Тысяча и одна осень

Глава 157. "Мне снился такой ужасный, такой дурацкий сон" — Что случилось? Что стряслось с главой Янь?! — разыгрывая неслыханное участие, спросил Сан Цзинсин, когда Шэнь Цяо занёс Янь Уши в бессознательном состоянии на постоялый двор. — Только тронь его и я тебя убью! — прошипел Шэнь Цяо. — Шэнь даочжан, ну что ты такое говоришь! — воскликнул Сан Цзинсин. — Я сам переживаю за состояние твоего... друга. Подумал, быть может, понадобится моя помощь... — рука Сан Цзинсина легко, как бы невзначай, легла на плечо Шэнь Цяо, спустившись, и скользнув по его ягодицам. Но Шэнь Цяо этого не заметил, занятый состоянием Янь Уши. — Уйди, оставь нас! — Хорошо-хорошо, — ответил Сан Цзинсин, скрывшись за дверью. Вошёл монах. — Я взял у хозяина сухую одежду. Переоденься сам и переодень его. Видя, что даос мнется на одном месте, монах понял, что он испытывает смущение. — Вот мазь, которой не мешает растереться после ледяной воды. Схожу, принесу горячего вина. Несколько смущаясь, Шэнь Цяо раздел Янь Уши и принялся растирать его мазью. Глава Янь до сих пор не приходил в себя. — Глава Янь... Я не знаю, что с тобой случилось, но я сделаю все для того, чтобы ты поправился. Закончив растирания, он осторожно одел Янь Уши в сухую одежду, после чего переоделся сам. Тем временем, монах принес горячее вино. — Я не могу понять, что случилось... — проговорил Шэнь Цяо. — Почему это произошло? — Я не знаю, — ответил монах. — Вот вино. Напои его. — Глава Вэй! — окликнул Шэнь Цяо уже собирающегося уходить монаха. — В этом доме находится Сан Цзинсин — он очень опасен. Проследи за ребенком, прошу тебя. Я должен остаться с главой Янь. Монах кивнул. — Мальчик будет спать в моей комнате. Шэнь Цяо снова повернулся к Янь Уши, который пылал, будто раскалённая печка. У него начался жар. Шэнь Цяо набрал в рот вина, разжал сомкнутые губы Янь Уши и влил в него вино. Когда-то он точно также кормил главу Янь супом из баранины. Укутав Янь Уши потеплее, даос устроился рядом. За окном начал падать снег. Сгущались сумерки. Шэнь Цяо одолел сон, так как этот ужасный день окончательно вымотал его. Даос проснулся от того, что по его телу скользнула рука. Вначале Шэнь Цяо подумал, что это очнулся Янь Уши, но это был не он. Рука, совершенно бесстыдным образом, собиралась пробраться к нему между бедер. Кто это мог быть, кроме развратного Сан Цзинсина? В комнате было темно, поэтому Шэнь Цяо ничего не видел. Он схватил назойливую руку и сжал ее, препятствуя всеми силами проникновению дальше. К удивлению Шэнь Цяо, рука оказалась женской. — Кто это?! — разозлился даос. — Т-с-с, Шэнь даочжан, это всего лишь я... — раздался вкрадчивый голос Бай Жун. — Что ты здесь делаешь?! Уходи к себе! Шэнь Цяо старался говорить не слишком громко, чтобы не разбудить Янь Уши. — Шэнь лан, ну сдался тебе этот Янь Уши! Зачем ты бегаешь за ним? Он — мужчина. Он старый. Со скверным характером. Зачем он нужен тебе? А я — молода, хороша собой и могу родить тебе детей! — Я люблю его. Уходи. — Тебе кажется, что любишь, но разве ты когда-нибудь пробовал женское тело? Как можно узнать, что нравится, а что нет, даже не попробовав? Вот увидишь, переспав один раз с женщиной, ты поймёшь, что тебе действительно надо... — Уходи, — теряя терпение, повторил Шэнь Цяо. — Даже, если ты — обрезанный рукав, ты можешь провести одну ночь со мной, с тебя не убудет. Ну разве я этого не заслужила? Я люблю тебя, Шэнь лан, уже давно. Я мучаюсь, когда не вижу тебя. А сколько времени я представляла ночь с тобой! После откровенных речей этой женщины, щеки Шэнь Цяо начали наливаться краской от стыда. В этот момент Бай Жун прижалась к нему обнаженной упругой грудью. Шэнь Цяо впал в ступор, боясь даже пошевелиться. Воспользовавшись его растерянностью, рука Бай Жун скользнула ему про меж ног. — О, Шэнь лан, а ты совсем неплох... Шэнь Цяо будто парализовало. Им овладели паника и страх. Пользуясь этим, Бай Жун дала волю своим рукам. Слабый свет луны, вышедшей из-за туч и льющий свой свет в окно, упал на тело Бай Жун, проглядывающее сквозь раскрытый халат. — Шэнь лан, я хочу тебя... — прошептала эта женщина, наклонившись к нему и прикусила мочку уха. Лицо Шэнь Цяо стало багровым, но в темноте этого не было заметно. Издав томный вздох в предвкушении сладострастных забав, Бай Жун приподняла полы своего халата, уже собираясь оседлать Шэнь Цяо, но в это время послышался слабый голос Янь Уши, разговаривающего во сне. — А-Цяо... А-Цяо, не уходи, не оставляй меня... Шэнь Цяо столкнул Бай Жун с кровати. — Уходи! И больше никогда не входи сюда! Обиженная Бай Жун встала, подняв полы своего халата, будто специально выставив напоказ стройные ноги и упругие ягодицы. Ее босые ноги засеменили по полу к двери. — Обрезанный рукав... — проговорила она. Шэнь Цяо с трудом пришел в себя и ещё больше покраснел от стыда. Запахнув халат, он встал с постели и зажёг свечу, вернувшись к Янь Уши. — Глава Янь... Янь Уши открыл глаза: — Цяо... Мне снился такой ужасный, такой дурацкий сон... — Какой, глава Янь? — Что ты изменил мне. С женщиной. Шэнь Цяо вздрогнул. Краска, которая только было сошла с его лица, залила его с новой силой. — Что случилось? Я ничего не помню, — пробормотал Янь Уши. — Я не знаю... — признался Шэнь Цяо. — Ты упал в пруд. Ни с того, ни с сего... И едва не утонул. Янь Уши задумался. — Наверняка мне что-то подсыпали в вино.