Рутина

Чонгук презирает дилетантов. Он уже направлялся домой, когда пришло оповещение, что один из новеньких, между прочим, ему подчиненных, не справился с малым изгнанием. А ведь там был даже не бес, так, бесёнок! При правильно подвешенном языке с ним можно договориться мирным путём и даже не подвергать несчастного человека ритуалам. Но нет же, дал боженька Чонгуку тупых учеников. Припарковавшись, Чонгук не хлопает дверью только по одной простой причине — он ценит машину и не готов отдавать деньги за ремонт по причине своих расшатанных нервов. Осмотревшись и подкурив сигаретку, Чонгук сразу же вычисляет где засел бесёнок — пятый этаж, третье окно слева. Оно словно подсвечено изнутри, хотя сияние и не видно простым смертным. Он сминает сигарету, не сделав ни одной затяжки и с тяжелым вздохом поднимается по лестнице. С мелких пакостников из ада хватит и пошалить с электроэнергией. Дверь в квартиру не закрыта, и Чонгук бурчит себе под нос: «конечно, кто же будет соблюдать правила, для кого они вообще написаны, да, Субин-и». Он педантично делает три поворота в замке. Старом, древнем замке, которыми уже весь Сеул не пользуется. Где только Тэхён находит такие стрёмные места — вопрос поистине королевский. — Итак, — Чонгук откашливается и едва не падает от крепких объятий кинувшегося на него Субина, — что у вас произошло? — Ох ну наконец-то! — бесёнок в теле щуплого мальчишки лет шестнадцати звучит как-то подозрительно знакомо. — Хоть кто-то знакомый, Чонгуки, золотце, хоть ты скажи этому балбесу, что я свой, родненький, пусть притащит мне сосуд поудобней и заберёт, а мальчику надо проверить печень, кстати, я её подлатал, но хватит годков на десять не больше, а ему еще детей воспитывать- — Хосок, опять ты, — Чонгук вздыхает и достаёт телефон, чтобы отписаться Тэхёну, что пропажа нашлась, — нахера ты вообще свалил? Мы тебя трое суток по всему городу ищем с мигалками, а ты… — он оглядывается, со скептицизмом осматривая стены с обоями из манги, не самого пристойного характера. — А ты тут. У вас есть свинка? Или хомячок, хотя бы? Подойдёт и попугай. Чонгук спрашивает у удивлённых родителей, игнорируя вопли Хосока, что в свинью он в пятый раз не полезет. Если ничего не будет, то полезет и в камень — был короткий прецедент, закончившийся, правда, истощением беса, но тем не менее. — Полезешь, куда денешься, — Чонгук соглашается на хомячка-девочку и поворачивается к такому же ошарашенному Субину. — Слушай, мелочь, этот бес не то чтобы наш друг, считай его шпионом или типа того. Пользы ноль, но хоть и вреда тоже нет. — В смысле пользы ноль! — Хосок возмущенно брыкается в теле паренька. — А про прорыв на Итэвоне кто рассказал? А между прочим там было бы много иностранных жертв, а я что? Я помог! И благодарности ноль! Запихнули меня в декоративную свинку и держали в клетке, никакого уважения в этом вашем отделе УПЯ, никакого! Чонгук кивком благодарит за хомячка и с кислым выражением лица помогает бесу перебраться в новый сосуд. Ехать в отдел ему на ночь глядя совершенно не хочется, так что всю ночь придётся провести с не затыкающимся Хосоком. Он оценивающе смотрит на молчаливого Субина и прикидывает: сможет ли мелкий завести бесёнка или лучше не рисковать сразу двумя кадрами. — Субин-и, ты куда сейчас? — Чонгук подкидывает на ладони взвизгнувшего Хосока. — Закинуть это сможешь в офис? — Какое это, я бес. Бес! — Н-нет, — Субин нервно сглатывает, но хоть въевшуюся в подкорку работу выполняет без колебаний: проверяет пульс уже не одержимого мальчишки, читает завершающую молитву и освещает углы комнаты. — Чимин-щи назначил меня на ночь в архив двести пятого отдела, а он на другом конце города. Просил найти, э-э, упоминания… я записал, сейчас… — Да не надо, — Чонгук обрывает засуетившегося Субина, — раз Чиминще назначил, то я не буду его бесить, а в архив могу подкинуть, я там не далеко живу. Или ты на машине? Субин не на машине и с радостью соглашается, чтобы его подвезли. Попрощавшись