We're just searching for a meaning

Прошло меньше месяца с момента, когда Хантер начал жить с Дариусом и Эбервольфом. Если бы ему пришлось описать это, он бы сказал, что это немного похоже на побег из Императорского Ковена; на принятие объятий Гаса и Уиллоу; на то, как если бы его бросили через дверь-портал в царство людей; как на все эти вещи вместе взятые. Внезапно появляется новый набор негласных правил, которые, кажется, все понимают намного лучше, чем он, в то время как он единственный, кто изо всех сил пытается не потерять равновесие на скользкой почве. В каком-то смысле это даже хуже, потому что ему нравятся Дариус и Эвеб. В замке он никогда бы не подумал, что однажды они будут жить вместе в одном доме, но даже в этом случае он хотел иметь возможность поговорить с ними, как он иногда делал со Стивом или некоторыми другими дружелюбными скаутами. Они ему искренне нравятся, он доверяет им почти так, как сейчас может доверять кому-либо. Он доверит им свою жизнь. И это здорово! Но «они не убили бы меня, они, вероятно, даже не причинили бы мне вреда, если бы могли» — недостаточно высокая планка для того, с кем вы живете. Он это знает. Они были с миссис Носеда были в мире людей достаточно долго, чтобы он понял это, но эта договоренность должна была быть временной, до тех пор, пока они не смогут найти дорогу назад. Последний раз, когда у него был постоянный опекун, это было… ну, сказать, что это было плохо, было бы действительно преуменьшением.   Часть его скорбит о том, как легко было раньше, когда он знал, чего ожидать от человека, который его вырастил, и когда у него был установленный распорядок: главы Ковенов избегали его, а он напоминал им, что он был главой Императорского Ковена, технически их начальник, и поэтому они должны были слушать его, хотят они того или нет. Не то чтобы это работало, но, по крайней мере, он знал, что может сказать это. А теперь… Дариус вроде как его… опекун? Предполагаемый отец? Родительская фигура? Человек, который следит за тем, чтобы он не оказался бездомным и не спрятался в заброшенной части какого-то случайного здания? Он… что-то. Очень значимый сосед по дому, как минимум. А Эбер… ну, Эбер продолжает вести себя, как всегда, но немного добрее и терпеливее. Он не совсем уверен в том, в каких он отношениях с кем-либо, хотя все они согласились попытаться стать семьей, что бы это ни значило. Однако, они не ведут себя как семья, по крайней мере, не так, как Гас с мистером Портером или Луз с миссис Носеда и Ви. Конечно, у обоих из них есть свои способы вести себя друг с другом, но он не думает, что они чувствуют какую-то неловкость, которую он испытывает каждый раз, когда находится в одной комнате с одним или обоими взрослыми, без чёткой цели, такой как назначение им новой миссии или спрашивая их о встрече. Раньше он мог отмахиваться от раздраженных комментариев Дариуса и враждебного рычания Эбера, будучи уверенным, что они не смогут так легко отмахнуться от Золотого Стража. Но у него больше нет такой силы, не так ли? Что абсолютно нормально! Он всё равно не хочет иметь над ними власти, просто… Он не знает, как привыкнуть к изменениям. Их отношения уже не те, что были раньше, поэтому он не может вести себя так, как раньше. Откровенно говоря, отсутствие чётких правил о том, как он должен себя вести, немного сводит его с ума, и он отчаянно нуждается в чем-то, что позволит ему перестать так себя чувствовать. В первый раз когда это происходит, срабатывает рефлекс. Он возвращается из школы и обнаруживает, что Дариус смотрит на открытые кухонные шкафы, как будто они лично его оскорбили. Ему не терпится спросить его о теории Мерзостей, которую Эмити не успела ему рассказать из-за звонка на урок. Позже это даже не будет иметь значения, но в то время казалось, что его разум не может перестать гудеть от вопросов, и, к счастью для него, он живет с идеальным человеком, который может на них ответить. — Дариус! Мужчина мычит в ответ, его глаза быстро просматривают каждый из предметов на шкафах. — Я надеялся, что смогу задать тебе несколько вопросов? О том, как работают мерзости. Дариус по-прежнему не смотрит на него.  — Да? Не нуждаясь в дальнейшем разрешении, Хантер приступает к подробному объяснению того, что учитель рассказал в классе, и того, что Эмити сказала ему позже за обедом, включая личные теории, в то время как Дариус просто кивал. Трудно сказать, хмурится ли он из-за сосредоточенности на том, что говорит Хантер, или из-за чего-то, что он пытается найти. Пока Дариус не останавливается и не смотрит на него через плечо. Всего мгновение, секунда, прежде чем он повернется, чтобы продолжить обыск шкафов, но Хантер замирает. В глубине души он знает, что выражение недовольства было вызвано другой проблемой, а не его болтовней, но действие слишком знакомо. Его сердце начинает биться быстрее от неожиданного страха. Он знает, что это такое. Он знает, что делать. — Подожди. Не мог бы ты... — Хантер не будет гордиться этим, но он перебивает Дариуса. — Конечно. Прости, — быстро говорит он, — Я буду в своей комнате. Мужчина моргает, явно сбитый с толку, но настолько отвлеченный, что у него хватает времени только на то, чтобы сказать: — Э... Ладно? — прежде чем Хантер разворачивается и покидает комнату. Он не выходит, пока его не позовут на ужин. Он может с этим работать, думает он. Он знает… он раздражался всякий раз, когда Хантер говорил слишком много, и это раздражение могло легко стать немного более физическим по своей природе, если речь шла о дикой магии. Учитывая, что Леди-Сова является частью ближайшего круга друзей Дариуса и Эбера, он не верит, что это запретная тема, но, возможно, слишком много болтовни всё ещё нарушает правила? Он решает выяснить это. Он не хочет чтобы они плохо о нём думали. В следующий раз, когда Эбервольф учит его, как приручить ядовитого кабана, он случайно пугает зверя. — Извини, в следующий раз я сделаю лучше, — торопливо говорит он. Эбервольф, слишком занятый попытками успокоить животное, кажется, почти ничего не замечает. Той ночью он ускользает, чтобы дать кабанам угощение, чтобы исправить свою ошибку. — Мои извинения, — искренне бормочет он, когда Дариус раздраженно вздыхает в кабинете директора Бампа, после того, как последний эксперимент, который он провёл с Луз на уроке зелий, дал обратный эффект и оставил их и всю комнату в пене. Дариус смотрит на него со странным выражением в глазах, но если он и хотел что-то сказать, то не успевает, так как директор начинает более подробно объяснять случившееся. Он старается вести себя наилучшим образом на остальных уроках в течение следующей недели, не позволяя себе никаких увлекательных экспериментов, какими бы заманчивыми они ни были. — Прости меня, пожалуйста, — смущенно говорит он, когда Эбервольф понимает, что не понял ни единого слова из его страстного пересказа о том, как он сломал свиток. Эбервольф отмахивается от его извинений и поэтому Хантер решает исправиться другими способами, а на следующий день возвращается домой из библиотеки с книгой по механике, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы в следующий раз следовать взволнованным объяснениям демона. Если он когда-либо сочтёт его достойным дать ему ещё один шанс. Он продолжает это поведение в течение следующих нескольких недель: пытается понять, каких тем ему следует избегать во время разговора, потому что они заставляют пару странно замолчать, каких вещей ему следует избегать, потому что Дариус выглядит немного недовольным, в каких областях он должен стараться преуспеть, потому что они заставляют Эбера смотреть на него с гордостью, во всём, что может быть полезно для него, чтобы понять, чего от него ждут. И, конечно же, за всё, что он делает неправильно, ему приходится извиняться. Ему повезло, думает он, потому что