Проснёмся утром вдвоём?

      Отражение в зеркале продемонстрировало Адриану его кислое выражение лица, к которому прилипли тяжелые влажные пряди. Неприятно стекавшие по подбородку капли воды холодили, переходя на кожу шеи и путешествуя дальше. Хотя вряд ли это могло стать большей проблемой — он уже насквозь промок.       Он опустил взгляд вниз и его брови пораженно поползли вверх — за несчастную минуту-две под ним успела растечься лужица приличных как для размеров квартиры и грозилась уплыть в труднодоступные места. Но усталость до того сильно давила на плечи Адриана, что он смог лишь понуро вздохнуть и продолжить стоять на месте. Ни о какой уборке речи не шло — нашкодит ещё больше, соответственно и убирать ещё больше.       На очередной раскат грома за окном Адриан лишь измученно выдохнул.       Неудивительно, что в такой проклятый день разыгралась соответствующая погода. Природа будто насмехалась над его очередной неудачей с работой.       И почему никого не интересовал даже репетитор китайского? Потому что ничего кроме смазливого личика и навыков фехтования у него не было, а совмещать полноценную физическую подработку и учёбу в университете, чтобы поддерживать стипендию, у него не было возможности. А ведь нужно было на что-то жить.       Он перевёл немигающий взгляд в сторону окна — темно, а на улице ещё зябко и сыро, он ощутил на себе. И тот самый холод пробрался не только до его костей, но и души. Иначе почему он так стремительно падал в пучины отчаяния?       — Адриан, как хорошо, что ты дома! — что-то яркое и светлое мелькнуло близь него. — Ты прости, что я вошла без разрешения, но и тебе стоило хотя бы прикрывать дверь, не говоря уже о замках! До дома, боюсь, не добегу, а на улице ужас вместо погоды. О, у тебя тут скоро будет собственная Сена.       Маринетт ворвалась в его квартиру — сердце — словно спасательный круг. Она как лучик солнца, разгоняющий тучи, вопросительно уставилась на него голубыми глазами, завлекательно склонив голову в сторону.       Её влажные от дождя волосы, последовав движению голову, открыли участки кожи манящей шеи. Адриан не сразу понял, что Маринетт так же насквозь вымокла. На локте у неё свисал большой рабочий рюкзак, а сверху расположилась её лёгкая осенняя курточка, тоже мокрая. Через уже полупрозрачную блузку просвечивался её не то персиковый, не то желтый бюстгальтер, но это был вопрос третьестепенной важности.       Важным было другое. Адриан порывисто заключил Маринетт в крепкие объятия, желая согреть. Желая согреться. Он обхватил её талию и притянул к себе так близко, будто хотел вжать её тело в своё. Вторая рука зарылась в её волосы, прижимая голову к своему плечу. Его лицо зарылось в макушке Маринетт, а в нос ударил едва уловимый запах её шампуня, смешанный с лёгкой ноткой осеннего дождя.       Её объятия были одним из лучших лекарств.       Не сразу, но он ощутил ответное тепло на своей спине. Надо же, на улице такой мороз, а ладони Маринетт всё равно обладали поистине ободряющим теплом. К их ногам свалились вещи, которые она держала, и Адриану даже захотелось отпихнуть их как можно дальше, чтобы быть к своей любимой как можно ближе. Он хотел ощущать её полностью.       — Что-то случилось, Котёнок? — ладони Маринетт ободряюще поглаживали его спину сквозь промокший блейзер, и Адриан в ответ смог промычать только что-то нечленораздельное. — Ты заболеешь, если мы так и дальше будем стоять. Тебе нужен душ.       — Тебе тоже, — лениво протянул Адриан и оставил несколько поцелуев на макушке Маринетт, отчего та приятно дёрнулась в его руках. — Но, если честно, всё, чего я хочу — обнимать тебя.       — А я очень хочу, чтобы никто из нас не болел, — слегка ворчливый голос Маринетт заставил губы его растянуться в лёгкой улыбке. — Обещаю, мы сможем пообниматься позже.       