с настрадавшейся от бесоёбия Хосока семьёй, Чонгук так же, пешком, направляется на улицу. — Так, эм, Хосок-щи- — Да просто Хосок, — перебивает Субина Чонгук и не замечает, как на ладони восторженно распищался хомяк, требуя теперь, чтобы его называли именно так — Хосок-щи. — Так, бесоёбина, не действуй мне на нервы. Это Юнги может быть Юнги-щи или даже Чимин, так и быть, а тебе напомнить сколько раз ты проёбывался? — Да не так и много, — хомяк недовольно перебирает лапками, ворочаясь в ладони, — ты мне лучше скажи, что у вас с Тэтэ, а то я так и не успел дослушать сплетни о вашем первом свидании. Чонгуку приходится очень сильно постараться, чтобы не сжать ладонь и не сплющить мелкого хомяка. Он пользуется тем, что залезает в машину, открывает дверь Субину, пристёгивается и заводит мотор — отвлекается как может, чтобы не отвечать на каверзные вопросы всяких бесов. С Тэхёном у них было первое самое прекрасное, самое лучшее свидание, где они сопливо держались за руки под столом, умилялись опадающим лепесткам роз и поцеловались у подъезда после ужина. Чонгуку в моменте было круто, а после как-то даже немного подташнивало от уровня сахара и романтики, которую довелось пережить. Понравилось ли все это Тэхёну — выяснить не удалось, потому что Хосок исчез. И они всем отделом начали искать беса, потому что потерю кадров надо фиксировать в отчете, а заполнять бланк и выяснять кто же проебался — никто не хотел. Дня у них было всего три, а сегодня начинался четвёртый. И раз Хосока нашёл Чонгук, то и оформлять все тоже Чонгуку. — Да блядь, — Чонгук, осознав ситуацию, от досады бьёт по рулю, — какого ты вообще исчез, Хоби? — Тупо вышло, — Хосок суетливо мельтешит по приборной панели, наслаждаясь своей компактной формой, — кто-то из мелких тренировался в ритуале развоплощения, а я его стебал. Ну и достебался, чо. — А мне теперь оформлять всю эту прорву бумаг, — Чонгук цокает и косится на посеревшего Субина, — найти бы того мелкого, кто лоханулся и заставить его исправлять ошибки, да, Субин-и, ты же знаешь, кто это сделал? — Ах, я могу и вот тут выйти, спасибо, Чонгуки-щи, никогда не забуду, как вы меня подвезли до архива и спасли на первом самостоятельном задании, — Субин скороговоркой проговаривает благодарности и выскальзывает на первом же красном светофоре, не беспокоясь, что его может придавить машина. — Ну что за мелочь пошла наглая, а, — Чонгук провожает взглядом шустро убегающий силуэт, но обещает себе не забыть этот момент. — Вот я в своё время! — Ты в своё время был еще хуже, — Хосок метко спрыгивает с панели и приземляется ровно на соседнее от Чонгука кресло. Пользуясь бесовскими приёмами, он подтягивает к себе ремень безопасности и прижимает себя к спинке. Выглядит презабавно. — Тебе напомнить, как ты развоплотил Юнги, когда они с Чимином трахались? Ему до сих пор припоминают этот славный инцидент на всех собраниях. — Да, ну бля, — Чонгук не может подавить улыбку — всё же это было смешно. — Нормальной документации отдела тогда не было, вот я и не знал в лицо всех демонов и полукровок, которые у нас работают. — Вот-вот, — Хосок шевелит лапками и пищит на каждой кочке, — сейчас ситуация не то чтобы лучше, но, по крайней мере, тех, кто живет в человеческой форме знают. А остальное приложится, — Чонгук выворачивает руль вправо, въезжая во двор, — так что там с Тэтэ? — Отъебись, — Чонгук ворчит и пытается рассмотреть номера того мудака, кто занял его парковочное место, — ты-то что, шаришь в любовных делах? — Я точно знаю только одно, чтобы решить проблему — её надо обсудить, а не молча переваривать в себе, о, — Хосок тянется крошечными лапками куда-то вбок, — вон там свободно, поверь мне, ты не пожалеешь, что занял это место. Чонгук скептично смотрит на единственное свободное место и, пожав плечами, паркуется. Сейчас ему хочется только одного — спать, спать и еще раз спать. Может быть выпить бананового молочка, чтобы восстановить потраченный ресурс, но потом — спать.

