Тысяча и одна осень

Глава 59. "Мог ли этот человек врать, если он готов был пожертвовать своей жизнью?" В любом случае, Янь Уши терять было уже нечего. Шэнь Цяо поставил на кон свою собственную жизнь. Если императрица не прислушается к его словам, он может разделить участь главы Янь. Но почему она должна прислушиваться к словам какого-то даоса? Шэнь Цяо вновь распростерся ниц перед императрицей, в ожидании ответа. Он был готов разделить судьбу Янь Уши. Этот даос у Цзя Ло определённо вызвал симпатию. Его прекрасный облик и речи заставляли проникнуться к нему уважением. Императрица гадала, кем Янь Уши приходится человеку, который готов принять ради него даже смерть? Ненароком пришла мысль, что с таким пылом он мог защищать только своего возлюбленного. Но облик Шэнь Цяо был слишком благородным, поэтому Цзя Ло сразу же отмела эти мысли. — Даос, встань! — мягко сказала она. Шэнь Цяо приподнялся, но не смел смотреть в глаза императрице. — Определённо, в твоих словах есть истина и нет никаких доказательств предательства главы Янь, кроме слов одного человека, которые могли оказаться лживыми. Если этот человек оклеветал главу Янь, замыслив против нас недоброе, горе ему! Возможно, мы заключили под стражу друга, между тем, как настоящие враги находятся на свободе, замышляя заговор! Я поговорю со своим царственным супругом, чтобы выяснить все детали этого дела. Виновные должны быть наказаны, друзья не должны томиться в темнице! Ты благородный и бесстрашный человек, даос. Если твои слова окажутся верны, эта императрица и впредь будет прислушиваться к тебе. Шэнь Цяо низко поклонился, поблагодарив императрицу. Появилась надежда вытащить главу Янь из тюрьмы и восстановить справедливость. Но она все еще оставалось под вопросом. — Где ты был, Шэнь даочжан? — спросил Бянь Янмэй. — Наконец-то я добился аудиенции у самой императрицы! — воскликнул Шэнь Цяо. Ученики переглянулись. — Она обещала поговорить с императором по поводу Янь Уши, которого явно оклеветали враги. — Поразительно, красота Шэнь даочжана не оставила равнодушной даже Её Величество, — с улыбкой проговорил Бэнь Янмэй. Ученики тихо засмеялись. Шэнь Цяо покраснел. Несомненно, подобным шуткам они научились у Янь Уши. Шэнь Цяо оставалось только ждать. Поговорит ли Цзя Ло с Ян Цзянем и каким будет результат? Мысли об этом заставляли нервничать. Шэнь Цяо прекрасно знал, в каких отношениях состоял император с императрицей. Отказавшись ради любви к ней иметь наложниц, он был верен данной жене клятве. Зная это, Шэнь Цяо сделал ставку на императрицу, добившись аудиенции с ней. Она имела влияние на Вэнь-ди. И Шэнь Цяо не прогадал. — Кто такой этот даос, откуда он взялся и почему ты так слепо веришь его словам? — спросил Ян Цзянь. — Мог ли этот человек врать, если он готов был пожертвовать своей жизнью? Если у Янь Уши есть такие друзья, которые готовы отдать за него свою жизнь, значит он не так плох, как о нем говорят. И это действительно был один из наших сильнейших союзников. Был ли хоть раз этот человек замечен в измене? Почему ты доверяешь словам какой-то женщины, которая, скорее всего, просто оклеветала главу Янь, чтобы убрать сильного противника для организации настоящего заговора? — Не ты ли первая говорила мне, что от Янь Уши лучше избавиться, любовь моя? — напомнил ей император. — Да, но... Я просто испугалась... От каждого можно ожидать нож в спину, но все же, мы не можем так бездумно бросать в темницу наших людей, — ответила Цзя До. — Я склонна думать, что этот даос был прав и главу Янь просто оклеветали, чтобы навредить нам... Кто эта женщина? Я хочу лично поговорить с ней. Услышав о том, что заговор замыслил кто-то другой, а Янь Уши просто убрали, чтобы расчистить себе дорогу, Вэнь-ди начал заметно нервничать. — Она из секты Хэхуань... Как же её звали... — напряг память император. — Юань... Юань Сюсю? Да, вроде бы... — Дорогой, немедленно пошли за этой женщиной! Всем известно, что секты Хэхуань и Хуаньюэ соперничают друг с другом и не в лучших отношениях. Конечно же, Янь Уши могли просто оклеветать, а, возможно, против нас действительно замышляют заговор... Ян Цзянь прижал к себе жену. — Любовь моя, мы в окружении интриг и заговоров, я уже сам не знаю, кто нам друг, а кто враг... За этой женщиной я велю послать немедленно. Мне самому не терпится расследовать это дело, чтобы наши друзья не были несправедливо наказаны. Но Юань Сюсю не было нигде. Сколько бы её ни искали — женщина будто исчезла. — Вот! — сказала Цзя Ло. — Эта женщина сбежала, почуяв свою вину, это же очевидно! Ведь кроме её слов нет ни единого доказательства того, что этот человек замышлял против Наших Величеств дурное. Вели немедленно освободить его. Так, император Вэнь-ди подписал приказ об освобождении Янь Уши и о возвращении его имущества. Шэнь Цяо не мог поверить, что дожил до этого дня, что он победил. Слёзы брызнули из глаз, он уронил голову на руки, чтобы ученики не видели, как он плачет. — Шэнь даочжан, нужно немедленно поехать за учителем, — сказал Юй Шэнъян, — он больше ни минуты не должен оставаться в темнице. Мы даже не знаем, в каком состоянии сейчас его здоровье... — Да, конечно! — Шэнь Цяо уже вскочил со своего места и был готов к поездке вместе с учениками. Он не ел и не спал почти сутки, но даже не обратил на это внимания. У него была лишь одна цель — поскорее вытащить Янь Уши из тюрьмы. Когда Шэнь Цяо, в сопровождении учеников и тюремных охранников, вошёл в камеру, в которой держали Янь Уши, его глаза погрузились в абсолютную темноту. — Зажгите факелы! — прикрикнул Бянь Янмэй. Охранники спохватились и вскоре камера была освещена факелами. Здесь было очень тихо и только доносился звук капель воды, капающей с потолка в маленькую лужицу на сыром полу. Воняло сыростью и плесенью. Было очень холодно. Шэнь Цяо увидел в углу прикованное цепями тело. Руки безвольно висели, скованные цепями, голова была опущена вниз, лицо скрывали беспорядочно разметавшиеся волосы. — Глава Янь? — с опаской позвал даос. Ответа не последовало и Шэнь Цяо подошел ближе.Тюремщики инстинктивно попятились назад, они очень боялись этого, скованного цепями, демона. А когда услышали, что его сегодня должны освободить — окончательно запаниковали, ведь тяжёлые оковы с его рук и ног должны были снять именно они. — Освободите этого человека, именем императора, немедленно! — сказал Бянь Янмэй.