Второй шанс

"Второй шанс". Глава 36 - Я хочу поговорить с сестрой, - твердо сказала я, подходя к комнате Марии, которую чуть ли не сутками напролет сторожили наши горничные, ведь в последние недели девушка не желала никого видеть, да и наш папенька очень переживал, что его старшая дочь ненароком может причинить себе вред или пораниться. Вот и в то утро. Мария, как обычно, решила пропустить завтрак, и папенька не придумал ничего лучше, чем отправить к ней нашу горничную Пелагею, чтобы удостовериться в том, что с его старшей дочерью все в порядке. Как, собственно, я и предполагала, Маша почти сразу же выставила вездесущую горничную за дверь, после чего еще долго ругалась на французском и не желала видеть абсолютно никого. Но, все же, в тот день я была настроена решительно. Чтобы не происходило за утренней трапезой… Как бы не злилась моя старшая сестра… Чтобы мне не сказали наши родители, невольно узнав о моей безумной затее… Как бы то ни было, но мне в любом случае предстояло поговорить с сестрой, ведь то, что я должна была сообщить девушке, могло буквально перевернуть все наши жизни и уже во второй раз изменить историю, которую однажды мне, по воле случая, все-таки удалось немного исправить. Как бы то ни было, но однажды мне уже удалось изменить будущее. По воле случая, я смогла предотвратить убийство Распутина. А если однажды мне все же удалось спасти одну невинную душу, то почему бы не сделать этого снова? Ведь не зря же я, по воле судьбы, оказалась именно в этой эпохе? Ведь не зря же мой путь пересекся с дорогой семьи Курбатовых? Ведь не зря же я встретила Сашу, который буквально перевернул на сто восемьдесят градусов все мое мировоззрение и политические взгляды? Саша… От одной только мысли о любимом мое сердце бешено застучало в груди, а к горлу подступил невидимый ком. Стоило мне только подумать о том, что младший брат императора также, как и многие другие члены августейшей фамилии, может пасть жертвой революции, мое сердце до боли сжималось в груди, а душе в мгновение превращалась в лед. Нет, я не могу этого допустить! Я просто не позволю этому случиться! Я, скорее, пожертвую собственной жизнью, нежели погибну сама! В тот момент я даже не заметила, как от одной только мысли о дальнейшей судьбе Александра, по моей щеке покатилась слеза. Зато это прекрасно заметила вездесущая Пелагея, которая все это время не отходила от двери комнаты Марии и сверлила меня пристальным взором. - Элиза Алексеевна… Барышня, что это с Вами? Кто посмел Вас обидеть? – воскликнула женщина, делая шаг в мою сторону и при этом грустно качая головой. В тот момент в глазах горничной читалась грусть вперемешку с нотками замешательства и даже едва скрываемой злостью во взгляде. Казалось, будто бы и сама Пелагея, не смотря на свой невысокий рост и социальное положение, была готова голыми руками придушить моего обидчика, если бы мой обидчик в тот миг оказался в поле еезрения. Осознание этого факта вызвало едва заметную улыбку на моих устах. Смахнув пальцем правой руки слезинку, я осторожно коснулась плеча горничной, а затем чуть слышно произнесла: - Право, Пелагея, не стоит. В ту минуту я, скорее, обращалась не совсем к самой Пелагее. А, скорее, наоборот, к ее внутреннему «я», которое так жаждало мне помочь, несмотря ни на что. Поймав на себе мой внимательный взгляд, женщина вскинула брови, после чего задумчиво почесала затылок. - Элиза Алексеевна, у меня даже и в мыслях не было ничего дурного. Вы не подумайте! Вот, Вам крест! На этих словах женщина испугано перекрестилась, после чего нервно сглотнула и устремила взгляд в пол. - Лучше принеси мне стакан воды, - попросила я, едва заметно улыбнувшись, - Что-то меня мигрень замучила в последнее время. Услышав мою просьбу, женщина выдохнула, после чего вновь посмотрела на меня, изобразив улыбку. - Как скажете, барышня. На этих словах горничная кивнула, удаляясь в сторону кухни. И, стоило Пелагее только удалиться, как я сразу же повернула ручку двери и зашла в