***

Утром Чонгук жалеет, что послушался Хосока. Он, во-первых, сразу же просыпается — сонливость смывает рукой, стоит увидеть, как его крошку машину зажимают с трёх сторон. А, во-вторых, мудака, который так сделал Чонгук знает. И знает очень даже неплохо — это тот самый бывший, с которым у Тэхёна не получилось расстаться по-хорошему, и он теперь трахает мозги всем и в частности — ему лично. — Хосок, я тебя ритуально сожгу, — Чонгук цедит слова сквозь зубы и прижимает два пальца к виску, надеясь избавиться от вспыхнувшей головной боли, — ты знал, что это места Богома, да? — Понятия не имел, — Хосок-хомяк сидит у него в кармашке на груди и счастливо перебирает лапками, пялясь на стоянку, — я просто увидел сложившиеся линии неу… э-э, судьбы, которые могут прикольно задать тебе вектор направления. Вы же для этого и держите меня, помимо прочего. Чонгук стонет и сдерживается от желания топнуть ногой. Он не пятилетка, которому отказывают в покупке мороженого, но ситуация всё равно раздражает. Выходов ему виделось несколько — широким жестом раздвинуть эти несчастные машины (превышение полномочий экзорциста), доебаться до Богома (нежелательно), забить и поехать на байке. Последнее кажется самым безболезненным вариантом, но тогда надо переодеваться, думать, как защитить хомячка и пытаться не опоздать на летучку… — Ай, похуй, — Чонгук решительно разворачивается в сторону дома. Тем более Тэхён неровно дышит к его байку, может это разбавит градус сахара в их отношениях. — Правильно-правильно, — Хосок довольно потирает лапками и это впервые на памяти Чонгука хомяк выглядит настолько коварно угрожающе, — я как раз видел у тебя там игрушечные очки для байка, на одной из игрушек. Не забудь мне их выдать. Чонгук не забывает. Он переодевается молниеносно и спускается из квартиры в подземный паркинг сразу на лифте, чтобы не тратить драгоценные минуты. Опаздывать отвратительно, но порой ситуация складывает так, что вариантов не остаётся. Чонгук скинет всю вину на Хосока и это даже прокатит — многое они в отделе перекладывают на бесовство. Работа такая, чего уж. Он уже и забыл насколько это прекрасное чувство рассекать улицы Сеула на байке — можно объезжать пробки, скользить по узким улочкам, слушать в спину свист и улюлюканье. Чонгук широко ухмыляется, наслаждаясь тем, как ветер обтекает тело. Он прибавляет ещё немного скорости и обгоняет коллегу на байке, даже не напрягаясь. Эффектно припарковавшись, подняв задним колесом волну пыли и крошечных камушек, Чонгук успевает как раз вовремя, чтобы встретить Тэхёна. — Привет, детка, подвезти? — У меня есть… о, Чонгукки, — Тэхён расплывается в сладкой улыбке, — ты сегодня нетипично. Случилось что-то хорошее? — Нашёл Хосока, — Чонгук стягивает шлем и машет головой, откидывая часть волос назад, — занял парковочное место Богома, не опоздал на летучку, — он поднимается с байка и стягивает перчатки, медленно приближаясь, — встретил тебя. — И поцеловал? — Тэхён кокетливо наклоняет голову