Hi High

— Ох, — Феликс чуть не роняет из рук тарелку, ощутив уж слишком приятное покалывание по всему телу, свалившееся на него внезапно. Ему требуется несколько долгих секунд, чтобы осознать что происходит и как ему на это реагировать. Рука Минхо сейчас прошлась аккурат по самому чувствительному его крыльев, заставляя задрожать и выгнуться, почти ложась на столешницу. Вероятно, Феликсу бы следовало спрятать их по причине неиспользования, но юноша не любил тратить на это силы и, к тому же, в быту это ему совершенно не мешало, хоть он и мог в теории опрокинуть ими посуду, смахнуть бумаги со стола или вовсе прищемить дверью – его крылья не были большого размера и был он довольно аккуратен, поэтому, к счастью, последнего с ним не случалось, но по рассказам знакомых это было невероятно болезненно, отчего многие предпочитали не ходить так в собственных жилищах. Феликса же всё устраивало, а мелкие курьёзы случались крайне редко, но были и слишком интимные моменты, из-за которых его сердце замирало, а дыхание перехватывало. Его крылья, как и у многих крылатых существ, довольно чувствительны, отчего любое прикосновение к излишне эрогенным зонам заставляло ноги подкашиваться. Минхо с особой нежностью обвивает его талию руками, прижимая к себе и тычась носом в веснушчатую щёку. Феликс нигде не чувствовал себя более защищённым, чем в объятьях возлюбленного, который нашел весьма оригинальный метод выводить его из длительного погружения в свои мысли – наверняка это снова произошло, ибо младший даже не слышал каких-либо посторонних звуков, свидетельствующих о приближении Минхо. — Прости, я тебя напугал? — любой другой ангел, услышав такие слова от демона, наверняка воспринял бы их как издёвку и далеко не искреннее саркастическое извинение, но Феликс, знакомый с Минхо больше года и уверенный во взаимности своих чувств к нему, мог со ста процентной вероятностью сказать, что вопрос не риторический, а беспокойство старшего более чем настоящее. — Всё хорошо, — младший пытается скрыть проступившую красноту на щеках за отросшей челкой, но Минхо, даже находясь за спиной Феликса, видит это, хоть и не акцентирует внимание. Ангелу выть хочется: это слишком интимно и смущающе, а ещё, кажется, Феликс чувствует, что его домашние штаны становятся до ужаса тесными, вынуждая его покраснеть ещё больше. — Я больше не буду так делать, если тебе неприятно, — парень специально заменяет слово «неловко», несмотря на то, что по контексту оно подходило сюда куда лучше. Минхо крепче прижимает младшего к себе, целуя в шею и плечо, дабы искупить несуществующую вину. Феликс ему всё на свете простить готов. — Не нужно, это очень приятно, — юноша ещё не до конца привык к этому, временами забывая и, в последствии, пугаясь, если Минхо появлялся вот так, словно из ниоткуда. Он не делал этого специально, просто по своей природе, будучи тихим и изящным, словно кот, старший невольно заставал задумавшегося Феликса врасплох. — Просто... Неожиданно. Мне нужно ещё немного времени, дабы привыкнуть. Они лишь около месяца назад перешли на тот этап отношений, что позволял им гладить крылья друг друга – хотя Минхо ещё на первом официальном свидании заявил, что младший может в любой момент начать гладить его крылья чуть ли не у самого основания, что было самым высшим показателем доверия в силу наибольшей уязвимости данного места. Феликс не совсем понимал, значит ли это у демонов то же самое, что и у них – признание в вечной любви, но в любом случае был очень благодарен Минхо за такую открытость. Привилегией ангел, правда, не пользовался, вежливо отказав и заявив, что он пока не готов к такому серьезному шагу, но тот на это понимающе кивнул, говоря, что предложение будет актуально ещё долгое время. Безусловно, Феликсу ещё тогда нравился парень и он был, как и сейчас, до безумия в него влюблён. Ангел просто не знал как на это отреагировать, боясь торопить события и не решаясь сделать это предложение в ответ до недавнего времени. В момент признания Феликс не знал как реагировать уже на то, что Минхо упал ему в колени, с