Тыквенный пирог и прочие хэллоуинские сладости

Ночь — это время для сна. Так сказал бы любой взрослый человек, только вот студенты уже давно об этом позабыли, их сутки длиной оборачивались в бесконечность либо из-за кучи домашки, либо из-за активной жизни (студенческой или личной). Конечно, до сна в такой ситуации уже нет дела никому. Но всё же есть в году один день, когда взрослые соглашаются со студентами. Это праздник, который вот уже несколько веков зовут Хэллоуином. Университет Вашингтона в Сент-Луисе потихоньку начал готовиться к нему с самого начала октября, поэтому к тридцать первому числу месяца кампусы уже пестрили оранжевым, а жуткую атрибутику можно было найти повсюду. Общежития студенты украшали каждый под себя. Хёнджин заранее купил ночники в виде небольших светящихся тыкв, купил паутину и кучу бумажных гирлянд с самыми разными узорами: от летучих мышей до колпаков ведьм. Джисон, конечно же, накупил самой разной тематической еды, которую справедливее будет назвать снэками: яблоки в карамели, карамельный попкорн, тыквенные маффины, конфеты и огромный пакет желеек (которые повторяли типичные Хэллоуину формы). Минхо же составил список фильмов для просмотра и заранее нашёл их на Netflix. Правда, его список был весьма специфичным: ”Фокус-покус”, ”Хэллоуинтаун”, ”Иствикские ведьмы” и так далее. Хёнджин собирался смотреть ужастики, поэтому тут же возмутился, попросив поддержки Джисона, но тому было вообще всё равно, что смотреть, а ещё он был парнем Минхо, поэтому сейчас Хёнджин с максимально недовольной гримасой пялился в экран компьютера Джисона, то и дело театрально вздыхая. Он не понимал, почему должен смотреть эту древнюю кринжатину вместе со всеми, когда эти ”все” были больше заинтересованны друг в друге, нежели в фильме. Хёнджин снова шумно выдохнул. — Да включай ты уже свой ужастик, господи, — закатил глаза Джисон. — Нашёл, что смотреть на ночь глядя. — Он недостоин быть ценителем прекрасного, — подытожил Минхо, похлопав Джисона по груди. Они лежали на кровати: Джисон на Минхо, а Минхо на Хёнджине, поэтому, чтобы встать и переключить фильм, Хёнджину потребовалось приложить немало усилий — никто из этих двоих не собирался приподниматься, напротив, они наваливались на него всем весом, придавливали к кровати, ведь так веселее. Хёнджин всё же кое-как выбрался и подошёл к компьютеру. Перед ним встал огромный выбор, он стушевался, парни сзади решили помочь ему с атмосферой и стали петь ”I Put A Spell On You”, Хёнджин закатил глаза и выругался. Он решил довериться рандому. ”Молчание ягнят”. Что ж, вполне неплохо, раньше у него так и не дошли до этого фильма руки, а теперь сама судьба предложила ему его. Хёнджин включил фильм на полный экран. Он вернулся на кровать, Джисон тут же ретировался из комнаты в коридор, а после на улицу под предлогом почти закончившегося поп-корна, которого, впрочем, хватило бы ещё на половину ужастика. Джисон не особо любил этот жанр, он искренне не понимал, что в нём такого нашли другие люди, и один бы не стал смотреть подобные фильмы никогда, но в компании друга и парня был готов потерпеть. В комнате был выключен свет для атмосферы, горели только ночники, и те лишь усиливали её. Сначала парни смотрели фильм в абсолютной тишине (не считая звуки из самого фильма), а потом Минхо стало скучно. Он посмотрел на сосредоточенного, практически затаившего дыхание Хёнджина, потом на окно и резко громко закричал. Хёнджин от неожиданности подпрыгнул вместе с попкорном в его миске. К счастью, попкорна действительно было не так много, поэтому генеральную уборку им делать не придётся. — Придурок! — выругался Хёнджин и со всей силы стукнул Минхо по плечу. — Я чуть не умер! Он схватился за сердце, которое действительно билось как бешеное. Минхо же бился в истерике. Подшучивать над Хёнджином — их с Джисоном любимое. Он стёр с глаз слёзы, и в тот же момент ему позвонили. Хёнджин остановил фильм и включил свет. Ну и шуточки, так и поседеть недолго. Из телефона Минхо он услышал женский голос — значит, это не Джисон. "Где он тогда так долго ходит…" — подумал Хёнджин про себя и взял телефон, чтобы