и делает короткий шаг навстречу, прежде чем раствориться в поцелуе. Он обнимает Чонгука за шею и льнёт близко-близко, трепетно дрожа. — Хорошее утро. Лучшее за многие месяцы. — Полностью согласен, — Чонгук целует еще раз, в последний, перед тем, как приобняв Тэхёна за талию, направиться в сторону офиса, — надо чаще повторять такое. Тэхён довольно хихикает, прикрывая рот ладошкой и заводит разговор о Хосоке. Он забирает бухтящего хомячка, обещая тому самый тёплый домик, лучшее колесо и подружку или дружка, чтобы было не так уж и грустно. Они перекидываются шутками всю дорогу до лифта, в лифте и до самого стола — рабочего места Тэхёна. Он единственный кто сидит в кабинете, пока остальные работают в поле. — Сегодня будет что-то интересное? — Чонгук опирается бедром о стол и наблюдает как суетливый хомяк деловито изучает содержимое оставленной на ночь тарелки. — Кстати развоплотил Хо кто-то из мелких, ты уж найди и выдай наказание, не мне же заполнять эти чёртовы бумаги. — Никому не надо, — Тэхён отмахивает, разгребая папки на столе, выискивая что-то конкретное, — Юнги согласился замять дело, если мы перестанем его стебать. Так что никаких шуток про секс. — Досадно, как мы и без шуток про секс? — Чонгук наклоняется и ловит Тэхёна для сладкого поцелуя. Прерывает их деликатный кашель. — О, мелкий босс. — Будешь шутить про мой рост, и я распущу слушок, что у тебя короткий член, — Чимин отмахивается от прозвища картинным жестом ладони вбок, — и мне поверят, потому что я не могу врать. А соврать про твой кортик я могу, потому что не видел его, всё ясно? — Как скажешь, — Чонгук капитулирует, поднимая ладони вверх, — ты комплексуешь из-за размеров. Куда уж понятнее. — Тэхён, я передумал, — Чимин вырывает из тэхёновых пальцев папку за миг до того, как её успевает схватить Чонгук, — на это я поеду сам, а нашему самому лучшему работнику прошлого месяца мы поставим в помощники двух студентов. Субин, Ёнджун, ко мне. Чимин свистит им как собачкам, но Чонгуку не смешно. Он успевает уловить аромат высшего демона в той папочке, которую держит мстительный маленький босс и ужасно жалеет, что не умеет держать язык за зубами. — Тэхён, дело сто сорок шестое, — в голове Чимина звучат мстительные нотки и, судя по тому, как грустнеют глаза Тэхёна — заслуженно, — пусть наш учитель Чон покажет, как проводить трёхступенчатый обряд. И детки поучатся, и народу, как раз, достаточно. — Чимин, ты не можешь- — Могу, — Чимин помахивает в своих крошечных ладошках папочкой с высшим, — а, чтобы тебе совсем было грустно, тут — дитя Сатаны. Он вышел на экскурсию, заблудился немного и ему нужно помочь найти дорогу обратно. А у тебя — комок мутировавшего низшего болота, не способного к конструктивному диалогу. Удачного дня~ Чимин уходит, насвистывая весёленький мотивчик, а Чонгук с ненавистью смотрит на то, что ему предстоит сегодня. Если простыми словами — то ему предстоит копаться в мусоре, пока мелкий босс будет заседать во главе шикарного застолья.