Она всё-таки отстранилась от Адриана, от чего из его лёгких вырвался вздох недовольства. Маринетт быстро закрыла дверь на замок и убрала в сторону свои мокрые вещи с прохода. Быстро скинув тёмные сапожки, она так же подобрала скинутую Адрианом куртку и перекинула себе через локоть вместе со своей. Адриан поражался её активностью в таких обстоятельствах, но это было тем, что всегда его в ней восхищало.       — Совсем продрог… — Маринетт вновь вернулась к нему, обхватив ладонями его лицо, и после её слов он заметил, что действительно подрагивал. — Значит, первый в ванну идёшь ты, возражения не принимаются.       С этими словами она приподнялась на цыпочках и оставила на носу и губах Адриана по обжигающему поцелую, после чего проследовала в ванную. Свободной рукой она принялась собирать волосы в подобие пучка, открывая обзор на свою соблазнительную спину. Но конструкция не выдержала и вернулась в исходное положение. Из их уст одновременно вырвался вздох: у Маринетт — негодования, у Адриана — разочарования.       — Пожалуйста, оставайся на месте, чтобы не наследить ещё больше, — выкрикнула Маринетт из ванной комнаты. — Я сейчас принесу полотенце и тряпку.       Адриан слегка усмехнулся — у него не было никакого желания сдвигаться с мёртвой точки, только если не к ней. Но слово Леди — закон, и он послушно остался на месте. Пелена, застилающая глаза, медленно сошла, и у него появилось желание хотя бы подвигать головой.       Его взгляд прошёлся по квартирке-студии. Совсем небольшой, но вмещающей собой всё необходимое, а самое главное по очень приятной цене. Отделанная в винтажном стиле, однокомнатная квартира находилась на последнем этаже пятиэтажного дома с выходом на крышу. Очень удобно, как для человека, ценившего свободу и личное пространство. Захотел — вышел, подышал свежим воздухом, насладившись вечерним Парижем. Или устроил романтическое свидание со своей девушкой.       Но, как бы там ни было, чаще Адриан проводил вечера с Маринетт у неё дома — он мог поклясться, что её розовая комната была ему почти как родная. Потому что иногда дома было несколько одиноко. Но не когда здесь была Маринетт. С ней всё приобретало совсем иные краски.       Она вышла из ванной с тряпкой в руках и полотенцем на плече. Напялив последнее на голову Адриану, Маринетт, подмигнув ему, принялась суетиться по его квартирке, чтобы как можно скорее устранить последствия непогоды.       Справедливости ради, ему очень хотелось сказать, что это квартира была так же и Маринетт — она знала здесь практически всё. Начиная от того, где расположились все приправы (хоть и было их совсем немного), заканчивая знаниям того, что не было подвластно даже Адриану (например, нахождение туалетного блока).       И он очень хотел попросить её жить вместе — учёба в университете и её шитье, помощь родителям в пекарне, его перебежки между подработками очень мешали проводить время вместе. Но в совместном проживании каждый вечер, каждая ночь принадлежали бы только им. И Адриан обязательно предложит, как только встанет на ноги, как только уверится, что способен сделать Маринетт по-настоящему счастливой.       — Ты чего застыл? Почему до сих пор не вытер голову? Мне несложно снова вытереть пол, просто я переживаю, чтобы ты не заболел, — Маринетт прикоснулась к его голове, вырывая из наваждения. — Иногда ты такой беспомощный.       — Так всегда бывает, когда я без тебя, сама же знаешь, — Адриан благодарно улыбнулся и наклонил голову, чтобы ей было удобно.       Маринетт активно, но мягко впитывала полотенцем влагу с его волос, прошлась по задней части его шеи, одаривая лёгкими мурашками. Забота и чуткость её рук дарила чудеса наслаждения, Адриан практически мурчал от получаемого удовольствия.       — Вряд ли это спасёт, но хоть немного, — Маринетт ласково улыбнулась, когда отстранилась, неловко сминая полотенце в руках. — А вот ванна! Ммм, я уже начала набирать.       