Сборник драбблов КРД.

Куда бы не направлял шаг степенно неторопливый самурай в фиолетовом клетчатом одеянии, всегда он заходил, заходит и будет заходить в эти маленькие и в меру дешевые ресторанчики близ разных окия. Он знает - в таких ресторанчиках нет лишних ушей, нет любопытных взглядов - всё внимание зевак обращено лишь на подрабатывающих тут гейш и майко. А значит, никто и не заметит тут пропажи двух-трёх болтунов, прожигателей жизни и папашиного капитальца. И в очередной раз исполняя приказание своего господина, неутомимый самурай решил остановиться именно в таком заведении захолустного городка, провинциального до мозга костей каждого из его жителей. Дверцы ресторанчика были открыты настежь - показатель гостеприимства и дань этому жаркому и душному вечеру. Бумажные фигурки-обереги были недвижимы. Это воплощение суеверий не остановит реальной опасности... Как же душно. Ни ветерка. В такой духоте запахи очень быстро расползаются и будто бы ещё больше сгущают воздух - подумалось самураю, который поморщился от такого резкого для его чувствительного обоняния запаха острой еды не первой свежести, однако пересилил себя и вошёл в тень ресторанчика, сразу же оказавшись в кажущейся больше, чем на самом деле зале. Люди, сидящие на татами за низкими столиками перед сценой, переговаривались вполголоса, создавая тот самый, совершенно особенный гул толпы. Казалось, они ждали начала чего то. Не желая выбиваться из общей массы, господин присел за ближайший свободный столик и позвав официанта, заказал чай. Внезапный звук, будто удар по струнам цитры, заставил всю многочисленную публику умолкнуть, в ожидании смотреть на невысокие деревянные помостки. Господин, поднёс к губам свою чашечку, отметив необычное, не замеченное им раннее любопытство к выступлениям гейш или даже проституток. Второй удар по странам - и на помостках появилась высокая и стройная, даже худоватая фигура девушки в пышном, многослойном кимоно. Третий - она вновь замерла, будто куколка, в неестественной, но оттого не менее грациозной позе. Четвертый - она присела на одно колено, незаметно достав из-за широкого пояса веера. Цитра запела, звуки лились под пальцами невидимого музыканта рекой, пробуждая самые разные чувства, отражаемые танцем девушки на сцене, таким быстрым, чувственным, незабываемым. Веера летали над её головой, находили тонкие и верткие, тут же захлопывающие или раскрывающие их со внушительной - уж самурай то знал о тугости некоторых вееров - силой пальчики. Танцовщица чуть ли не летала, широкие рукава кимоно хлопали и делали её похожей на экзотическую птицу - яркую и быструю. Распущенные светлые волосы разметывались по плечикам, подлетали после каждой ужимки, прыжка и очередных па девушки. Но вот кульминация - взрыв мелодии и танцовщица замерла, лишь веера колебались в её руках. Ещё пара секунд и зал взорвался аплодисментами, благодарная девушка убрала веера и низко поклонилась. А после, неуверенно, будто бы на ощупь, начала пробираться назад. Толпа шумела, толпа ликовала, любовалась ею, вспоминала особенно понравившиеся моменты ее танца, разумеется громко обсуждая всё это между собой. К столику самурая с низко надвинутой на лицо шляпой подошёл официант, осведомляясь, не хочет ли он заказать чего то ещё. - Нет. Кто эта девушка? - А, господин, вы про нашу танцовщицу? Это единственная ойран соседнего окия, Нанако-сама. - Часто тут выступает? - Каждый день - пожал плечами официант. - Ойран пляшет на потеху толпе каждый день? - И правда, его одолело непонятное и несвойственное ему любопытство... - У нас мало кто пользуется услугами гейш. В основном приезжие. Так что наверное, без этого окия не прокормиться. Самурай кивнул, показывая что понял, и вновь безучастно отвернулся, предпочитая официанту содержимое своей чашечки. Какая уж ему разница, почему она танцует тут? Всё равно всё эти лодыри перемрут завтра от лезвия его катаны, насыщая его голод, с молчаливого разрешения