Тысяча и одна осень

Глава 52. "Лучший спутник жизни для меня — это мужчина" Захмелевший от вина, Шэнь Цяо заснул прямо у Янь Уши на руках. В это время послышались звуки фейерверков. — Ну вот, А-Цяо, — проговорил Янь Уши, уже и сам захмелевший, — в новогоднюю ночь ты оставил этого достопочтенного одного. Он посмотрел на мирно спящего в его объятиях даоса, и рука не поднялась будить его. Лицо Шэнь Цяо в полумраке комнаты, освещённой лишь слабым светом нескольких свечей, казалось таким нежным, таким невинным. Его красивые губы сложились в улыбку, длинная чёрная прядь волос упала на нефритовую кожу. — Прекрасен... Прекрасен, как небожитель! — воскликнул пьяный Янь Уши, залюбовавшись даосом. — Шэнь, как можешь ты не замечать собственной красоты! И теперь вся она, без остатка, принадлежит этому достопочтенному, — Янь Уши взял свободной рукой чашу с вином, продолжая свой монолог. — Как же долго мне пришлось стучаться в эту каменную стену, в эту накрепко запертую дверь... И все равно твоя крепость пала и ты отдался мне без остатка, — довольный собой, Янь Уши сделал глоток вина. Снова послышались хлопки фейерверков. — Ну это и не удивительно: разве нашёл бы ты в этой Поднебесной кого-нибудь лучше, чем этот достопочтенный? Искуснее его в любви и боевых искусствах? Поэтому не удивительно, что ты без памяти влюбился в меня. Но с тобой, А-Цяо, этому достопочтенному ещё предстоит длительная работа, хоть ты уже и на верном пути. Кажется, что твою врожденную застенчивость мне не одолеть никогда. Но, быть может, это меня так и привлекает? Шэнь Цяо крепко спал и не слышал его. Заметив в уголках его рта маленькую рубиновую капельку вина, Янь Уши осторожно слизал её. Потом подхватил Шэнь Цяо на руки и перенес на постель. Он ни на минуту не отходил от даоса, будто зверь, который стережет свою добычу. Янь Уши постоянно гладил его лицо, касаясь нежной, шелковой кожи. Шэнь Цяо развернулся к нему во сне и обнял, продолжая спать. — Какой счастливый Новый год, этот достопочтенный, наконец, нашёл свою любовь, — пробормотал совсем пьяный Янь Уши и заснул. Шэнь Цяо смотрел в окно, наблюдая, как падает на землю чистый белый снег. Снег налип на ветви деревьев, создавая атмосферу невероятной зимней сказки. Одежды Шэнь Цяо были такими же белыми, как и этот снег. Чёрные пряди волос струились по телу, создавая приятный для глаза контраст. Даос так залюбовался зимним пейзажем, что не заметил, как в комнату вошёл Янь Уши. Глава Янь взял гребень и подошёл, чтобы, как обычно, расчесать эти чудесные волосы, спутавшиеся после сна, но не сдержался. Он приспустил ворот халата на даосе, обнажая белое гладкое плечо, и прикоснулся к нему губами. — Ммм, Янь Уши? — очнулся Шэнь Цяо. — Где ты был? — Ходил узнать, что на кухне приготовили на завтрак. — Хочу скорее выйти отсюда на улицу. Ладонь Янь Уши легла на его лоб. — Жара нет. Хорошо. Вчера этот даос проспал весь Новый год. "Проспал его в твоих объятиях, разве ты не рад?" — подумал Шэнь Цяо, но в ответ лишь улыбнулся. — Глава Янь, а у тебя есть дети? — неожиданно спросил даос. Янь Уши был ошарашен этим внезапным вопросом. — А-Цяо, если они у меня и есть, по крайней мере, этот достопочтенный о них ничего не знает. К чему ты вдруг спросил? — К тому, что... я постоянно думаю о том, что, возможно, ты в дальнейшем захочешь детей и семью, женишься и покинешь этого бедного даоса... — А-Цяо, если я когда-нибудь и женюсь, то только на тебе, — усмехнулся Янь Уши. — Знаешь, я уже давно пришёл к выводу, что лучший спутник жизни для меня — это мужчина. Что проку в женщине? Она ублажает в постели и рожает детей, но о чем с ней говорить? Разве сможет она выдержать все эти испытания, скитаясь со мной по всей Поднебесной, спасаясь от преследования Ян Цзяня? Нет, А-Цяо, я не нуждаюсь ни в женщинах, ни в детях — это лишняя головная боль. Мне нужен верный друг, воин, компаньон, если хочешь, который будет делить со мной не только постель, который разделит со мной мою жизнь (а моя жизнь — это боевые искусства). И этот человек — ты. Шэнь Цяо зарделся. — Но, в свою очередь, этому достопочтенному необходимо тебя спросить: не захочет ли этот даос оставить после себя потомство и жениться? — Нет, Янь Уши, я не собираюсь жениться и заводить потомство. Мои дети — это мои ученики. Разве ты не скучаешь по своим ученикам? — Нет, — просто ответил Янь Уши, — что по ним скучать? Они давно ждут нас в Лояне, это мы застряли здесь. А всяким девицам не даёт покоя красота этого даоса. — Янь Уши, ну хватит уже. Ведь ты гораздо красивее меня и ты... ты даже не стареешь... Глава Янь ухмыльнулся. — Наконец-то ты стал замечать красоту этого достопочтенного! — Я всегда замечал, просто никогда не говорил, — опустил глаза Шэнь Цяо. Янь Уши схватил его за руку и увлёк за собой. — Пойдём завтракать, а потом погуляем. Шэнь Цяо хотел выдернуть руку, чтобы не увидели другие люди, но глава Янь крепко держал её в своей. Ему, как всегда, было все равно на других. Городок был украшен по случаю празднования Нового года. На воротах были наклеены образы божества ворот и духов дверей, по древнему обычаю. Мелькали картинки с изображениями природы, небожителей и мифических животных. Это играло роль приманки для удачи во всех сферах жизни. Вездесущая детвора взрывала хлопушки и зажигала фонарики, а кто-то бросал в огонь куски бамбука, который, нагреваясь, громко хлопал. С помощью этого обычая, люди отпугивали злых духов. Шэнь Цяо печально подумал о том, что не может возжечь ладан на могиле родителей, но не хотел этими мыслями портить праздник Янь Уши, который крепко держал его за руку. — Глава Янь, может отпустишь? — Тебя что-то смущает, А-Цяо? — посмотрел на него Янь Уши. — Может то, что твой возлюбленный держит тебя за руку? Для этого достопочтенного никого вокруг, кроме тебя, не существует, почему же ты придаешь такое большое значение взглядам чужих людей, которые тебя даже не знают и которым на тебя плевать? Разве не ты собирался делить со мной не только ложе, но и жизнь? Шэнь Цяо покраснел. — Глава Янь, не стоит также забывать, что тебя ищут. Чем меньше мы привлекаем к себе внимание, тем лучше. — Не беспокойся об этом, с достопочтенным ничего не случится. Под ногами скрипел снег, который продолжал падать, не переставая. Волосы Шэнь Цяо уже все были в белоснежных хлопьях.