Тысяча и одна осень

Глава 159. "Ты дрожишь, Цяо?" На крики выбежали монах и Шиу. Хозяин постоялого двора тоже все слышал, но побоялся выходить. Шэнь Цяо всеми силами пытался сдержать Янь Уши. Бай Жун продолжал смеяться. — Ты, воспользовавшись наивностью и невинностью Шэнь Цяо, совратил его! Но ему не нужен такой, как ты! Ему нужна женщина — молодая, умная, красивая, которая подарит ему детей! — Заткнись! — обернулся на Бай Жун Сан Цзинсин и залепил ей звонкую пощечину. — Не бей ее! — закричал Шэнь Цяо. — Что, защищаешь свою любовницу?! — ещё больше взбесился Янь Уши, которого едва не перекосило от гнева. Видя, что уже Сан Цзинсин вышел из себя, Бай Жун поспешила прикусить свой язык и больше никого не провоцировать. С Сан Цзинсином лучше уж точно не связываться. А ещё лучше — разыграть из себя невинную жертву, чтобы вызвать сочувствие Шэнь Цяо. — Уйди! — Янь Уши со злостью оттолкнул от себя даоса. Он был не в себе. — Глава Янь, — сказал Сан Цзинсин, — не лучше ли будет нам разойтись с миром? — Я уезжаю из этого борделя прямо сейчас! — закричал Янь Уши. — Слышите, вы, где повозка?! Плачу в два, в три раза больше тому, кто согласится увезти этого достопочтенного отсюда прямо сейчас! Конечно, своими криками они перебудили весь дом. — Я тут больше не останусь! А ты, — он посмотрел на Шэнь Цяо, — можешь оставаться с ними. — Глава Янь! — с мольбою простер руки Шэнь Цяо. — Не покидай меня!! — Правильно, Шэнь, пусть едет, а ты останешься со мной! — не выдержала Бай Жун. Сан Цзинсин залепил ей за эту реплику вторую пощечину. Шэнь Цяо бросился на защиту Бай Жун. Видя, что дело принимает дурной оборот и, сгорая от сумасшедшей ревности, Янь Уши выволок Шэнь Цяо на улицу. Только тут Бай Жун поняла, что придется серьезно объясняться с Сан Цзинсином, который испытывал к этому даосу тайные желания. Они ехали в повозке молча. Янь Уши был мрачнее тучи. Шэнь Цяо тоже поник. — Нет, если ты хочешь, я прикажу извозчику повернуть обратно! — наконец послышалась реплика от Янь Уши. — Нет, я не хочу... — тихо проговорил даос, обняв себя руками за плечи, будто ежился от холода. Он украдкой поднимал взгляд на Янь Уши и тут же опускал его. — Лучше бы я умер! — снова воскликнул Янь Уши. — Зачем ты вытащил меня из этого пруда! — Что ты такое говоришь, — испуганно сказал Шэнь Цяо. — Я не знаю, как мне жить, если тебя не будет... — Нет, она, наверное, права: тебе нужна молодая, здоровая женщина, которая сможет родить тебе детей! — Не нужна... Янь Уши говорил все это, чтобы услышать, как Шэнь Цяо начнет опровергать его слова. Даосу меньше всего хотелось обсуждать случившееся при монахе и этом ребенке. Он просто умрет со стыда! И так хватило позора. На его счастье, Янь Уши замолчал и отвернулся в сторону. — Да, я — старик! — через какое-то время начал свой монолог Янь Уши. — Значит, подыщи себе кого-то другого. — Глава Янь, хватит! — не выдержал Шэнь Цяо. Они снова замолчали. Был слышен только цокот копыт по обледенелой дороге. Янь Уши ушел глубоко в себя. Слова Бай Жун, такие острые, словно проклятые клинки, смоченные медленно действующим ядом, глубоко вонзились в самую душу. И правда: зачем он нужен Шэнь Цяо? Разве он не может найти себе молодую особу женского пола, возможно, из какой-нибудь секты боевых искусств, и создать с ней счастливую семью, детей? Пусть это будет не девчонка Бай Жун, но, со временем, может встретиться другая, которая расставит свои сети и заберёт Шэнь Цяо навсегда. Эта мысль разъедала душу похлеще самого изощренного яда. Эта мысль ужасала. Убивала. В первый раз в жизни, Янь Уши по-настоящему задумался о смерти. Если такое когда-нибудь произойдет, он не захочет с этим жить, просто не сможет. Видя, что Янь Уши ушел в себя, Шэнь Цяо не выдержал и легонько коснулся ладонью его руки. — Глава Янь... — Отстань! — со злостью отмахнулся от него Янь Уши. И тут повозка налетела на камень. Она так подпрыгнула, что все пассажиры кубарем скатились со своих мест. Шэнь Цяо полетел вниз, ударившись об сиденье, сверху на него полетел Янь Уши. Монах успел поддержать Шиу, чтобы тот не ударился. Янь Уши продолжал лежать на Шэнь Цяо, они смотрели друг другу прямо в глаза. Даос чувствовал его дыхание. Это сводило с ума. Ощущение близости с этим человеком. Только рядом с ним Шэнь Цяо чувствовал сладкую истому, разливающуюся по всему телу, дрожь и волнение, от которых кругом шла голова, будто он выпил кувшин грушевого вина. Как не хотелось, чтобы все это заканчивалось... Этот человек стал частью его самого, прирос, будто рука или нога, или будто одна душа вросла в другую, не смотря на то, что они были совершенными противоположностями. Лишиться Янь Уши значило лишиться части своего тела или души, стать инвалидом. И только рядом с ним Шэнь Цяо было хорошо и спокойно. Но даос знал, что никогда не сможет рассказать ему об этом. О своих ощущениях, о том, что чувствует сейчас. — Ты дрожишь, Цяо? — посмотрел на него Янь Уши. — Мне холодно, — ответил даос. Все, чего он сейчас хотел — чтобы глава Янь просто обнял его. Но Янь Уши поднялся, даже не подав руки. — Может, вернёмся на постоялый двор? Там есть, кому тебя согреть. — Учитель, давай я помогу тебе встать? — Спасибо, Шиу, я поднимусь сам. Шэнь Цяо сел на свое место и тяжко вздохнул. К середине ночи они добрались до очередного постоялого двора, чтобы отдохнуть с дороги и чтобы хоть немного отдохнула их измотанная лошадь. Янь Уши, на удивление, не стал ни есть, ни пить и сразу же отправился в отведённую для них комнату. Шэнь Цяо последовал за ним. В комнате было совершенно темно, лишь слабый свет луны посеребрил очертания предметов и фигуру мужчины, сидящего на кровати. Шэнь Цяо остановился посреди комнаты, не зная, что ему делать. — Цяо, скажи, зачем ты со мной? — раздался голос из темноты.