его хозяина. На следующий вечер он вновь появился в ресторанчике, незадолго до очередного выступления этой Нанако. В голове, покрытой длинными бордовыми волосами, медленно плыли размышления о том, как же следует в этот раз поступить, какзабаррикадировать выход как можно более незаметно для этих глупцов? Чтобы ни один дрожащий трус не выскользнул живым из злополучного заведения. Повторив свой неизменный заказ - чайник чая - степенный господин в низко надвинутой, закрывшей лицо шляпе, вновь сел недалеко от выхода. Зачем ему вообще думать о таких мелочах? Он догонит любого, кто попытается сбежать, сломает любое укрытие. Три пары глаз сверкнули на этом мертвенно белом лице. Какая то паранормальная красота дышала этим лицом, этими шестью багровыми глазами баз радужек и зрачков, с одной лишь надписью на средней паре - "Первая высшая луна". Лёгкий голод по человеческой плоти и крови лишь усилит, увеличит его нечеловеческую силу и скорость, так что ни одному не обученному дыханию, безоружному против него смертному, не причинить ему вреда. Жалкая, ничтожная в его шести глазах толпа зашепталась - на сцену засеменила уже известная ему девушка с цитрой в руках. Она дождалась тишины, бесшумно села и заиграла, перебирая тонкими израненными пальцами струны инструмента, извлекая из него тонкие, отзывающиеся в душах звуки. Жаль только его душа уже столетие горит синим пламенем в аду - усмехнулся шестиглазый самурай. Незачем медлить, он знает за чем пришёл. А девчонку оставит на потом. Десерт. Внезапный тихий запах, пьянящий не хуже саке и европейских вин, ударил ему в нос. Запах... Запах крови. Редкой, сладкой крови. Он втянул носом этот чарующий аромат, точно ищейка, рыская всеми тремя парами бордовых глаз по этой толпе, ища алмаз среди гравия. Взгляд резко приковала девчонка - по корпусу цитры текла алая кровь, пропитывая её кимоно. От неё так сладко пахло. Что за совпадения. Ну теперь уж точно медлить нельзя, да и он не сможет сдерживать себя. Со зловещей клыкастой улыбкой, самурай снял мешающуюся шляпу, откладывая её на край стола, и бесшумно подсел за столик к какому то толстому мужчине, от которого не слишком хорошо пахло. Положив руку, внезапно ставшую когтистой, на его горло, господин, не дожидаясь когда толстяк отреагирует, свернул ему шею. Наслаждение разлилось по его телу, от макушки до пят. Первое убийство всегда самое славное... Но хватит мелочиться. Пора уже показать этим зажравшимся людишкам истинную силу. Встав во весь свой громадный рост, самурай бесшумно достал из ножен катану. Несмотря на его осторожность, на него обернулся какой то щуплый старикан, и издал громкий полувздох, перед тем как его голова отделилась от тела, а горячая, зловонная для самурая кровь полилась ручьём. Кровь, брызнувшая на других впереди сидящих людей, видимо тоже не осталась незамеченной, ведь их тела тронула предсмертная судорога, а плетеные татами залила красная, отдающая металлом жидкость. Самурай входил во вкус: как долго эти людишки не будут обращать внимание на смерти ближних своих в угоду своему спокойствию и наслаждению девчушкой на этой поганой сценке? А она сама? Не видит, как тут режут её верных слушателей словно свиней? Может, он недостаточно близко подошёл к ней? Ему захотелось узреть гримасу отчаяния на этом безукоризненно заштукатуренным под белизну личике. Перед тем как он вопьется ей в горло и будет пить, пить, пить её неожиданно редкую кровь... Порадует ли она его попыткой сбежать, или может, предсмертным визгом? А то её собратья умирают больно тихо. Никакого веселья. Он тут же пнул ногой сидящего впереди всех этих трупов мужчину, заставляя того сложиться вдвое, и шумно закашляться. Схватил за редкие волосы, приподнял без особого усилия, жадно вгрызаясь в его шею. Острые клыки помогли в этом - один укус, и он прокусил артерию, заставляя горячую кровь хлынуть в горло, течь по точеному белоснежному подбородку, впитываться в одежду самурая. Мужчина