позвонить ему, но надобность в этом отпала — Джисон вернулся их комнату. — Ого, — Хёнджин приоткрыл рот в удивлении, когда увидел охапку пакетов в руках друга. — А двери ты как открывал? — Так ногой, — сказал он так, будто это самая логичная вещь на свете, и бросил весь попкорн на свою кровать. — Понятно. Повлияй на своего парня, он меня до смерти напугал! Придурочный. Джисон засмеялся и мысленно дал пятюню Минхо. Мысленно, потому что тот был занят руганью с матерью, которая просила взять его сестру. Минхо планировал отдыхать, а не нянчиться. Он положил трубку и завалился на кровать Хёнджина. Мама привезёт Джессику через полчаса. — У меня есть идея на миллион, — Джисон прилёг рядом. — Раз у нас так много попкорна, устроим соревы. У кого меньше всего попкорна во рту поместится, тот идёт гулять с Джессикой. Проглоченный попкорн равен моментальному проигрышу. — Забились, — поддержал Минхо. — Так нечестно, ты же выиграешь! — возмутился Хёнджин Джисону. — Ну так попробуй обойти Минхо, — Джисон улыбнулся. — А вот и попробую. Джисон доложил в их огромную миску новый попкорн, а Минхо принёс на всякий случай поближе мусорку. Они расселись на кровати, и игра началась. Для них подобные глупости были чем-то привычным и воспринимались с чрезвычайной серьёзностью. Джессика иногда их видела и не могла перестать смеяться и глумиться над ними — даже она со своими подружками после школы таким не занимается. Застать однажды брата за игрой в ”Красный свет, зелёный свет” было полнейшей неожиданностью, она до сих пор при любом удобном случае припоминает это ему и Хёнджину с Джисоном. Большие щёки и большая любовь к еде — преимущества Джисона в этой игре, его победа — дело времени, это понимали все, но каждый раз соглашались в надежде, что смогут его обойти. Джисон знал, что не смогут, и знал, что потом он будет всё доедать, поэтому без опаски предлагал сыграть. К тому же, ему было интересно, кто проиграет на этот раз, потому что Минхо с Хёнджином менялись местами постоянно. В прошлый раз с дамплингами, например, выиграл Хёнджин. Хёнджин сидел прямо напротив Минхо, они смотрели друг другу в глаза, пока по одному добавляли себе попкорн. Джисон сидел поперёк них и думал, что с выбором еды в этот раз не прогадал, жаль жевать пока нельзя. Он посмотрел на время и понял, что скоро уже привезут Джессику, так что лучше бы им закончить, иначе Минхо засчитают техническое поражение, а этого допустить нельзя — у Джисона на этот вечер имеются большие планы. Он положил небольшую горсть попкорна себе в рот, которая каким-то чудом смогла туда поместиться, и взял телефон. Жульничать было нельзя, а то так и самому до становления нянькой на ночь недалеко, зато просить сдаться можно. Джисон открыл заметки и включил капс, Хёнджин закашлялся. От такого количества сладкого у него уже свело челюсть, а кожа щёк внутри давно стала шероховатой. Слюна беспощадно выделялась, а сглатывать её стало почти нереально, поэтому он стал давиться. Джисон отложил телефон и похлопал его по спине, Хёнджин выплюнул попкорн в мусорку, за ним с победной улыбкой от попкорна избавился Минхо. Хёнджин тут же побежал за водой, Джисон сказал ему что-то нечленораздельное и принялся активно жевать. Минхо позвонила мать, и он пошёл за Джессикой. — В следующий раз будем играть в мою игру, — Хёнджин запрыгнул на стол. — Я больше не смогу есть карамельный попкорн, — он заныл, Джисон заиграл бровями. В комнату вернулся Минхо с сестрой. Джессика была в наряде призрака — серое платье, серая, почти прозрачная накидка с капюшоном, белые колготки и серые балетки. Лицо у неё было выкрашено белым, а из-под капюшона торчал парик такого же цвета. Хёнджин посмотрел на неё, а потом на себя. Джессика же не сильно расстроится, если он пойдёт без наряда, да..? — Выглядишь потрясающе, Джесс, — сделал комплимент Джисон. — Хочешь попкорн? — Нет, спасибо. Мы идём за конфетами все вместе? — она посмотрела на парней. — Неа, — Минхо покачал головой и забрался на кровать к Джисону. — дядя Хёнджин настоял на том, что очень хочет пойти с тобой за конфетами. — Настоял? — Джессика прищурилась, смотря на