***

Чонгук устало стирает пот со лба. Они с мелкими распутывают этот узел уже третий час, и не видно конца и края. Упёртые тупые низшие создания не готовы подчиняться одному, пусть и очень сильному голосу, и приходится читать божьи стихи всем вместе. Первые разы было особенно сложно, потому что мелкие путались, но на десятую попытку слова уже отскакивали от зубов. — Перерыв, — Чонгук смотрит на жертв — это какая-то община, секта, решившая, что поклонение Сатане сделает их жизнь лучше. Они провели ритуал призыва, всё как положено, с жертвоприношением девственницы, козла и трёх куриц несушек, но не учли, что на такие крики о помощи обычно приходят те, кто помогать не собирается. Пятнадцать слипшихся полуголых тел, и все одержимые. Чонгук закуривает и затягивается с особым удовольствием. В комнате и так всё провоняло серой, но сигаретный дым разбавляет приевшуюся тухлость. Мелкие уходят не слишком далеко, и Чонгук с интересом смотрит на то, как те ругаются. Они выглядят влюблёнными и напуганными — слишком милыми, чтобы их стебать. Это вам не Юнги с Чимином, от которых буквально сыплются искры в сторону от флирта. Нет, эти мальчики кажутся невинными и неловкими, боящимися сделать первый шаг, оступить- Чонгук присвистывает. Субин явно посмелее будет. Он притягивает Ёнджуна к себе за отвороты пиджака и грубо целует. Так кажется на первый взгляд, но Чонгук знает этот сорт парней — Субин действует напористо, но нежно. Это даже забавно, словно наблюдать за собой со стороны. Чонгук быстро достаёт телефон, делает фотку и отправляет в общий чат со словами: «с вас по сотке, Субин поцеловал первым». — Мелочь, — Чонгук кричит им через весь зал, заставляя отскочить друг от друга и испуганно оглядеться, — сосаться вам надо в более подходящем месте, а нам еще работать и работать. Отдохнули? — они синхронно кивают, и Чонгук чувствует себя немного отмщённым. — Тогда живо подтянули свои попки сюда!

***

Закончив оформлять сегодняшний восьмичасовой вызов на бумагах, Чонгук откидывается на спинку кресла и довольно потягивается. Не так он представлял работу экзорциста, когда в юные девятнадцать лет подавал заявку в высшую школу патриархов. Ему виделось, что надо будет спасать несчастных одержимых, бороться со злом и чуть ли не каждый день закрывать ворота в Ад. На деле все это… рутинно. Ненормированный график, отсутствие обеда, задержки в выплатах. Дьявол на быстром наборе «666», а вот Боженька не раздаёт свои контакты кому попало. Чонгук знает с сотню полукровок, которые работают то в больницах, то в офисах, то на пожарке, то у них; знает медиумов, дружит с бесами, подкармливает адского пса. Ненавидит одного конкретного ангела — слишком высокомерный и идеалистичный мудак, чтобы можно было терпеть его больше трёх минут в месяц. И обожает Юнги — одного из высших демонов, который решил остаться на земле во имя любви. Чонгук, пожалуй, поступил бы так же. Он смотрит на Тэхёна, зевающего и засыпающего на ходу. Может быть лепестки роз и сахар не так и плохо, с их-то чернушной работой. Хоть где-то должна быть романтика. — Тэтэ, — Чонгук бросает ему на стол папку с документами, — поехали ко мне. Сделаем заказ доставки, купим по дороге свечи, посмотрим кино и уснём, свернувшись клубочком. — Или может всё это и потрахаться, — Тэхён лучезарно улыбается и подмигивает, — розы и ароматизированные палочки — это хорошо, но я хочу полный комплект отношений. Ухмыльнувшись, Чонгук притягивает Тэхёна к себе также, как Субин притянул сегодня Ёнджуна, и с наслаждением сминает мягкие губы. «Всё включено» он может устроить.