Звонкий голос Маринетт заглушал любые звуки непогоды за окном, заставляя забыться. Кажется, он давно не слышал её вот так живьем, вот так долго — они общались последние пару дней только по телефону. Но когда среди милого щебета послышалось хлюпанье носом, Адриан нахмурился.       — А ты-то чего до сих пор не вытерлась? — ворчливо и несколько властно спросил он, шустро вытянув полотенце с её маленьких ладошек. — Я ведь тоже не обрадуюсь, если ты заболеешь.       — Да так, я просто немного задумалась, — Маринетт грузно выдохнула и послушно подставила голову.       — О чём, если не секрет? — Адриан с упованием принялся просушивать тёмные волосы Маринетт, наблюдая за тем, как соблазнительно приоткрылись её губы.       — Просто думаю о том, что мне очень повезло, что ты здесь. Что был дома и смог приютить, — она, воспользовавшись его замешательством, накрыла его ладони и посмотрела в глаза.       Её голубые глаза сияли теплотой и признательностью, уголки губ едва заметно приподнялись. А вкупе с произнесёнными словами всё способствовало тому, чтобы сознание Адриана уплыло.       — Это мне очень повезло, Маринетт, — он искренне её заверил.       Адриан очень хотел её отблагодарить одним очень приятным способом, но Маринетт дёрнулась, и его губы коснулись её маленького носика. Она завертелась в его руках и мягко отстранилась; её глаза выражали лёгкое недовольство, но румянец на щеках свидетельствовал о другом.       — Сначала нам нужен душ! — её тон не терпел возражений, но её милое личико уж слишком воздействовало на Адриана.       — Нам? — он понизил свой голос до шепота, натянув на лицо кошачью ухмылку, от которой у Маринетт округлились глаза. — Мне нравится твоё предложение.       Адриан заключил её в кольцо своих рук и уставился с хитринкой в глазах — ему так нравилось её смущённое лицо с нотками недовольства. Так часто бывало, когда он пытался шкодничать, нарушая её идеальные планы. Не то чтобы он специально, но такое зрелище было очаровательным. В конце концов, Маринетт тоже любила его несерьёзную сторону.       И очень часто поддавалась его игривому настроению.       Поэтому, завлекательно улыбнувшись, Маринетт аккуратно стряхнула его руки со своей талии, но только для того, чтобы сцепить их ладони в замок. Лукаво, словно завзятая соблазнительница, она похлопала своими длинными ресницами и медленно потянула его к ванной, всё еще очаровывая простым жестом в виде приоткрытых губ.       Казалось, что Адриана переиграли в его же игре — роль соблазнителя часто была на нём. В конце концов, это он смог своим природным шармом и парочкой мурлычущих звуков покорить сердце своей неприступной Леди. Но теперь ведомым был именно он. И готов был принять любую капитуляцию.       Маринетт медленно затолкала Адриана в его крохотную ванную, заставляя врезаться в стиралку, которую он, кстати, долго подбирал под размеры комнатушки. Она стянула с него блейзер, и тонкие шаловливые пальчики прошлись по его груди, задевая сердце, и остановились у воротника: она торопливо принялась расстегивать мелкие пуговки его рубашки.       Его дыхание несколько сперло, но он не решался останавливать её. Напротив, действия Маринетт уносили мысли Адриана несколько далеко, а звук наполняющейся водой ванный только усиливал желание. Почему водные всплески как никогда показались ему очень возбуждающими?       Но не менее возбуждающими, чем ладони Маринетт, пытающиеся отлепить от его тела промокшую рубашку, ставшей практически второй кожей. Теперь она касалась его всей ладонью, поглаживая, от чего желваки на лице слегка подрагивали в ответ на её прикосновения. Она, будто не видела, будто не хотела замечать, не смотрела ему в глаза. Лишь мягко улыбалась, смотря куда-то ему в грудь и продолжала оголять его кожу.       