Хёнджина. — У него ведь даже костюма нет. Ладно, я принесла краску и очки. Она села на кровать, противоположную той, на которой сидели Минхо с Джисоном, вытряхнула содержимое своего белого пакета-майки и позвала к себе Хёнджина. У неё был с собой аквагрим, оранжевым она закрасила всё его лицо, кроме зон вокруг рта и глаз — там она закрасила кожу белым. Джессика взяла в руки чёрный, чтобы закончить свою работу, когда сзади послышался дикий ржач. Парни правда пытались сдерживаться, хихикали в руку, но картинка, в которой Хёнджин в таком прикиде ходит по домам и просит конфеты, была сильнее их. Хёнджин стрельнул молнии из глаз в Джисона, что задыхался от смеха, и кинул в него тюбик синего аквагрима. Чтоб он со своими идеями… под кровать провалился. Минхо, впрочем, был не лучше — он покраснел как варёный рак, поскольку всё ещё давил смех, чтобы не смущать сестру. Джессика докрасила Хёнджину нос и повернулась назад. — С нами хотите пойти? — она наклонила голову. — У меня ещё много краски осталось. Минхо так вообще даже лицо красить не придётся. — Нет, Джесс, — Минхо стёр слёзы с глаз. — Нам надо будет убрать то, что дядя Хёнджин насвинячил, — он кивнул на пол, по которому всё ещё был разбросан попкорн. — Не без помощи дяди Минхо насвинячил, — Хёнджин закатил глаза и надел очки с тигровым принтом. К его счастью, стёкла в них были чёрные, так высока вероятность, что его просто не узнают. — Он мне брат, а никакой не дядя, глупенький. Ладно, пошли, пускай эти лузеры убираются, нам конфет больше достанется. Джессика накинула на плечи Хёнджину небольшой тигровый плед, и они вышли из комнаты. Хёнджин плёлся по улице за ребёнком. Ну почему именно тигр, почему не скелет, например? И белая, и чёрная краски у неё есть, да и скелет бы подошёл приведению, в которого нарядилась она. В отличие от тигра. Кроме того, скелет не выглядел так позорно. Просто пускай они не попадут в дом к кому-нибудь из преподавателей, иначе стыда он не оберётся. На практике всё было не так страшно, как Хёнджин себе представлял. Конечно, Джессика заставляла его кричать ”гадость или сладость” вместе с ней, но вряд ли это могло раскрыть его личность, особенно перед незнакомыми людьми. Обходя дома, он невольно вспоминал своё детство. Казалось, ещё совсем недавно они с Минхо точно так же выпрашивали сладости, а потом возвращались к кому-нибудь из них домой и съедали всё за просмотром мультфильма ”Это огромная тыква, Чарли Браун”. Да, детство было золотым временем, но и сейчас на свою жизнь Хёнджин не жаловался. Он постучал в дверь. — Не устала? Может, хочешь домой? — поинтересовался Хёнджин, пока ждал, когда им откроют. — Неа. У меня большие планы на сегодняшнюю ночь, — Джессика улыбнулась, Хёнджин улыбнулся ей в ответ. Нельзя лишать ребёнка праздника, заставлять её закругляться он не будет. Когда дверь открылась, Джессика выкрикнула: ”гадость или сладость”, а Хёнджин замер. Со, мать его, Чанбин. Повезло так повезло, ничего не скажешь. Джессика собирала в пакет конфеты, Хёнджин мечтал провалиться под землю. По Чанбину сохнет, наверное, весь их поток в университете, и Хёнджин не исключение. Относительно недавно Чанбин проводил вечеринку у себя дома в честь начала нового учебного года. Как и полагается, на ней было море алкоголя, которым, конечно же, упились все, в том числе Хёнджин, Минхо и Джисон. Пьяные они любили подшучивать и позорить друг друга, впрочем, как и трезвые. В очередной шуточной перепалке на улице Джисон выдал что-то вроде: ”А ты вообще на Чанбина слюни пускаешь!”, на что Хёнджин стал защищаться, мол, это не слюни, а самые чистые и искренние чувства. Чанбин же стоял неподалёку и слышал всё, поэтому подошёл к веселящимся парням. Хёнджин тут же протрезвел и дал дёру, а после этого случая стал Чанбина избегать, но судьба, как известно, жестока. — Хёнджин! — крикнула Джессика, он тут же отмер и посмотрел испуганными глазами на неё. Правда, она их не увидела из-за тёмных очков. — Пошли, говорю. — Хёнджин? — переспросил Чанбин, который не успел скрыться за дверью. То-то черты лица ему показались знакомыми. — У меня дома много конфет и тыквенный пирог, не