Баю-баюшки-баю

Когда ты отчаянно нуждается хоть в каких-то звуках, в попытках не слышать, не слушать, не прислушиваться к тишине, лес молчит. Замирает, точно неживой, и ждёт, трепетно, будто тоже боится. Не стрекочут даже сверчки. Ты ждёшь, и ожидание медленно съедает тебя изнутри плотоядным червем. Затаилась в углу, почти напротив пустой оконной рамы, и смотришь на звезды. Они практически не видны сквозь густые кроны деревьев, и поэтому та, что бродит в глубине, без труда появится напротив, вырвавшись, как кошмар, из непроглядной тьмы. Ты боишься. До ужаса, до онемения пальцев и желания жалобно скулить от безысходности. Прикусываешь губу, жмуришься. Нельзя. Услышит. Найдёт. Придёт. Напрягаешь зрение, в тщетных попытках разглядеть хоть что-нибудь. Тьма. И тихий напев любимой с оскверненного детства колыбельной, что обязательно раздастся в ней, будет началом конца. Потому что не убежать. Не в таком состоянии, не в таком месте, не от неё Охотница Кажется, так она зовёт себя Анна Кажется, так её звали когда-то Ты плохо помнишь чужие рассказы, потому что мысли путаются, коченея от страха и ночного холода. Потому что тело напряжено до предела и вот-вот сломается само Без аккомпанемента. Сдаешься, позволяя себе вздрогнуть и жалкий обрывистый скулеж. Ты устала, ты загнана в угол и вот-вот потеряешь сознание. Тебе кажется, что слышишь её. Тихий шелест травы и рваной юбки, удары собственного сердца. Подпеваешь слабо и ужасно фальшиво, будто скулящий раненный волчонок, интуитивно отшатываешься, распахивая глаза, когда в пустой оконной раме появляется безразличная к судьбе очередной жертвы кроличья маска. Наверное, ты могла бы счесть этот напев прекрасным, если бы не пожирающий тебя страх, переворачивающий сознание воспоминаниями и фантомной болью в покрытых синяками запястьях. Но Какая Сейчас В самом деле Разница?..