Плетение дня и ночи

Он открыл глаза в темном месте, средь густого леса, и лишь яркий свет луны пробивался сквозь крону деревьев, освещая узкую тропинку. Она вела далеко, куда то за пределы клана, за пределы рода, возможно даже до самого замка темной владыки смертников. Но этому эльфу не дано было пройти по ней до конца. Он знал что где то там далеко находится охранная система. Нельзя постороннему зайти в этот клан, не дано и своему из него выйти. Ты свободен, но свобода эта ограничивается огромной клеткой, в ещё более огромном мире. -Мне стоило бы благодарить наш род за гениальность местных магов — инженеров Устройство, что перенесло его в это место было удивительной диковиной светлого рода. Миллионы подобных шаров раскинуты по всему лесу восточного клана, и при желании она переносило эльфа к любому своему сородичу. Так и сейчас круглый шар светился и крутился вокруг своей оси, намекая путешественнику что он готов к работе. Это место было гранью. Это был уже не город, но ещё и не лес. Была не территория клана, но и не территория охранной системы. Территория идеального баланса, и этот забытый всеми шар был якорем в тихую гавань уединения. Йохан направился по тропе. Тут слышался шум листвы, редкие взмахи крыльев и нечёткое сопение, кажется мелких зверьков. Осматривая каждое дерево, парень скоро остановился. Наверху виднелась крепкая ветка. Недолго думая, Йохан зацепился за нижний сучок и пару секунд спустя оказался у самой вершины. Тут, ещё находясь под потолком листвы, было гораздо светлее. Как миллионы светлячков, скользили лунные блики по воздуху, то пропадая, то возникая вновь. Любуясь ночным пейзажем, Йохан достал флейту. Пальцы ласково погладили хрупкую сталь, и, поднеся инструмент к губам, парень дал первые ноты. Десятки, они связывались в одну протяжную, живую мелодию. Не грустная, не веселая, не разная, не постоянная. Индивидуальная. Он назвал ее «Сентябрьская роза». Когда то такая росла возле его дома, и он, будучи ещё совсем ребенком, смотрел как она цветет и борется с холодом, как, когда то самая прекрасная женщина его жизни, боролась с проблемами и невзгодами. И даже на пике смерти играла, играла изящными пальцами на этой самой флейте, эту самую мелодию, которую после своей кончины ему подарила. Йохан играл много мелодией, и лишь эту любил до глубины души. Настолько что эгоистично играл только для себя, не позволяя никому услышать то, что стало кусочком его души Такая короткая, она закончилась, не успела пройти и минута. Закончилась и несколько секундное блаженство сменилось шумом леса. Йохан задумался о том что мог бы сыграть что нибудь другое, но почему-то не хотел тревожить послевкусие любимого звука. Он просто сидел и слушал, теперь уже тишину. …и резкий хруст. Уши этого народа слышали даже мельчайшие шорохи. Вот почему сейчас парень, быстро спрятав флейту, вскочил на ветке, оглядываясь кругом. Но было темно, и теперь уже тихо. Какое то время, Йохан сосредоточено вслушивался в эту наиграную тишину. Мгновенье спустя он вскинул руку, высыпав тысячи золотых искр, которые зависли в воздухе, освещая все кругом. Но ничего не было. Спустя пару секунд, парень выдохнул и опустил ладонь, а с ней потухли и все искусственные звёзды. -Перенервничал. Домой пора. Он тут же спрыгнул на землю и отправился к шару. Однако, уже прикасаясь с холодной диковинке, он невзначай обернулся, и его уставшему, сонному воображению, показалось что из лесной глуши на него смотрело два ярких синих глаза