Смотря сквозь призму цвета

             Родители уехали вечером в пятницу, а это значит, что Казуха как минимум целый день будет без них. Победа.       Сейчас же суббота. Да, день учебный, но уроков, благо, было мало и школьник довольно скоро оказался дома, где мог вдоволь насладиться тишиной и покоем. Можно полениться, не чувствуя при этом угрызения совести и не слушая ворчание родителей.       Но, несмотря на своё желание ничего не делать, некоторые домашние задания требовалось сделать сейчас, хотя-бы ради аттестации.       Казуха вздыхает и встаёт из-за стола, за котором сидел ранее и переписывался с друзьями. Он спокойно идёт на кухню, берёт чистую кружку, включает чайник и ждёт, пока вода закипит. В месте с этим юноша берёт чайный пакетик, который кладёт в всё ещё пустую кружку.       Школьник ещё позволяет себе залипнуть в телефоне, полистать ленту соцсетей, но какие-то крики на лестничной площадке отвлекают его от этого занятия.       Светловолосый встаëт со стула, даже не дождавшись пока чайник закипит, и направляется к входной двери, дабы посмотреть, что там происходит у неизвестных ему соседей.       На подходе к двери Казуха прислушивается ещё раз, отчётливо разбирая женские крики вперемешку с юношеским голосом, что срывался от хрипоты. Вроде и знакомый, но понять кто школьник не может.       И вот, момент истины. Каэдэхара слегка приподнимается на носочки, прислоняясь лицом к холодной металлической двери и украдкой, стараясь не дышать, смотрит в глазок. Каково его разочарование, когда он успевает увидеть лишь закрывающуюся дверь, которой громко хлопнули от злости.       Школьник ещё немного смотрит на лестничную площадку, наблюдает, может пройдёт кто, но безрезультатно. Пусто. На кухне раздаётся звук кипящего чайника и Каэдэхара идёт пить чай, а после уже садиться за уроки.

***

      Отвратительный день, по-другому Скарамучча не может его описать. Ещё вчера ему передали эту идиотскую тетрадь по биологии, в которой противным почерком была поставлена твёрдая двойка, а сегодня биологичка прямо при всём классе позвонила матери.       Райдэн всеми фибрами души чуял, что дома его ждёт очередной выговор, может даже выставят из квартиры с фразой «подумай над своим поведением».       Школьник идёт не спеша, пиная мелкие камушки на дороге носом своих потрëпанных кед. Ему совершенно не до разговорчиков друзей, что звали его куда-то сегодня. Скарамучча думает только о том, как поменьше схлопотать от матери.       За всеми своими размышлениями он не замечает, как доходит до дома в котором живёт и с тяжёлым вздохом достаёт ключи. Домофонная дверь поддаётся с усилием, противно скрипя на своих старых металлических петлях.       И вот… Ему осталось пройти пару лестничных пролётов, всего-то четыре этажа, и он будет стоять напротив квартиры в которой живёт.       Скарамучча вставляет ключ в замочную скважину медленно, тихо, так же стараясь провернуть его, дабы не быть услышанным.       — И какого чëрта?       Не получилось. Мать стояла в коридоре, встречая сына. Её взгляд был холодным, лицо серьёзным и ни одна лицевая мышца не дрогнула на её лице при виде собственного отпрыска.       — Привет, ма. — тëмноволосый сразу же прячет взгляд, стискивает лямку портфеля на своём плече.       — Тетрадь, — командным тоном буквально требуют у мальчишки. — Немедленно.       Это было страшнее всего, когда глава их небольшого семейства Райдэн, так холодно и невозмутимо смотрела на сына.       Женщина нетерпеливо ждёт, когда ей покажут тетрадь. Да, она всё равно уже знает о двойке Скарамуччи по биологии, но желает увидеть это своими глазами.       — У тебя вообще есть в голове мозги? — Райдэн Эи каждый раз отчитывала, ругала парня за любые плохие оценки. — Ты вроде не умственно отсталый, чтобы двойки по биологии приносить, — её тон становился более громким. — И как ты вообще посмел скрывать это от меня?!       — Да не ори ты на меня, задолбала! — Куникудзуши не выдерживает сам и первым переходит на крик, стискивая ладони в кулаки, впиваясь короткими ногтями в кожу.       Но не долго длился его небольшой бунт. Крепкая, хлëсткая пощёчина прилетает прямо по аккуратному личику темноволосого мальчишки.       — Не смей повышать голос на мать, — Райдэн старшая всегда была такой строгой. Как уж воспитало её прошлое поколение. — Пошёл вон!        Вот оно. Как Скарамучча и думал — его вновь выставили за дверь чтобы он подумал над своим поведением. Классно, ничего не скажешь.       — Да и к чëрту мне сдался этот дом! — школьник хватает свои вещи, в спешке натягивает куртку и отступает к входной двери. — Да иди ты! — голос срывался на крик скорее от злости и обиды вместе. — Ненавижу!       И с этими последними словами Скар хлопает массивной дверью, как можно скорее скрываясь с лестничной площадки. Лишние глаза ему тут не нужны. В след он услышал лишь громкое, но сухое «Позорище».       Его желание отдохнуть в свои законные выходные к сожалению не исполнилось. Это было в принципе ожидаемо, но маленькая нить надежды была.        Скарамучча выходит из подъезда, хлопая металлической дверью, что издаёт отвратительные звуки, и садится на скамейку рядом. Он снимает перчатки и тут же убирает их в карман, а после достаёт телефон и включает его.       Нехотя он заходит в чат с друзьями и читает новые сообщения. Он думает пару секунд: скитаться в полном одиночестве по холодной улице или же потерпеть безудержную болтовню своих друзей, зато в тепле и уюте. Выбор пал на второй вариант. Может, ему даже кофе по доброте душевной сделают.