хотите остаться на чай? — Мы только вышли, уже поздно, так что нам лучше поторопиться с остальными домами… — Хёнджин начал придумывать причины для отказа. — Но я хочу тыквенный пирог! — Джессика возмутилась. — Я куплю тебе этот пирог, пошли, — Хёнджин взял её за руку, чтобы увести от дома. — Да ладно вам, оставайтесь, — настаивал Чанбин. — Ты сам сказал, что уже поздно. Я дам вам столько конфет, сколько вы могли бы собрать за то время, пока сидели у меня, и отвезу вас домой. Пошли, — он позвал Джессику рукой. ”Не соглашайся, не соглашайся, не соглашайся”, — повторял в голове Хёнджин, но это было совершенно бесполезно. Какой ребёнок откажется от конфет и тыквенного пирога? Вот именно. Он вошёл в дом за Джессикой. Правила этикета подсказывали, что ему стоит снять солнечные очки в помещении, но чёрт возьми, как же ему не хотелось, чтобы Чанбин видел его глаза. Будь проклят, дурацкий грим тигра. Они сели на диван за журнальный столик в гостиной, Чанбин принёс пирог и конфеты, включил на телевизоре мультики. — Ты очки не будешь снимать? — поинтересовался он у Хёнджина. — Что-то с глазами? — Нет, просто… Я думал, что мы не задержимся у тебя. Хёнджин вздохнул и скрепя сердце снял очки. Главное не смотреть ему в глаза, и всё будет нормально. В конце концов, грим Чанбин и так видел. Чанбин улыбнулся и уточнил предпочтения в чае, а потом ушёл на кухню. — Я прибью тебя, — грозным шёпотом наругался Хёнджин на Джессику. — Нажалуюсь Минхо, и он тебя за воротник к стене приколотит. Я непонятно намекал на то, что не надо сюда идти? — А что такого? Ты не знаешь, что от доброты лучше не отказываться? Раз отказался, два отказался, а на третий уже всё, человек к тебе таким добрым не будет! — она надула губы. — Хёнджин, помоги мне, пожалуйста, с чашками! — с кухни крикнул Чанбин. — Раз ты такая добрая, вот ты и иди ему помогай, — таким же шёпотом Хёнджин обратился к Джессике. — Он звал тебя, вот ты и иди. Джессика столкнула его с дивана, Хёнджин посмотрел на неё испепеляющим взглядом. Ничего, он ей потом устроит. Он зашёл на кухню с опущенной головой, стараясь не смотреть на Чанбина. Надо было зайти в ванную и смыть с себя всю краску… Почему он раньше об этом не подумал? Хёнджин подошёл к столу, на котором стояли чашки, но чая в них не было. Чанбин встал рядом и начал разливать заварку. Хёнджин понял, что попал. Его позвали не ради помощи, а ради разговора. — Почему ты тогда сбежал? — словно прочитав чужие мысли, поинтересовался Чанбин. — Не хотел узнавать твою реакцию, — честно признался Хёнджин. Он уже достаточно наигрался в догонялки. — Ну и зря, — Чанбин пожал плечами и взял чайник, чтобы разбавить заварку кипятком. — Я так не считаю, — он нервно усмехнулся. — Правда? А если бы ты узнал, что ты мне тоже нравишься, не жалел бы потом? Хёнджин, кажется, перестал дышать. Он не понял, шутка это или ему действительно только что признались в чувствах, поэтому поднял свой удивлённый щенячий взгляд. Чанбин усмехнулся. — Чёрт, — Хёнджин повернул голову в противоположную сторону. Как он мог забыть о гриме тигра… — Да ладно тебе. Это круто, что ты так стараешься для сестры. И тебе идёт. Мило, — Чанбин поставил чайник на место. — Спасибо… Только это Минхо сестра. — Ну так тем более круто. И ты мне действительно нравишься, это был не пример. Знаешь, я почему-то думал, что мне придётся за тобой побегать, но твоё пьяное признание оказалось как никогда кстати. Хотя, после этого мне действительно пришлось побегать, ты ведь прятаться начал. — Прости за это. Просто… — Не надо, — Чанбин перебил. — Не оправдывайся. Я всё понимаю. Хёнджин закивал и наконец посмотрел Чанбину в глаза. Ему не стоило ругаться на Джессику, она всего лишь ребёнок, к тому же, по всей видимости, из-за неё и той глупой игры с попкорном отношения Хёнджина и Чанбина наконец начали обретать форму. Но перед Джисоном он извиняться не станет, он вообще им с Минхо не расскажет, что именно эта гулянка поспособствовала сближению, а то они сразу начнут, мол, вот видишь, мы знали, что всё так и будет, а ты не хотел идти. Хёнджин знает их как облупленных. Он считал Чанбина