комнату Марии. Как я и предполагала, моя сестра в тот день была занята своим любимым занятием, вышиванием, ведь только лишь любимое хобби и помогало девушке в последнее время отвлечься от грустных мыслей. Все это время Маша сидела в кресле, с пяльцами в руках, и, казалось бы, и вовсе не замечала моего присутствия. Подойдя к сестре, я осторожно опустила ладонь на ее плечо, после чего чуть слышно позвала: - Маша… От неожиданности девушка вскрикнула и выронила пяльцы из рук. - Лиза, ты пришла? Ты поговорила с ним? Некогда красные от слезы глаза Марии в ту минуту словно ожили после долгого сна, и на лице девушки, впервые за долгое время, мелькнула легкая улыбка, которую я не видела уже месяц точно. - Неужели Марк тебя все-таки выслушал? Неужто он действительно нам поможет?! Глаза Марии в тот момент искрились от счастья, ладони предательски тряслись, и девушка даже не сразу заметила кровь на своей ладони, которую она невольно поранила, выронив свое вышивание. Заметив кровь на своей руке, сестра вздрогнула и отпрянула в сторону. Она уже собиралась было что-то сказать, как внезапно я сама ее перебила: - Я поговорила. Только не с Марком, а с Сашей, - осторожно произнесла я, сжимая ладони девушки в своих пальцах, - Марк наотрез отказался нам помогать. Как я и предполагала, он вовсе не герой, а всего лишь жалкий позер, который так любит прятаться за спины своих «верных рабов» революционеров. От одной только мысли о Марке мне тут же захотелось выругаться отборными ругательствами. Но, все же, я не решилась. Почему не решилась? На самом деле, тут все было предельно просто. Во-первых, это было совершенно бесполезно, ведь Волков вряд ли бы смог услышать меня и хоть что-то понять. Да и если бы и услышал, то вряд ли бы хоть что-то понял. А, во-вторых, мне не хотелось лишний раз пугать свою сестру, ведь известие о заключении Виктора настолько ее потрясло, что в последние недели Маша просто-напросто не могла здраво мыслить и думать о чем-то другом, кроме как о спасении своего любимого. Услышав мой ответ, Мария задумчиво изогнула бровь, после чего недоуменно хмыкнула. - Лиза, а твой Саша… Ты уверена, что мы сможем ему доверять? Ты уверена, что он не расскажет обо всем Николаю Александровичу? Ведь если Его Величество узнает о нашей затее… Даже страшно представить, что будет тогда… В ту минуту в глазах девушки мелькнул страх, но, несмотря ни на что, мы обе были готовы идти до конца. Положив ладони на плечи сестры, я похлопала ее по плечам: - Уверена. Не знаю, как... Не понимаю, почему… Но я верю Саше также, как и себе. На этих словах я подмигнула Марии, которая в следующее мгновение внезапно вспомнила о царапине на своей ладони, которую она поранила иглой во время вышивания. Медленно проведя пальцем по руке, девушка на миг вздрогнула, а затем чуть слышно прошептала: - Говорят, поцарапаться во время вышивания – дурная примета… И я… На миг сестра запнулась и, зажмурив глаза, проглотила в горле невидимый ком. В ту минуту я решила приободрить сестру и, чуть приобняв ее за плечи, ласково проговорила: - Это всего лишь суеверие. Не бери в голову. К тому же, нас уже ждут. С этими словами я кивнула в сторону окна, где неподалеку возле нашего особняка нас с сестрой уже дожидалась пролетка. Наспех надев верхнюю одежду, мы с сестрой поспешили на улицу в поисках извозчика, которого Саша обещал прислать за нами. Как я и предполагала, извозчик дожидался нас с Машей в пролетке, и уже через пару мгновений мы мчались, направляясь к зданию тюрьмы. В тот день наш план спасения Виктора был одновременно прост и сложен. Сперва мы, не без помощи Александра, собирались попасть в участок, а затем, найдя нужную камеру, подкупить надзирателя, после чего вызволить Виктора, который должен был в тот же вечер покинуть Петроград и уехать на время в Москву к собственной тетушке и двоюродной сестре, с которой Шереметьев не виделся уже довольно давно и которая, несмотря ни на что, смогла бы, хотя бы на время, дать ему приют. Признаться