Ma chère, tes yeux sont comme des étoiles...

Сколько он помнил, Наталья всегда была такой. Такой... Непонятной. Она уходила и возвращалась, говорила правду не стесняясь и не лебезя перед самим Достоевским. Говорила и ощущала себя на равных, прошлое не упоминая. Будто не было той кровавой Рождественской ночи, где именно Щербакова всех и перебила, а после этого, вся в крови и слезах, в одном лёгком подранном платьице, босиком, прибежала к нему по морозу. Он ещё долго дивился удаче девушки — не получить обморожение в такой холод это удивительно. От мыслей его отвлëк скрип собственного стола. Расслаблено вытянув ноги, сидя в кресле, Фëдор Михайлович Достоевский, глава организации ‹‹Крысы мëртвого дома›› бессовестно прокрастинировал, вспоминая и давясь воспоминаниями. А что, работы он проделал немало, отдых, в компании прекрасного пейзажа и ароматного чая, заслужил. И пусть только Гоголь к нему сунется — Гончарова на него натравит. Ну, а почему бы и не натравить? А то сидит себе спокойно, чаи ему подаëт, да блеет: «Господин!..» Щербакова была интересна не только как личность (хоть этот критерий играл немаловажную роль!), но и способность еë была феноменальна. Подумать только, остановить время, или состарить человека, или вообще отнять его время и жизнь одним мановением изящной ручки — было ей под силу. Так и работница хорошая, добросовестная, язык за зубами держать умеет, ситуацию оценить трезво может... Золото, а не сотрудник.