Когда Маринетт подалась чуть вперёд, желая отлепить одежду от его спины, её тёплое дыхание коснулось его сердца. Во всех смыслах. Адриан захотел избавиться от оставшейся одежды как можно скорее, и помочь избавить Маринетт от такого же плена промокшей ткани. Но так же совершенно не хотел спугнуть наваждение, возникшее благодаря неторопливости Маринетт.       Оставалось лишь и дальше быть послушным котиком.       Это было сложно, учитывая зазвонивший телефон и засуетившуюся Маринетт. Адриану очень хотелось возразить, попросить не уходить, когда она обернулась на звон.       — Ты пока раздевайся и залезай в ванну, я быстро вернусь.       Маринетт, даже не закончив стягивать с него рубашку, отпрянула назад и ободряюще улыбнулась, будто не было той волшебной атмосферы, которую она же и создала. Его губы непроизвольно надулись в обиде, но она лишь рассмеялась и легонько щёлкнула его в нос, после чего быстро чмокнула в губы.       — Никуда я не денусь. Вернусь, правда, — её мягкий голос звучал многообещающе, как и поцелуй.       Она убежала, забирая с собой полотенце, чтобы дальше просушивать волосы, и Адриану осталось лишь разочарованно закончить её работу — снять чёртову рубашку. А когда руки коснулись ремня, в его голове мелькнуло сожаление, что Маринетт первым делом не взялась за его штаны.       Собственные мысли несколько смущали, а без тепла возлюбленной ему становилось прохладно. Потому Адриан как можно быстрее стянул с себя мокрые вещи и забрался в горячую ванну, едва не застонав во весь голос от неописуемого блаженства. Не лучше, чем объятия Маринетт, но на первое время тоже сойдёт.       — Ну как, лучше? — как и обещала, Маринетт вернулась быстро и улыбнулась ему.       — Кто звонил? — поинтересовался Адриан, с нетерпением наблюдая за тем, как она собирала грязные вещи, чтобы закинуть в стиральную машинку.       — Родители. Спрашивали, всё ли в порядке — переживали из-за погоды, — ответила Маринетт, наклоняясь за упавшим из кучки носком. Адриан непроизвольно облизнулся, глядя на её изгибы. — Но я их заверила, что всё в порядке. Только челюсть подбери.       Маринетт смущённо усмехнулась и отвернулась к машинке. Ему оставалось лишь глупо закрыть рот, но что было плохого в том, чтобы восхищаться собственной девушкой?! И, даже если его поймали с поличным, Адриан не собирался отводить взгляд.       — Ты идёшь? — неторопливо спросил он, желая вновь заключить в объятия, вкусить её кожу.       — Да, одну минутку.       Маринетт собрала волосы в высокий пучок и закрепила заколкой, которую оставила у него дома вместе с зубной щёткой. А ещё кружкой, тапочками и прочими вещами, вытесняющими любые предположения, что в квартире жил холостяк.       Удостоверившись в надёжности сооруженной конструкции, Маринетт взялась за собственную рубашку. В предвкушении шедевра, Адриан дёрнулся, из-за чего вода с всплеском последовала его движениям, привлекая внимание Маринетт.       Её руки замерли на полпути, она искоса на него посмотрела, после чего фыркнула. И, продемонстрировав свой милый язычок, по всей видимости, решила лишить Адриана всякого искушенного зрелища — она и не думала растягивать удовольствия, быстрыми движениями избавляясь от мокрой одежды, оставаясь в одном лишь нижнем белье.       Но и этого было достаточно для Адриана, для которого сам вид Маринетт был огромным благословением. Неважно, в одежде или нет — она всегда прекрасна. Но он бы соврал, если бы не сказал, что обнаженная кожа волновала его немножечко больше. И не только его.       Пока голова Адриана витала в собственных фантазиях, от которых он искренне пытался отмахнуться, Маринетт закинула свои вещи в машинку и задумчиво уставилась на циферблат, тихо напевая себе под нос. Ах да, она ведь впервые пользовалась его стиралкой. И Адриан почему-то не спешил ей помочь, вместо этого наблюдая за тем, как тёмные брови то сводились к переносице, то удивлённо приподнимались. Ох, он тоже не сразу разобрался.       