искусством, поэтому так отчаянно мечтал к нему прикоснуться. Сейчас они так близко, ему даже не придётся тянуть руку — просто приподнять. Но грим прибавлял тысячу к смущению и пятьсот к неуверенности, поэтому Хёнджин просто смотрел. А Чанбин был не из тех, кто ждёт у моря погоды, он легко делал первые шаги, вот и сейчас перенял инициативу на себя, прямо спросив Хёнджина, может ли его поцеловать, раз уж у них всё взаимно. Получив положительный ответ, он наклонился к нему и утянул в простой поцелуй, не трогая Хёнджина руками. — Понятно, чай не скоро, — Джессика ухмыльнулась и пошла обратно в гостиную. Хёнджин смущённо опустил голову в пол, Чанбин попросил его всё-таки взять свою кружку. По телевизору шёл мультик ”Это огромная тыква, Чарли Браун”. Это снова навеяло Хёнджину воспоминания о детстве. Он развернул конфету и положил её в рот. Совсем как раньше. Он бы сказал, что не хватает только Минхо, но нет, в этот раз он бы был здесь лишним. Хёнджин снова вспомнил про грим и спросил у Джессики, может ли он его смыть, или у неё есть ещё какие-то планы. Джесс дала добро, так что он быстро избавился от несчастного тигра в ванной. Хёнджин вернулся на диван и взял кружку с недопитым чаем. — Так, значит, вы встречаетесь, — подытожила Джессика, Хёнджин выпучил глаза, но в остальном пытался не выдавать свою реакцию. — Тогда почему Хёнджин не хотел сюда идти? Как-то нелогично, — она пожала плечами и взяла ещё один кусочек тыквенного пирога. — Мы встречаемся? — Чанбин откинулся на спинку дивана и посмотрел на Хёнджина. — Мы встречаемся? — переспросил Хёнджин и обернулся. — Мда, — Джессика разочаровано выдохнула. — Иногда я забываю, что среди парней-сверстников Минхо самая взрослая и разумная я. Парни засмеялись. В целом, она была права. Если сравнить её поведение с поведением Хёнджина и любого из его друзей — последние точно проигрывают. После чая они посидели ещё немного, досматривая очередной мультфильм, а потом стали собираться по домам — Джессика уже начинала засыпать. Как и обещал, Чанбин взял свою машину. Было решено сначала завезти домой ребёнка, а потом ехать в общежитие. Хёнджин отписался Минхо, что отвёз его сестру к родителям. Минхо ещё не спал, поэтому ответил ему почти сразу и сказал, что аквагрим, который они оставили в общаге, чтобы не таскаться с лишним грузом, Хёнджин возвращать ей будет сам. Хёнджин усмехнулся и выключил телефон. В тишине ехать было неловко, особенно когда чувство недосказанности между ними не покидало. Кто они теперь друг другу не понятно. Взаимная симпатия — это, конечно, хорошо, даже очень, но со статусом всё же стоит определиться, чтобы не мучиться. Они оба подбирали слова, с которых можно начать этот разговор, но не могли определиться вплоть до тех пор, пока машина не остановилась около ворот общежития. — Давай попробуем встречаться, — выпалили они одновременно, отчего опешили и удивлённо посмотрели друг на друга, а потом засмеялись. Значит, они поступают правильно. Хёнджин улыбнулся и потянулся к Чанбину, тот увлёк его в поцелуй. Он по-хозяйски протолкнулся языком в чужой рот, проходясь им вдоль щеки. Хёнджина пробрала дрожь. Он отстегнул ремень безопасности, чтобы прикоснуться руками к желанному телу. Если бы не центральная консоль, он бы приблизился к Чанбину вплотную — желание быть как можно ближе не поддавалось объяснению. Хёнджин вернул язык Чанбина на место и провёл своим по его зубам. Они могли ещё долго мокро целоваться, но решили оставить это на потом, в конце концов, уже ночь, да и у них впереди ещё целая жизнь. Чанбин чмокнул Хёнджина на прощанье, Хёнджин довольный вышел из машины. — Джессика здорово изменилась за ночь, — голос Джисона послышался где-то позади, Хёнджин вздрогнул. — У вас с Минхо хобби меня пугать? — он выдохнул. — Ну, типа. Слушай, ты с Джесс хотя бы немного погулял? — Да, конечно. Мы много домов обошли, она собрала целый пакет конфет. — Тогда ладно. Верю. А где очки и плед? Ей отдал? — Чёрт. Хёнджин понял, что оставил всё у Чанбина, а потом осознал. У него появился повод заглянуть к нему в гости. Что ж, пожалуй, этот Хэллоуин один из самых лучших за всю его жизнь.