говоря, я не особо горела желанием рассказывать сестре о том, что в этой войне, впрочем, как и в русско-японской, мы проиграли... Точнее сказать, проиграем, если в этом времени ничего не изменится. От грустных мыслей о прошлом меня отвлек голос извозчика, который в следующую минуту остановил пролетку и радостно объявил, что мы уже приехали к точке назначения. Покинув пролетку, Лена почти сразу же протянула мне свою ладонь, а затем кивком попросила взять ее за руку. - Идем, - проговорила она, все еще протягивая мне руку, - Ты должна кое-что услышать. С этими словами она взяла меня за руку и сразу же повела в сторону одной из палат. Все это время я не понимала, куда ведет меня сестра и что она так старательно хочет мне рассказать. Мысли в голове путались, и я никак не могла взять в толк, что происходит. И, наконец, мы вошли в одну из палат. Я сразу же заметила лежавшего на кушетке молодого светловолосого парня с перебинтованной грудью и правой рукой. Ему было лет двадцать семь, не меньше, и от осознания того, сколько боли пережил в прошлом этот молодой человек, мое сердце до боли сжалось в груди. Не сразу, но вскоре я с удивлением заметила, что рядом с незнакомцем сидит никто иной, как Александр, и что-то весело рассказывает ему. От удивления, я, как вкопанная, застыла на месте, даже и не зная, что делать дальше, а Саша, поймав на себе мой недоуменный взгляд, сразу же поспешил к нам с сестрой. - Элиза, Елена, рад приветствовать вас, - едва заметно улыбнувшись, поздоровался он, не отводя от меня недоуменного взгляда. - Александр Александрович. Лена сделала изящный книксен, после чего мягко сказала, обращаясь к младшему брату императора: - Мы с сестрой пришли навестить Вашего друга, Ивана Миронова, ведь он... - Леночка? Ты пришла? Боже, как я рад! Леночка! От услышанного я застыла на месте, а Лена сразу же поспешила к раненому. Присев рядом с ним, она осторожно коснулась ладонью его руки, чтобы проверить рану. Но мужчина не унимался. Все это время он продолжал с нежностью смотреть на мою сестру и смиренно наблюдать за ее действиями. - Ты пришла, mon ange. Не бросила меня, - пошутил он, обращаясь к девушке. - Что за вздор? Разве я могу тебя бросить? - краснея от смущения, проговорила Лена, проверяя на этот раз ранение на груди. Убедившись в том, что с перевязкой все в порядке, девушка присела на кушетку, которая располагалась напротив Ивана, а затем жестом попросила меня присоединиться, что я и сделала. - Елена, с Ваней все в порядке? Он сможет вернуться на фронт? - осторожно спросил Александр, обращаясь к моей сестре, - Признаться честно, я довольно долгое время уговаривал его не возвращаться на фронт, но, увы. Он упертый, как баран. На этих словах Саша чуть слышно хохотнул, и я почти сразу же заметила, как щеки Ивана стали заливаться густым румянцем. Он переводил смущенный взгляд с друга на мою сестру, но отчего-то молчал, словно продумывая свои дальнейшие действия. Разрядить обстановку решила сама Лена, которая в следующую минуту осторожно взяла Ивана за руку, а затем смущенно улыбнулась, ловя на себе его восторженный взгляд: - Все будет хорошо. Он жив, и это главное. Что же касается возвращения на фронт, то я категорически против этого... На этих словах она вновь улыбнулась и, взъерошив волосы офицера второй рукой, осторожно обратилась к Александру: - Александр Александрович, не поймите меня неправильно, но Вы не могли бы оставить нас с сестрой наедине? Нам нужно побеседовать с Иваном, - как можно мягче, произнесла Елена, кивая в мою сторону. От слов сестры я мгновенно пришла в ступор. Она выгоняет из палаты младшего брата императора?! Но зачем? Почему она не хочет, чтобы он слышал наш разговор с Иваном, ведь, насколько я поняла, господин Миронов его лучший друг? В ту минуту в моей голове было множество вопросов, на которые я никак не могла найти вразумительных ответов. Услышав