Но Маринетт была более осведомлённой в домашних делах, а потом уже через несколько секунд на её лице появилось победоносное выражение лица, и Адриан услышал характерный гул техники. И когда Маринетт обернулась к нему, он обомлел от глубины её глаз, смотрящих прямо на него.       — Согрелся? — её голос всё так же ласковый и заботливый вновь зажёг его кровь, и Адриан лишь согласно кивнул. — Тогда будем мыться.       Он нетерпеливо засуетился в своей крохотной ванной, не зная куда сдвинуться так, чтобы и Маринетт хватило место. В голову пришла гениальная идея согнуть колени, чтобы она устроилась между его ног. И когда Адриан отодвинулся к самому концу ванны, оборачиваясь на Маринетт, лишь наткнулся на её вопросительный взгляд.       — А ты куда убежал? — искренность в голосе заставила задуматься Адриана, что что-то пошло не так. — Я не смогу помыть тебе голову, если ты будешь так далеко.       — А ты разве не будешь со мной мыться? Ты ведь тоже замёрзла, тебе нужно тепло, — возразил Адриан, вмиг почувствовав себя окончательно переигранным — его затащили в ванну самым наглым образом.       И что самое страшное, что всё это он придумал сам. Маринетт на его слова лишь заливисто рассмеялась, но он заметил румянец на её щеках, и это явно не от исходящего пара. Она заправила выбившуюся прядь волос за ухо и смущённо прикусила губу.       — Я действительно хочу помочь тебе расслабиться, просто немного другим способом, — она практически пищала, заставляя его сердце, и не только, рвано дёрнуться. — Да и тут маловато места для двоих, тебе не кажется?       — Я подвинулся! — запротестовал Адриан и несколько обиженно надул губы, жалея, что не обладал тем самым кошачьим взглядом из мультиков. — Не заставляй меня жалеть о выборе этой квартиры с чёртовой крошечной ванной.       — Ты замечательный! То есть, квартира замечательная! И ты, конечно, тоже замечательный, даже больше чем замечательный! — Маринетт в волнении тоже была безумно замечательной, но Адриан на секунду задумался, что от ещё одного повторения слово потеряет свой смысл, но, тем не менее, улыбнулся и схватил её за ладонь, которой она принялась активно жестикулировать. — Просто дай мне, чёрт возьми, вымыть твою шевелюру!       Она вырвала свою руку, но Адриан не обижался, скорее, наслаждался — смущённая и немного свирепая Маринетт была его наслаждением. Боже, да он любил абсолютно любую её версию. Каждое слово, жесты и мимика — всё было прекрасно в его собственной нимфе.       Его полка изобиловала множеством баночек и бутылочек, что Маринетт немного растерялась. Так получилось, что он привык к тщательному уходу, и сложно было избавляться от привычки, особенно когда ещё были запасы, которые он забрал с отчего дома. Иронично, что у любой его знакомой девушки было меньше. Но Маринетт довольно быстро отыскала нужный; кажется, её носик при этом мило дёрнулся.       — Ты выбрала по запаху? — догадался Адриан, чуть смущённый собственным предположением.       — Тебе лучше замолчать, — буркнула Маринетт с надутыми щеками и довольно яростно открутила крышку его любимого шампуня.       — Вопрос снят, — Адриан примирительно поднял руки, принимая поражение, и подставил ей свою голову.       Не требовалось говорить, что он расплылся в чеширской улыбке. Но стоило Маринетт запустить напененные ладони в его волосы, губы преобразились в довольную «о», а веки сладко прикрылись. Адриан полностью растворился в заботливых руках Маринетт, которые с нежностью массировали кожу голову, отправляя в нирвану.       А когда пальчики коснулись мочек его ушей, он даже непроизвольно застонал, откидывая голову назад, чтобы взглянуть на свою волшебницу. Маринетт поглядывала на него сверху с довольной улыбкой, продолжая свои чудесные махинации. И, быстро чмокнув его в нос, аккуратно направила голову вперёд, а после и само тело. Только для того чтобы с особым трепетом потереть ему спинку.       