«дети синьоры»

Скарамучча:

Я иду. Только сейчас освободился.

Люмин: О, замечательно то как! Тарталья: Как обычно, у меня. Ждём тебя.       Соврать определенно лучше, чем сказать правду. По крайней мере для Скарамуччи это так. Нет у него желания рассказывать свои проблемы в подробностях друзьям. Спасибо, сам справится. Ему ещё жалости в свой адрес он хватает.       Юноша встаёт со скамейки и идёт в направлении дома Тартальи. Маршрут туда он уже давно выучил наизусть. Скарамучча идёт не спеша, размышляя о чём-то важном.

***

      Через десять минут он подходит к подъезду и вводит код на домофоне. Его темноволосый помнит прекрасно. Возможно, из-за того, что приходит сюда достаточно часто.       Скарамучча заходит в подъезд и смотрит на обшарпанные стены и идёт к лифту, вызывает его и, когда тот приезжает, заходит в него. Он нажимает на нужный этаж и ждёт, пока лифт поедет.       Лифт был маленьким, с разбитым зеркалом, на котором написано что-то чёрным маркером, и тусклым, почти неработающим светом. Где-то на потолке были приклеены жвачки, а некоторые кнопки попросту выпали или же были вверх ногами. Запах в этом маленьком помещении был разным.. то запах какой-то стухшей еды, то ещё что-то. Как повезёт в общем-то. О, ещё одна из особенностей лифта — он останавливался не постепенно, а сразу и резко. И, если задуматься, можно испугаться.       Юноша, правда, не знает, на сколько ездить на этом безопасно, потому-что скрип дверей доверие не шибко внушал, но это явно лучше, чем подниматься на восьмой, мать его, этаж пешком.       Когда лифт остановился, спасибо что на восьмом, а не между этажами, Скарамучча выходит из лифта. Он идёт к знакомой двери и звонит в звонок, ожидая, пока кто-то ему откроет.       И ему открывают. Синьора.        Синьора — высокая светловолосая девушка, что вечно носит платья с высокими каблуками или сапогами. Она учится в колледже и на год старше. В компании её все называют «мамочкой» не только из-за возраста, но и из-за восхитительного умения готовить.       Синьора на первый взгляд может показаться странной, холодной и подозрительной, но, если с ней достаточно сблизиться, она откроется и покажет совершенно иную, скорее противоположную её строгому виду, сторону — добродушную и заботливую.       — О, Скарамучча. Пришёл наконец-то. — говорит девушка, смотря на друга и ухмыляясь. — Мы тебя уже заждались, снимай куртку и иди в гостиную. Сегодня мы там.       Темноволосый вздыхает и кивает, смотря в след уходящей фигуре. Он снимает куртку и обувь и смотрит в зеркало, поправляя одежду с перчатками и прическу.       Скарамучча идёт в гостиную и привычно рассматривает уже практически родные обои и картины, что висят на серых стенах. Или не серых. Он не знает. У Тартальи уютно. По крайней мере в гостиной уж точно. Там можно сесть на диван и расслабиться, отдохнуть и слушать фоновую болтовню друзей.       Они, кажется, что-то понимали, но виду не подавали, не спрашивали и не вмешивались. Скарамучча благодарен им и делает то же самое. Он знает, что у каждого есть свои проблемы, но не лезет к ним с расспросами. Если те захотят рассказать — он выслушает. Но даже затрагивать эту тему не будет.       Темноволосый заходит в комнату и видит Синьору, удобно устроившуюся на диване, Тарталью, что сидел в телефоне и активно с кем-то переписывался. Люмин почему-то не было.       Неожиданно сзади кто-то налетает на Скарамуччу и тот дёргается от испуга. Неожиданно слышится смех и уже глаз дёргается от злости. Люмин.       Люмин — подруга детства, одноклассница Скарамуччи и Тартальи. Она чуть ниже Синьоры и с похожим оттенком волос, но чуть темнее. Также самая старшая, не считая Синьору. Девушка часто носит юбки с тëплыми свитерами в холодную погоду и высокие сапоги на небольшом каблуке. Темноволосый даже не уверен, когда в последний раз видел её в чем-то другом.       Скарамучча может её описать как чрезмерно тактильную девушку, по крайней мере для него, не привыкшему к любому виду касаний, уж точно. Она очень эмоциональная и общительная, вечно рвётся пойти куда-то, лишь бы не сидеть дома. Но несмотря на это, она является круглой отличницей и частенько помогала своим «любимым» друзьям на контрольных.       — Блять, Люми, — недовольно шипит Скарамучча на подругу, — я же просил, не делать так! — он вздыхает, трёт переносицу и зло смотрит на девушку, что хихикает.       — Бу-бу-бу. — дразнится Люмин, продолжая злить друга. Она лохматит волосы Скарамуччи и парень не успевает и слова вставить, как его перебивают.       — Ну-ну, Люмин, он же сейчас от ярости взорвётся, — шутит Тарталья и поднимается со стула, где сидел ранее. Он подходит к Скару и улыбается. — Ты посмотри, вроде маленький такой, а злости то сколько в нём.        Тарталья. Наверное, этот человек единственный, что бесит Скарамуччу больше всего. Парень с оттенком волос чуть темнее Люмин. Носит он постоянно разную одежду и темноволосый даже не старается её запомнить. Вроде как, чаще всего, Тарталью он видит в светлых толстовках и брюках, пока обувь какие-то кроссовки или кеды.       Тарталья из богатой семьи и обычно компания собирается у него, ибо и место есть, и родители уезжают с младшими куда-то. Назвать Аякса ответственным можно, но с натяжкой. Он скорее всего тот самый, кто научился списывать или сдаёт все в последние сроки. Тарталья, по субъективному мнению Скарамуччи, разгильдяй, шутник и на месте ему ровно не сидится. Часто, даже очень, пропадает на тусовках, каких-то мероприятиях, на которые тащит своих друзей, а после те вытаскивают его из очередной передряги или драки, в которую он влез.       — Тс-с, ну оставьте ребёнка в покое. — спокойно просит Синьора, которой просто надоело за этим наблюдать.

