Я бегу по траве

Я бегу по траве, И трава мне царапает ноги. Вместе с кровью из ран тревоги Вытекают, как клюквенный сок. Я лишь тоненький колосок, Уносимый порывами ветра. Ветер грубый, глухой, и ни метра Не видать в его алом дыму. Я потеряна, я не пойму: То закат ураганные ленты Разукрасил пожаров пигментом Или рваная мертвая плоть? Я пытаюсь себя уколоть, Ущипнуть, камнем сбросить с обрыва, Тщась узнать: моя личность фальшива Или весь этот грёбаный мир? Ветер — грубый, глухой — возопил В торжестве. И, вспоров мое брюхо, Вынув органы, скинув их мухам, Нежно, ласково обнял. И сам, Уподобившись алчным жукам, Вгрызся в тело, в сосуды и вены, Иссушая, пуская гангрену Хризолитовым смрадным пятном В капилляры. И тут же на дно Утянул пустотою, как камнем. Дно зияет лакуной. никак в нем Не найти ни себя, ни фотона — Лишь химический дух мефедрона. Я вдыхаю. Исступленно, скоро. В горле жжет, будто воздух и порох Обратились друг другом в момент. Стоп, о чем я? Ведь воздуха нет. Темнота есть, есть образы мыслей, Полумертвых и жалких. Есть числа, Что приветствуют близость конца. Отражение мое без лица. Есть давление и тихая злоба. Есть ли воздух? Не знаю такого. Здесь ни воздуха нет, ни травы, И ничто не царапает ноги. Пустота растерзала тревоги И меня заодно. Ну и пусть. Сверху — ветер, закаты и дуст. Снизу — я, снизу мрак. Равнодушие. Снизу мягко, уютно и душно, Как гельминту в гниющей кишке. В его личном дефектном райке.