Адриан искренне не понимал за что ему такая забота.       — Ох… Э-эм, надеюсь, что дальше ты справишься как-нибудь без меня, — Маринетт, напоследок огладив его плечи, отодвинулась, смущённо отворачиваясь.       Несмотря на то, что они встречались уже несколько лет, Адриан уважал её чувства и границы, даже если они уже давно перешли многие из них. Не было ничего в том, что Маринетт стеснялась, но было бы честным признаться, что это слегка расстраивало его. И всё равно он благодарно ей улыбнулся и оставил поцелуй на внутренней стороне ладони, не желая расставаться.       — Спасибо, мне очень понравилось, — он вновь удобно растянулся по всей ванне, сколько мог, и взялся за мочалку.       Маринетт лишь кивнула и отошла в сторону, вытирая влажные руки о полотенце. И, пока Адриан намыливал тело, она распустила свои волосы, легонько встряхнув голову, давая им раскинуться по плечам, спине. Адриан почти замер. Не нимфа — русалка. С такими роскошными локонами, которые Маринетт отращивала долгие годы, и с пронзительными голубыми глазами она напоминала ему русалку.       Она принялась медленно расчёсывать их, не замечая любопытного взгляда на себе. Адриану очень нравились её волосы, особенно, когда она не завязывала их в какую-либо причёску, оставляя пушистыми волнами облегать её миниатюрное тело.       Ему, конечно же, нравились её хвостики, которые она носила в школе, а после хвост или коса уже в старшем возрасте. Но было нечто особенное в том, как её пряди окутывали её и его самого в особенно страстные моменты. Адриан и сейчас мечтал зарыться в них пальцами, вдохнуть аромат, а после оставить несколько лёгких поцелуев.       — Ты закончил? — спросила Маринетт, отложив расчёску и откинув расчёсанные пряди себе за спину.       Она обернулась к нему, и в конденсате, заполнившим комнату, действительно напоминала морскую обитательницу. Особенно в своём персиковом бюстгальтере, который своим цветом напоминал морские ракушки. Адриан непроизвольно кивнул и улыбнулся.       — Тогда теперь моя очередь нежиться в водичке, — Маринетт подала ему полотенце и, пока он вылезал из ванной, смотрела только ему в глаза. Никуда больше.       — Спасибо ещё раз, — он принял полотенце из её рук, как можно скорее оборачивая вокруг бедёр, и ожидающе уставился на Маринетт. — Каким шампунем хочешь воспользоваться?       — Да я как-нибудь подберу, — Маринетт пожала плечами и глупо уставилась на него. До тех пор, пока до неё не дошло, и её глаза не округлились в лёгкой панике: — Нет-нет, я помоюсь сама! Иди одеваться, бегом!       — Но я хотел тебе помочь тоже! — возражения Адриана прозвучали уже за дверью ванной комнаты. Иногда он поражался силам Маринетт. — Чистое полотенце, если что, принести?       — Я уже взяла всё необходимое, прошу, уходи! — проскулила Маринетт, и он с вздохом отчаяния всё-таки повиновался.       Насухо обтёршись, Адриан переоделся в пижамные штаны и первую попавшуюся домашнюю футболку. Погода за окном медленно стихала, как собственная буря внутри. Возможно, у природы тоже была своя Маринетт.       Откинувшись в кровати, Адриан закинул руки за голову и мечтательно прикрыл глаза. Маринетт… Как же он был счастлив, что она появилась в его жизни, что научила простому и прекрасному, что научила любить и любила в ответ. Преданно, безумно, нежно и не требуя ничего взамен. Адриана и не стоило просить, он сам желал того же. Пусть и не сразу понял, пусть не осознал собственные чувства, но всё равно открыл своё сердце. И был благодарен, что такая чудесная девушка так долго ждала его прозрения.       Улыбка скользнула по его губам, едва стоило образу Маринетт всплыть в его голове. Он мог описать её любым прилагательным со словом слишком и очень. Уж довольно безумны были его чувства к ней.       