отчаянно дергался в его руках, предсмертно хрипя. Люди стали постепенно оборачиваться на странные звуки сзади, а увидев что там происходит, в панике отходили к стенам, стараясь слиться с ними, стать невидимыми для шести глаз этого демона! Кто то вскрикнул от ужаса, когда он отшвырнул истекающее остатками крови, ещё тёплое тело своей жертвы прямо в гущу толпы, заставляя и са мых невнимательных обратить внимание на себя. В его большой ладони сверкнул клинок катаны, его слух уловил мольбы какого то человека рядом с ним. Взмах рукой, и голова наглеца покатилась по полу, пока труп грузно сползал по стене на пол. Животный страх, обуявший пока ещё живых людей, заставил их молчать, оцепенеть в ожидании своей участи. Он прорубал их тела с особым удовольствием, без какого либо труда отделяя конечности, забрызгивая кровью и внутренностями людей, себя, столики, татами, стены, сцену... Очнулся он уже стоя посреди этого кровавого мессива. Под звуки цитры. Девушка, словно бы не видя и не слыша всего этого кошмара, который учинил посетитель, невозмутимо продолжала играть окровавленными пальцами, раздирая их все больше. Демон с интересом в шести глазах подошел к ней, проведя по белому личику окровавленной рукой, оставляя красный след. - Они все мертвы. Осталась только я. Подожди пожалуйста пока я доиграю - грустно улыбнулась девушка, освещаемая луной. Молчаливо демон и играющая только для него девушка с окровавленными руками и лицом находились друг напротив друга: он стоял, вытянувшись во весь свой громадный рост, а она сидела на помостках с прямой спиной и гордо поднятой головой. Русые волосы давно уже вытрепались из причёски, изысканный макияж смазался рукой демона. - Зачем только ты убил всех их? Это же непрактично. Ты бы насытился и двумя-тремя, ну может пятью... Как мне лучше сесть? Чтобы тебе удобнее было прокусить мне горло. Не успела она договорить, как громадная по сравнению с ней рука поднялась и ухватила за русые локоны, заставляя девушку чуть приподняться на коленях, запрокидывая голову. Тихо шипя от неприятного натяжения волос, девушка ослабила воротник, приоткрывая белоснежную кожу ключиц. Завороженный изящными косточками под гладкой тонкой кожей демон пару секунд рассматривал открывшееся его трём парам глаз зрелище. Какое то неясное чувство зашевелилось в его груди, спустилось ниже... Но он подавил его, переводя взгляд на тонкую длинную шею, поставляемую под последний укус в её жизни. Он приник к ней холодными губами, прямо туда, где билась неутомимая жилка пульса... Очаровывающий, пьянящий аромат не столько её крови, сколько её по-женски прекрасного тонкого тела заставлял демона задыхаться в этом странном, неведомом чувстве. Принуждал прижать её к себе, поднять на руки, прижать к губам израненные, сочащиеся кровью пальчики, облизывать их, посасывать эту сладкую жидкость... Девушка тонко выдохнула, обмякая в его сильных, когтистых руках. Её даже слишком хрупкое и лёгкое тело теперь было в полной его власти. Демон не сомневался ни мгновения после того, как устоял перед соблазном выпить всю кровь этой Нанако. Он возьмёт её с собой, и поселит в своей хижине. Пускай ждёт его с миссий, помогает по хозяйству... Играет на своей цитре в конце концов. Что там ещё женщины делают обычно? Он не знал. Особо и узнавать не хотелось в этот момент. Сейчас он хотел как можно скорее вернуться в уже так давно покинутый им дом, где обычно демон пережидал солнце между бесконечными походами. В этой спешке он даже забыл забрать свою шляпу с того столика. Лучше бы ему успеть до того, как его ноша проснётся. Демон прыгал по деревьям с болтающейся на плече девушке. Нанако была как всегда спокойна, даже когда он заявил, что отныне она будет жить с ним: - Мне ещё нужно будет время попривыкнуть к дому. Я же не вижу его - улыбнулась она ему - И за продуктами я сама не смогу ходить. Но буду ждать тебя тут. Кокушибо промолчал на такое. - Тебя зовут Кокушибо? - Да.