кажется, что Дариус и Эбервольф гораздо более снисходительны, чем когда-либо был император. Это не значит, что он намеренно всё испортит. Последнее, что он хочет проверить, это то, каков предел шансов, которые они готовы ему дать. В целом, он неплохо справляется. По крайней мере, так он думает до того дня, когда его останавливают, по пути в свою комнату. — Маленький принц? Мы можем поговорить? Дариус выглядит странно нервным, а Эбервольф, как обычно, отдыхающий у него на плече, лишен обычного озорства, которое часто бывает на его лице. Это не похоже на благоприятное предзнаменование.   Хантер сглатывает, кивает и поворачивается, чтобы посмотреть на них, а не на лестницу. Флэпджек ободряюще чирикает. — Это из-за того, что я не убрал свою комнату? Я не собирался оставлять это на потом, клянусь! Или… если я чем-то ещё разозлил кого-то из вас, извините, — он смотрит в пол. Он слышит вздох Дариуса, и Эбервольф издает звук, который, если бы он не знал лучше, мог бы принять его за грустный. Наверное, это просто разочарование. Он не хочет смотреть на их выражения. — Вот именно, — говорит Дариус. Его сердце замирает. Он подозревал, что совершил ошибку в чём-то. — Я… обещаю, я всё исправлю! Просто скажите мне, что я сделал, и я исправлюсь. — Это не то, что я имел в виду. Эбервольф издает звук согласия. Он настолько сбит с толку, что поднимает голову, чтобы попытаться понять значение их слов, но поскольку он не может понять, что означают их выражения лица, он просто смотрит на Флэпджека, который кивает ему. Похоже, он предпочитает оставаться в этом разговоре наблюдателем, а не активным участником. По крайней мере, его присутствие даёт чувство, что Хантера сопровождают. — А что? Что ты тогда имел в виду? — Ты был… — слишком раздражающим? Слишком громким? Слишком небрежно относился к правилам, которые он до сих пор не уверен, что понимает? Внезапно он чувствует себя недостаточно смелым, чтобы знать. — Что бы я ни сделал, ты знаешь, что я могу сделать лучше… и я сделаю это! Я просто хотел... — Остановись. — Верно, извини. — Нет, это… — Дариус на мгновение закрывает лицо рукой, делая глубокий вдох, прежде чем убрать её, — Пожалуйста, перестань извиняться. Хантер закусывает губу. Это то, о чём он думает? — Я… у меня нет шансов? — Шансов нет! — говорит Эбер, всё ещё странно торжественный. Верно. Ага. Конечно, конечно, здесь в этом отношении всё будет так же. В конце концов, они тоже были главами Ковена. — О чём бы ты сейчас ни думал, это, вероятно, не то, что имел в виду Эбер, — заявляет Дариус, как будто он может читать его мысли, — Мы заметили, что в последнее время ты довольно часто извиняешься. Он моргает. — Разве… это не то, что я должен делать? Все извиняются, когда совершают ошибку, — он делает жест рукой, чтобы охватить неудобную тему своей жизни раньше, не говоря об этом, — Ты понимаешь. Дариус пожимает плечами. — Верно, но у меня такое ощущение, что ты делаешь это по неправильным причинам. Никто не извиняется за то, что проснулся на минуту позже обычного, малыш. — Ты не сможешь прийти вовремя, если будешь спать, — возражает он, на мгновение задаваясь вопросом, должен ли он тоже извиниться за то, что не согласен с ним. Но мужчина сказал ему остановиться, так что, возможно, будет лучше, если он этого не сделает. Во всяком случае, не сейчас. — Учителей это может волновать, — кивает Дариус, — Но это нормально, когда ты долго говоришь, или спотыкаешься в коридорах, или что-то ещё из того, за что ты извиняешься. Я просто… не понимаю, откуда это взялось. Ты не делал этого раньше. — Я… — может быть, ему стоит попытаться быть честным? В конце концов, никто не любит лжецов, — Прости… я… мне потребовалось некоторое время, чтобы понять, как мне поступать теперь, когда я живу с тобой. Я не хотел мешать твоей жизни, но, полагаю, я всё равно это делаю, поэтому я подумал, может быть, если я осознаю все ошибки, которые совершаю, и постараюсь исправить их, может быть… Может быть, они не попросят его уйти? Может быть, они могли бы стать настоящей семьей, как Портеры, и Парки, и Носеды, и Блайты? Он не совсем уверен в том, чего ожидал, на самом деле он не чувствовал себя ближе к ним с тех пор, как начал это делать. — Я просто хотел сделать тебе добро, — бормочет он.   — Тебе не обязательно этого делать, — Дариус прочищает горло, морщась, словно борясь с тем, что хочет сказать. — Никаких извинений! — возвещает Эбер, — Если ты не спишь допоздна, пачкаешь одежду, разбиваешь тарелку! Всё хорошо, щенок! Флэпджек чирикает в явном согласии. Дариус слегка смотрит на демона, прежде чем поднять брови, глядя на птицу. — Мы с Эбером пытаемся сказать, что тебе не нужно извиняться за… я не знаю, за то, что ты человек. Все эти вещи совершенно нормальны. Никто не просит тебя быть идеальным. Если бы здесь существовали настоящие правила, Эбера давно бы уже не было. Эбервольф дует в него малиной, отчего мужчина вскрикивает и сбрасывает его с плеча. Хантер ждет, пока они перестанут смеяться и ворчать соответственно, прежде чем снова заговорить. — Ты не хочешь, чтобы я извинялся? — Полагаю, что было бы плохо, если бы ты полностью исключил эту концепцию из своей жизни, да, но ты должен знать, что мы не ожидаем, что ты компенсируешь каждую мелочь, которую делаешь. Ты должен чувствовать меньше давления, а не наоборот. — Это… действительно нормально? — ведьма и демон кивают. Это не заставляет его чувствовать себя намного лучше, — Но я не знаю, что делать, я не знаю, как это делать! Я… я не знаю, как быть частью твоей семьи, все ведут себя иначе, чем мы, и я… не могу понять, как мы должны делать это. — Я тоже не знаю, как вести себя, чтобы быть твоей семьей, — признается Дариус, — И Эбервольф гораздо больше привык к другим зверям. Мы никогда не собирались быть идеальной семьей, как в книгах, Хантер. — Тогда… что нам делать? — Полагаю, что всем нам предстоит это узнать, — мужчина вдруг выглядит неловко, но он кажется полным решимости, когда раскрывает руки для объятий. Хантер колеблется. Это то, что делают семьи, верно? Обнимают друг друга. Но если он не должен руководствоваться этими стандартами, то, может быть, и не должен… Он хочет объятий? Ему требуется меньше секунды, чтобы понять, что да, да, он хотел бы этого. Он делает шаг вперед как раз в тот момент, когда на лице Дариуса появляется сомнение, и обнимает его. Они делали это всего несколько раз, но когда руки мужчины ложатся ему на спину, он думает, что это, возможно, одна из его любимых частей жизни здесь. Такой жест всё ещё кажется ему немного странным, особенно зная, что год назад это было бы немыслимо, но ему нравится, насколько это безопасно. Он никогда не чувствовал себя так в замке. Вскоре он чувствует, как Эбервольф присоединяется к объятиям, хотя с того места, где он находится, он может дотянуться только до их ног. Он украдкой кидает взгляд и обнаруживает, что Флэпджек выглядит довольным на плече демона. Изображение вызывает у него улыбку.   — Извини, что заставил тебя чувствовать, что ты должен извиняться за всё. Хантер фыркает. — Ты говорил мне не делать этого. Разве ты не противоречишь сам себе? — О нет, это извинение было необходимо, Маленький Принц, в отличие от тех. Со временем ты научишься различать их. Например… Одна из рук отрывается от его спины, и он внезапно чувствует, как его волосы взъерошиваются. — Эй! — Я не буду извиняться за это, — он слышит радость в его голосе. — Я думал, что сегодня мои волосы выглядели хорошо, — жалуется он, хотя на самом деле он не расстроен. — Ну, разве это не позор? Эбервольф смеется, и Хантер позволяет себе ухмыльнуться. Это похоже на то, что он искал во время всех своих попыток.   Он не думает, что сможет сразу же избавиться от этой привычки, к которой снова вернулся, но, возможно, они правы. Возможно, у них есть время учиться вместе.