Образы улыбающейся Маринетт заполнили его голову, сменяясь прочими её потрясающими выражениями лица, которые все до единого принадлежали ему — Адриан очень постарался выудить из возлюбленной весь спектр эмоций. Но когда проигрыватель предоставил ему кассету с сегодняшними воспоминаниями из ванной, Адриан сглотнул тяжелый ком в горле.       Фантазия услужливо подбросила ему вид полуобнаженной Маринетт, стоящей к нему спиной. Она, словно в замедленной съемке, перекинула свою копну волос вперёд, даруя дивный вид сзади. Неспешно, маленькие ручки расстегнули застёжки бюстгальтера, открывая полный вид на её изящную спину с виднеющимися позвонками и ямочками Венеры у линии белья. А после схватились за кусок ткани, отделяющий её от полного обнажения.       И когда воображение предоставило ему вид её оголившихся бедёр, Адриан глухо застонал, чувствуя нарастающий жар в штанах. Не успел он надеть чистое бельё, как уже готовился испачкать его предэякулятом. Он измождено перевернулся на живот и уткнулся лицом в подушку — нельзя-нельзя-нельзя так мечтать о собственной девушке, когда та совсем рядом. Так можно было и наброситься.       Несмотря на стеснительность Маринетт, их половая жизнь была в пределах нормы по частоте, только Адриану всегда хотелось чуточку больше. Он не мог насытиться привкусом её губ, кожи и запахами, всегда маняще исходящими от неё. Она будто была создана для него во всех смыслах, как можно было сдерживаться?       Но всё же Адриана немного смущали собственные аппетиты, когда его девушка так рьяно краснела от мыслей помыть его полностью. И тем самым своей реакцией будоражила огонь в крови ещё больше. Из него вновь вырвался досадливый стон, и Адриан по-детски заколотил по кровати ногами.       — Так ты всё-таки не спишь, — любимый голос прозвучал где-то над ухом, и Адриан стремительно поднял голову, чуть не задев Маринетт. Она чудом рефлексов вовремя увернулась. — Как насчёт ужина?       Несмотря на то, что Маринетт принесла к нему домой пару комплектов нижнего белья и пижаму, она выбрала надеть одну из его самых длинных футболок — кажется, он носил её ещё в старших классах коллежа. Правда, она прикрывала не так много, и Маринетт, устроившаяся возле него на боку, демонстрировала всю красоту её ножек, слишком соблазнительно открытых и мягких на вид — на ощупь тоже, он это прекрасно знал.       — Я не хочу… Но от десерта бы не отказался, — Адриан резко и несколько властно перевернул Маринетт под себя, наслаждаясь её легким вскриком.       И не только — под ним оказалось воплощение невинности, красоты и благодати. Горящие в возбуждении глаза — как она только могла смотреть столь страстно, будучи при этом такой невинной?! Соблазнительно приоткрытые губы испускали горячее дыхание на его кожу, а запах собственного шампуня в её роскошных локонах действовал словно афродизиак.       Но Адриан склонился к её шее, вдыхая тот самый природный аромат, просачивающийся даже через его гель для душа. Аромат, что будоражил его больше всего, как и сдавленный стон, что ласкал слух, стоило его губам коснуться кожи под маленьким ушком. Не сдержавшись, Адриан украл дыхание Маринетт давлением губ на её рот, с каждым движением целуя всё сильнее.       А после медленно, растягивая удовольствие, он вернул её губы на свободу, с удовольствием отмечая, как те распухли и раскраснелись от его интенсивности. Он боялся думать, что было с его собственными. Но его это и не особо интересовало, а вот Маринетт — всегда.       Он перевёл помутнённый взгляд на её глаза, желая убедиться в том, что был не одинок в желании перейти к сладкому. Ужин Адриан не хотел, но отчаянно изголодался по ней — любимой и желанной. И Маринетт смотрела так, что сводило дыхание.       Голубые глаза уже раздевали его, и, честно признаться, взгляд Адриана уже давно избавил её от этой бесполезной футболки.       