Мечтать не вредно. Феникс

Мы опять в отеле. Все втроём, но Сэмми ушёл вниз, чтобы взять нам что-нибудь поесть. Может в этот раз ему удастся найти что-то лучше, чем дешёвое кофе без сахара в пластиковых стаканчиках. А если честно, то что плохого в этом кофе? Иногда оно навевает приятные, тёплые воспоминания. Я сижу на кровати Дина, натягивая на запястья рукава клетчатой рубашки. Его рубашки, которую я так бессовестно украла пару дней назад. Он заметил, но только лукаво улыбнулся, показывая моих любимых чёртиков в зеленоватых глазах. Мне кажется, только я вижу их. Когда он счастлив, когда смеется, когда хитро и пошло хмыкает — они появляются очень часто. Сам Винчестер ходит по комнате, разбирая вещи. Рукава закатаны до локтя и я снова любуюсь сильными руками, выпирающими венами. Он что-то говорит, шутит и кривляется, бросая мимолетные взоры на телевизор, крутящий идиотское тв-шоу. Этот охотник стал таким родным, что при любом возможном ударе в его сторону хочется подставить себя. Мол, бейте, убивайте, только меня, не его. Но встретились мы, к счастью, надеюсь, два идиота, желающих постоянно жертвовать ради друг друга и вставать на линию огня. Сейчас убийства вендиго, призраков кажется таким простым и таким спокойным делом. От простых поездок ночью на любимой импале я кайфую похлеще, чем наркоманы под дозой. Смотрю на Дина и вспоминаю его удивление, когда я наконец выучила заклятье изгнания демонов. Тогда слова просто отскакивали от моих зубов, голос звучал уверенно, но если бы не рука Винчестера, сжимающая мою ладонь, коленки бы дрожали не переставая. К этому просто нельзя привыкнуть: меня трясёт каждый раз, когда приходится убивать, каждый раз, когда мы сжигаем чьи-то кости или идём по тёмному лесу. Но почему мне нравится это? Скорее всего, потому что без постоянных погонь, крови и громкой музыки моя жизнь была бы скучной и однообразной. Вместо Дина, который бросается на меня со страстными поцелуями после каждой охоты, у меня был бы обычный муж, не стоящий ничего как человек. Вместо импалы какой-нибудь «жук» (как мой папа называл маленькие, «женские» машины). — Детка? Его голос опять вырывает меня из миллиона сложных, переплетающихся мыслей. Люблю его голос. Грубый, когда он кричит или пытается приказывать и хриплый, нежный, когда мы наконец-то остаёмся вдвоём. — Да, да, Т/и на Земле, — усмехаюсь я. Ему нравятся мои ответы, я знаю. — Устала? — спрашивает он, наверняка зная ответ, ведь мои глаза слипаются, а реакция замедлена раза в два. — Устала, — киваю я, а его ладони, огрубевшие от постоянного копания могил и начищения оружия, поглаживают мои колени, накрытые тонким пледом. — Я тоже. Сэма с едой мы, кажется, не дождёмся, — фыркнул мужчина, прижимая меня к себе. Я и не против. Своими объятиями он словно скрывает меня от остального мира и опасностей. А запах? Обожаю этот сандал, смешенный с ароматом леса. — Люблю тебя, — бормочу я совсем невпопад, целуя щетинистую щеку и погружаюсь в легкую дремоту, пока Дин с улыбкой что-то рассказывает мне.