***

      Скарамучча не заметил за разговорами, как быстро пролетело время. Очнулся он только тогда, когда уже стемнело. Но за то время хотя-бы смог отдохнуть и расслабиться в компании друзей.       Юноша медленно подошёл к подъезду и начал набирать код домофона. Он тихо зашёл в подъезд и начал рассматривать серые шершавые стены. Скарамучча по максимуму старался оттянуть время, чтобы не возвращаться домой. Слушать очередной скандал по поводу того «где ты шлялся?» не хотелось от слова совсем.       Когда Скарамучча подошёл к двери, он принялся искать по карманам ключи и благо нашёл их. Юноша всеми фибрами души надеется, что его мать или на работе, или спит. Он медленно вставляет их в замочную скважину, стараясь делать это бесшумно, поворачивает и открывает дверь, что противно скрипит, но хотя-бы тихо.       Темноволосый заходит в квартиру и оглядывается по сторонам. Сердце на секунду пропустило удар, когда чуткий слух уловил какие-то звуки, но, кажется, показалось. Свет Скарамучча не включает. Опасно.       Он тихо снимает обувь и верхнюю одежду и вешает это всё, а после аккуратными и бесшумными шагами доходит до двери своей комнаты, медленно открывает и заходит, прикрывая дверь, также тихо.       Скарамучча облегчённо выдыхает, чувствуя, как быстро бьётся его сердце и скатывается вниз на пол по двери, зарываясь пальцами в волосы. Дверь хоть и не закрывалась, но уже было хорошо.       Кажется, повезло.       Его комната на самом-то деле была ничем не примечательна. Голые стены, что некогда были увешаны разными плакатами его любимых групп и исполнителей. Мать сорвала их месяц назад из-за очередных неудач в школе. Словно обезличила эти идиотские стены как и собственного сына, оставив одну сплошную пустоту.       Ничего лишнего, лишь мебель для учёбы и сна, чёрные плотные шторы, шкаф с одеждой и пара полок, на которых стояли книги и учебники. Хотя, наверное, стоит отметить статуэтку, что стояла на полке. Недавно Скарамучча убил несколько часов, чтобы с горем напополам склеить её каким-то дешёвым суперклеем, после очередной ссорой с матерью.       Темноволосый в полной темноте быстро переодевается, стараясь не шуметь, запинается пару раз за собственные ноги и ставит телефон на зарядку. Утром его ждёт либо очередной скандал на тему "где он шлялся и почему не вернулся к ужину" или же просто игнорирование всех проблем.       С этими мыслями Куникудзуши наконец-то ложится спать, обнимая руками и ногами половину одеяла, сворачиваясь в клубок.