Стремительность, с которой он стянул собственную футболку с её тела, слегка пугала, но тут же сменилась интенсивностью поцелуев на её полной груди. Его нежные губы чередовались с нажатием языка на коже, а руки наконец-то зарылись в немного влажные волосы — Маринетт решила полностью их не высушивать, к его лёгкому сожалению.       Его поддразнивания дали свои плоды — Маринетт сладостно извивалась в его руках, а после запустила собственные ладони в его кудри, напоминая о недавнем массаже. От смешивания чувств Адриан непроизвольно прикусил её сосок, за что получил в ответ — Маринетт дёрнула его за волосы, отстраняя от своей кожи как можно дальше.       Они уставились друг на друга — раскрасневшиеся и запыхавшиеся, но ни капли не недовольные. Казалось, капелька грубости только распалила печь их желания ещё больше.       — Ты уверен? Ты не устал? — Маринетт заботливо обхватила его лицо, но Адриан тут же перехватил её ладонь, расцеловывая от пальчиков к запястью. — Мы можем и в другой…       — Не уходи, пожалуйста, — он сжал её руку сильнее, поднося к своему стучащему сердцу. — Давай проснёмся утром вдвоём? Как тебе такое предложение?       — Ты же знаешь, что я не могу тебе ни в чём отказать, — прошептала в ответ Маринетт, сияя, словно самая яркая звезда на небосклоне.       — Вообще-то, ты вполне себе можешь, — важным тоном заявил Адриан и попытался поднять указательный палец вверх, но чуть не свалился, потеряв единственную опору. — Недавно вот — помыть себя не дала…       — Я сейчас в принципе тебе не дам, если ты не заткнёшься, — Маринетт закатила глаза и одарила его слегка строгим взглядом.       — Слушаюсь, моя леди.       Адриан покорно повиновался. Вновь вернулся к поцелуям, вбирая и покусывая заждавшиеся его тепло губы Маринетт. Сжимая то верхнюю, то нижнюю губу возлюбленной своими губами, он создавал контраст, усиливая и ослабляя хватку. И приятная нега просачивалась по крови обоих — Адриан прекрасно ощущал, как расслаблялось податливое тело Маринетт, позволяя стать ему скульптором на эту ночь, позволяя делать всё, что хочет.       Девичьи руки в нетерпении потянули его домашнюю футболку, желая снять, и Адриан подчинился — с неохотой разорвав поцелуй, он откинул бесполезный сейчас кусок ткани. После чего вернулся к самому важному — выцеловыванию всех участков тела Маринетт, за что его вознаградили ласкающим слух стоном, побуждающим к греховному деянию.       И после они любили друг друга. Несколько торопливо, словно очертя голову их тела соединялись в быстрых толчках и таких же стремительных поцелуях. Нежность всегда была важной структурой в их отношениях, но в ту ночь Адриан хотел вкусить её так, чтобы не осталось сомнений в жизни, которую он выбрал. Что Маринетт всегда рядом и никуда не собиралась уходить.       Словно в подтверждение его мыслей она вонзила свои ноготки ему в спину, будто помечала, говорила, что он только её. И Адриан не остался в долгу, оставляя на нежной коже шеи несколько тёмных пятен, пока его бёдра лихорадочно заполняли естество Маринетт до предела.       Они кончили быстро — разрядка пришла неожиданно, но они сделали это вместе. Адриан глубоко застонал, ощущая сильное сжатие внутренних стенок Маринетт вокруг себя, а она свою очередь подкинула бёдра вверх, делая угол проникновения особенно приятным для них обоих. Её ладони сжались вокруг его волос, но ради неё он готов и облысеть — лишь бы всегда так соблазнительно выгибалась и одаривала медовым стоном.       В следующий раз, когда их график станет чуточку свободней, когда не только погода будет сводить их под одной крышей, Адриан обязательно будет ласкать свою принцессу так, как она того заслуживала.       Взглянув на спящую Маринетт в своих объятиях, он оставил на её лице несколько невесомых поцелуев и, счастливо улыбнулся, провалился в пучины сна. Не было причин для переживаний о завтрашнем дне — завтра он собирался проснуться в одной кровати с лучшей девушкой на свете. Которая заменяла ему и звёзды, и Луну с Солнцем.       Которая была всем.