Тысяча и одна осень

Глава 55. "Этот бедный даос сам виноват, избрав себе в спутники подобного человека" Шэнь Цяо, сильно переживал, что после того, как он прошлой ночью поменялся с Янь Уши ролями, глава Янь охладеет к нему, так как даос не умел удовлетворять потребности другого человека. Но Янь Уши, впечатлившись новыми ощущениями, которые испытал в первый раз в жизни, наоборот, стал ещё больше бегать за ним, не давая даосу прохода. Они уже подъезжали к Лояну. Всю дорогу Янь Уши не выпускал ладонь Шэнь Цяо из своих рук. Даос почти лежал на нем и не мог присесть, потому что Янь Уши его не отпускал. Обжигая висок даоса своим горячим дыханием, он прошептал: — А-Цяо... — А-Янь... — также тихо, шепотом, ответил даос. После той ночи, Янь Уши несколько переменился к нему, стал более нежным. Это проявлялось во всем: в поцелуях, прикосновениях и в остальных, более глубоких, вопросах. Не смотря на то, что Шэнь Цяо нравилось это, порой, одержимость им Янь Уши пугала даоса. Вездесущая рука Янь Уши уже успела прокрасться к Шэнь Цяо под одежду. Шэнь Цяо легонько стукнул по ней. — Янь Уши... сколько же мне раз говорить: здесь — нет! Кроме того, мы скоро подъедем к Лояну. Иногда у меня возникает такое чувство, что, будь твоя воля, ты бы меня до смерти... Янь Уши усмехнулся. — А-Цяо, ну не до смерти, не преувеличивай. Но неделю-другую я бы с тобой из постели не вылезал. Этот достопочтенный, кажется, не на шутку влюбился, — не давая ему возможности ответить, Янь Уши закрыл его рот поцелуем. Долгим, нежным, глубоким. Шэнь Цяо издал тихий стон, расслабив губы и впуская его язык. Внутри все замерло и мурашки поползли по телу. "И этот бедный даос, кажется, тоже"... В голове Янь Уши, тем временем, роились различные мысли. "Что же я делаю... Нельзя так сильно привязываться к человеку, растворяясь в нем. А тем более мастеру боевых искусств, у которого целая куча врагов. Однажды это погубит меня"... Но он продолжал снова и снова целовать Шэнь Цяо и никак не мог остановиться. Губы его переключились на нежную, белую шею даоса. Шэнь Цяо запрокинул голову, щедро подставляя её под горячие поцелуи Янь Уши. Он снова издал тихий стон. Янь Уши не мог на этом остановиться, пытаясь обнажить новый участок тела даоса, приподнимая его одежду. Но тут повозка остановилась. Кажется, они приехали. Шэнь Цяо спохватился, поднявшись с Янь Уши, и смущенно начал приводить себя в порядок, облизав раскрасневшиеся губы. — Будешь облизывать губы — потрескаются на морозе, — заметил Янь Уши, проведя указательным пальцем по нежным, как лепестки пиона, губам даоса. Они приехали в самый разгар праздника фонарей. Город был украшен тысячами всевозможного вида фонарей. — Сегодня праздник, а у нас нет ни одного фонаря, — с досадой сказал Шэнь Цяо. — Я куплю тебе много-много фонарей, каких ты захочешь, — томно прошептал Янь Уши, прижав Шэнь Цяо спиной к себе и сомкнув руки на его плоском животе. Они пошли на рыночную площадь. Янь Уши снова крепко держал Шэнь Цяо за руку, будто боясь потерять, и ему было все равно, если на них, порой, пялились прохожие. Шэнь Цяо с увлечением рассматривал висящие вокруг фонари, он обожал этот праздник. В этот день люди отмечали первое новолуние в новом году, а дома украшали разноцветными огнями. Глазея по сторонам, Шэнь Цяо жевал маленькие сладкие рисовые шарики, которые положил ему в рот Янь Уши. Даос помнил, что по легенде, в эпоху Хань, в знак почтения к основателю буддийского учения, император приказал в этот день зажигать фонари у себя во дворце и в храмах, в знак уважения к Будде. Согласно другой легенде, один человек случайно убил священную птицу императора. Придя в ярость, император приказал сжечь всех людей в городе. Но одна из дочерей императора, успела предупредить людей о надвигающейся беде. Тогда каждая семья зажгла в доме фонарик, чтобы обмануть генерала. Генерал увидел, что вся земля покрыта морем огней и сообщил императору, что задание выполнено. Так, люди остались живы. Разнообразие фонарей на улицах изумляло. Некоторые из них были в форме животных: реальных и мифических. Бумажные фонари были покрыты разнообразными рисунками со множеством мифологических сцен. Шэнь Цяо мечтал сам сделать бумажные фонари, но, к сожалению, не было никакой возможности заняться этим, ведь сейчас они всего лишь странники, точнее, запутывающие свои следы, спасающиеся от императорской стражи, беглецы. Раздавались звуки различных музыкальных инструментов. Шэнь Цяо с интересом смотрел танцы с собранными из фонарей драконами и белым тигром, а также представление на ходулях под звуки янцина. Даос настолько увлекся, что едва не забыл об их истинном приезде в Лоян. Тысячи всевозможных фонарей были настоящими произведениями искусства. — Как мы найдём твоих учеников? — повернулся к Янь Уши Шэнь Цяо. В толпе он боялся звать его по имени, опасаясь, что кто-нибудь услышит и донесет. — Есть один постоялый двор, в котором мы договаривались встретиться, — ответил Янь Уши. Он резко прижал к себе Шэнь Цяо, обхватив его за талию, и прошептал: — Назови ещё раз А-Янь... Шэнь Цяо попытался вырваться. — Глава... Люди смотрят... — Ну и что? — бесстрастно отвечал Янь Уши. — Пусть смотрят! — он демонстративно развернулся к толпе. — Вас мучает вопрос нравятся ли этому достопочтенному мужчины? Да, ему нравятся мужчины! Вернее, один мужчина. Янь Уши принялся целовать Шэнь Цяо прямо на виду у изумленных прохожих. Раздраженный даос вырвался и побежал вперёд, сгорая со стыда. "Он никогда не изменится... Этот бедный даос сам виноват, избрав себе в спутники подобного человека"... Янь Уши вскоре догнал его, держа в руке два фонаря с изображениями уток-мандаринок. Утки-мандаринки считались символом любви и верности. Увидев фонари, Шэнь Цяо так обрадовался, что забыл обо всем на свете и злость растаяла, как утренний туман. — Глава... я тебя прошу, не устраивай больше эту показуху при людях, ты ведь знаешь, что я этого очень не люблю. Тем более, нам опасно привлекать к себе ненужное внимание... Янь Уши легонько ущепнул его за бедро, прошептав: — Ночью я тебе устрою такую показуху... А пока пойдём, поедим и погреемся в какой-нибудь таверне. Они вошли в первую попавшуюся. Шэнь Цяо действительно замёрз и почувствовал голод. Он был настолько голоден, что готов был съесть все, что угодно. На столе уже стоял горячий, дымящийся суп-лапша с куриными потрохами и перепелиными яйцами. Желтки яиц казались очень нежными, они так и просились в рот. Ноздри щекотал аромат имбирного соуса, приготовленного к рыбе. Янь Уши заказал ещё несколько блюд. Шэнь Цяо больше не мог сдерживаться и, присев за стол, напал на суп с перепелиными яйцами.