честно, в ту минуту мы с Машей даже и подумать не могли, согласится ли сам Виктор на столь занятную авантюру, ведь до того самого рокового покушения, Шереметьев отчаянно грезил идеями революции и покидать Петроград у него даже и в мыслях не было. Но, все же, мы не могли иначе. Тем более, что отъезд Виктора и был единственным условием его спасения, которое выдвинул сам Александр, ведь, если бы не моя слезная просьба, он бы и вовсе не решился помогать Шереметьеву. Ведь Шереметьев мнил себя революционером, а Саша люто презирал все революционные сообщества, включая их лидеров и остальных участников. И если бы не я, то он бы уж точно не решился спасать Виктора, которого мне, каким-то немыслимым образом, удалось уговорить его спасти… Подъезжая к тюремному участку, нас встретил Александр, собственной персоной, который в тот день решил одеться довольно скромно и незаметно, дабы не привлекать к себе повышенное внимание. Увидев нас с Машей, парень осторожно подошел к нам, после чего поприветствовал нас, а затем чуть слышно спросил: - Барышни, вы не передумали? - Нет, - отрицательно помотав головой, ответила Мария, - Я сделаю все, чтобы спасти Виктора. А после своего спасения он уж точно не станет докучать Вам и Вашей августейшей семье. Даю Вам свое слово. На этих словах девушка сделала изящный книксен и попыталась выдавить из себя улыбку, хотя сделать это ей было довольно сложно. - Ну, раз так…, - пожимая плечами, выдохнул Александр, - Думаю, нам пора… Мы уже собирались было зайти в здание тюрьмы, как чуть было не столкнулись с тремя полицмейстерами, которые в тот момент куда-то выбегали из здания. Заметив младшего брата императора, мужчины поприветствовали его и поклонились, после чего перебросились парой фраз между собой. Двое полицмейстеров, которые выбежали из здания, в скором времени куда-то удалились, и лишь один из них решил задержаться и побеседовать с Александром. - Куда вы все так спешите? – удивился Саша, обращаясь к служителю правопорядка. В тот момент все мы почти сразу же заметили, что полицейский чем-то взволнован и даже немного напуган. Сжав руки в замок, мужчина нервно сглотнул, после чего, как можно спокойнее, ответил на вопрос младшего брата императора: - Да, так, ерунда, - отмахнулся служитель закона, - Ваше Высочество, право, не стоит… - И все же? – впиваясь ледяным взглядом в лицо полицмейстера, произнес Александр. В ту минуту мы все мы неотрывно смотрели на полицейского, который вскоре сдался под пристальным взором наших глаз. Набрав в грудь побольше воздуха, полицмейстер перевел испуганный взгляд с Саши на нас с Марией, а затем чуть слышно произнес: - Сегодня под утро в камере одного из заключенных, которого сегодня днем должны были повесить за убийство мецената, случилась драка. Ни с того, ни с сего, один из наших жандармов открыл ключом камеру заключенного, после чего сперва бросился его избивать, а когда остальные жандармы попытались его остановить, и вовсе застрелил заключенного вместе с жандармами, а после бросился бежать… А теперь… Теперь его и вовсе след простыл… На этих словах мужчина замолк и погрустнел, а мы с сестрой мгновенно похолодели от ужаса. - Кем был тот заключенный? – рявкнула Маша, хватая полицмейстера за плечи, - Кем был тот мужчина, которого застрелил сбежавший жандарм? В ту минуту моя сестра едва сдерживалась, чтобы не перейти на крик и не разорвать на части служителя правопорядка, который так халатно отнесся к собственным обязанностям. В ту минуту все мы боялись услышать самое страшное. Но то, что в следующее мгновение произнес полицмейстер, буквально выбило почву из-под ног моей старшей сестры: - Виктор Шереметьев, - дрожащим голосом произнес мужчина, отчего Маша лишилась чувств и, схватившись за сердце, рухнула в объятья к рядом стоявшему Саше. В ту минуту мы все поняли одно – уже ничто не будет, как прежде. А сбежавший жандарм – никто иной, как один из прихвостней Марка, который помог своему кумиру погубить новую жертву во имя революции.