просьбу моей сестры, Саша мгновенно нахмурился, а затем с удивлением спросил: - Я могу полюбопытствовать, что такого вы будете обсуждать с Ваней, о чем я не должен знать? Зеленые глаза Александра буравили Елену взглядом и ждали ее ответа. От взгляда Саши Лена почему-то задрожала, а ее сердце ушло в пятки. Поднявшись со своего места, она сделала шаг в сторону Саши и хотела было вновь заговорить, но в следующую минуту Александр жестом ее остановил. - Дай угадаю! Ты привела к нему Лизавету, чтобы он рассказал ей о Дарье? Corrigez-moi si je me trompe. Саша упорно продолжал сверлить Лену взглядом, а та лишь вздыхала и переводила испуганный взгляд с Александра на меня. На миг между нами вновь повисло молчание, которое вскоре прервал сам Александр: - Не думаю, что это хорошая идея, обсуждать подобное в стенах госпиталя, - с укором произнес он, глядя в сторону моей сестры, - К тому же, если кто-нибудь из лекарей узнает о том, что сестра Ивана придерживается революционных идей, то он... Но внезапно Сашу прервал сам Иван, слова которого прозвучали, словно гром, среди ясного неба: - Даша мертва, - выдохнул он, глотая слезы, - Ее убил этот подонок Жабин. От услышанного все мы похолодели от ужаса, а Саша чуть было не лишился чувств. - Что?! - подойдя к Ивану, он буквально рухнув рядом стоявшее кресло и, прикрыв лицо ладонями, тяжело вздохнул. Казалось, будто бы он не верит в услышанное и отчаянно пытается убедить себя в обратном, но лучший друг лишь подтвердил его опасения. Вытерев здоровой рукой выступившие слезы, он утвердительно кивнул, а затем продолжил свою речь: - Как ты знаешь, у мужа моей сестры, который также состоял в этой шайке эссеров, мягко говоря, не сложились отношения с их лидером, Игорем Жабиным. А после того, как Дарья перестала посещать собрания, он окончательно свихнулся. Постоянно угрожал Кириллу (мужу Дарьи) расправой, подсылал к нему своих людей... А однажды... Однажды он решил отомстить ему и бросил бомбу под ноги лошади, которая везла пролетку вместе с моей сестрой... Как ты понимаешь, все это случилось буквально на глазах у Кирилла. Его беременная жена... Но Саша жестом его остановил. - Прошу тебя, хватит..., - едва сдерживаясь, чтобы не зарыдать, проговорил он. Встав со своего места, Александр громко выругался, после чего со всей силы стукнул кулаком по столу, отчего с одной из стен даже отскочил кусок краски. Все это время он отчаянно старался держать себя в руках, хотя сделать это ему было довольно сложно. Я никак не могла поверить в услышанное. Эссеры убили своего товарища. Только как? Как такое возможно? Услышанное никак не укладывалось у меня в голове, а поверить в подобное было еще сложнее. Встав со своего места, я осторожно подошла к Ивану, а затем чуть слышно спросила, обращаясь к нему: - А жандармы? Они... - А что жандармы? Иван перебил меня на полуслове. - Если дело моей сестры будут расследовать, то полиция тут же узнает о том, что и Дарья, и сам Кирилл состояли в революционном кружке. После такого сам Кирилл тут же окажется на каторге, а моя племянница, которой едва исполнилось три года, сиротой... Поэтому он... Но мужчина не успел договорить, потому что в следующую секунду Саша вновь вспылил. Сбросив с тумбочки лоток с лекарствами, он громко выругался, а затем схватил своего друга за плечи и злобно посмотрел на него. - Он должен был разорвать этих тварей на куски. Он должен был найти каждого из них и разорвать их на части, ведь они... Но Александр не успел договорить, потому что в следующую секунду из его глаз брызнули слезы, и Саша пулей вылетел из палаты, громко хлопнув дверью. А я, недолго думая, поспешила следом за ним. В ту минуту я с ужасом понимала, что за злостью Саши кроется нечто большее, что-то личное. И в тот момент я знала лишь о том, что нужна ему сейчас. Нужна, как никогда. И оставить его в такой сложный момент я просто не могла.