необъятными радостью и восхищением смотря влажными глазами на возлюбленного. Никто из них никогда бы и подумать не мог, что однажды они придут к такому гармоничному сожительству и взаимной любви. До их знакомства, впрочем, Феликс не ненавидел демонов, как это делала бо́льшая часть его сородичей, так же как и он выросшая во всей присущей ангелам строгости, дисциплине и приучению к правилам не через толкования и разговоры, а через телесные наказания – не такие жестокие, как у их недругов из ада в отношении грешников, но тоже по-своему болезненные – и моральное давление. Феликс хоть и не знал другой жизни, но всё-таки был не совсем согласен с подобными составляющими самой престижной академии рая, благодаря которой и выросло так много ангелов, считающих всех остальных живых существ либо недостойными внимания, либо вселенским злом. Он очень рад, что подобное воспитание практически не отразилось на нём и его близких друзьях, которые всё равно позднее принимали его решение связать судьбу с Минхо с долей скептицизма. Они волновались и их можно было понять, поэтому никто из возлюбленных не стал сразу же негативно настраиваться на общение с ними. Со своей стороны, Чан и Хёнджин не настаивали на расставании, а просто были более бдительны в наблюдении за Минхо точно в такой же степени, как если бы он был ангелом или любым другим существом, что, вне зависимости от происхождения, в теории было способно нанести вред Феликсу. Они тоже не верили в навязанные небылицы о демонах, отчего и стали, пожалуй, единственными друзьями юноши в академии, несмотря на то, что Ли имел подходящий под все сказания об ангелах характер. Так вышло, что открытая ложь и несостыковки в учебниках и рассказах преподавателей о чём-либо в принципе лишь укрепляла интерес Феликса к жизни других существ, что заставляло некоторых его соратников смотреть на юношу с непониманием и презрением, когда тот гулял по наполненным разными существами местам и не кичился белоснежными, словно облака, крыльями. Им было невиданно: каким образом ангел по своей воле вообще пойдет посещать данные районы, да ещё и любезно разговаривать со всеми, кто предлагает пообщаться? Феликс не чувствовал омерзения или злости – лишь любопытство и капельку страха, из-за которого поначалу и не решался даже подойти к кому-либо из демонов, несмотря на то, что никогда и не верил в рассказы про них. Всё же, твердящееся всю жизнь «Опасно!» давало понять, что не всё так просто и не стоит ослаблять бдительность. А ещё Феликс был до румянца на щеках застенчивым и никогда не начинал разговор с незнакомцами первым, если в этом не было жизненной необходимости. Благо, среди «нечисти» было много сговорчивых и приятных ребят, которые при виде пытающегося сделать заказ милого юноши сами предлагали знакомство без всякого сексуального подтекста. Первым из таких стал ныне один из его лучших друзей Джисон, что тоже не был особо общительным в отношении незнакомцев, но попал под неземное очарование Феликса и стал открыто заинтересован тем, кто он такой и откуда. Будучи суккубом, Хан сначала немного напугал Ли своей открытостью и доброжелательностью, которым юноша, безусловно, был рад, но из-за которых он от неожиданности и нервов чуть не смахнул свой стакан с соком в миг образовавшимися крыльями, что доселе были спрятаны, дабы не вызывать лишних взглядов. И всё же, несмотря на все опасения, никто из посетителей бара даже не обратил внимание на произошедшее, а Джисон с заискрившимися глазами ещё больше заинтересовался Феликсом, еле сдерживаясь, чтобы не начать тут же выпрашивать у него потрогать мягкие перья. Знакомство с этим прелестным суккубом в очередной раз убедило Ли, что не все демоны так плохи, как это описывают в академических учебниках и трактатах, отчего дальнейшее общение с ними у Феликса не вызывало таких неловкости и страха, как прежде. Позднее Джисон представил его своим друзьям и, кажется, именно это стало отправной точкой всех главных событий в жизни юноши. Компания Хана была разношёрстной и весёлой, под стать самому демону: остроумный эльф Сынмин, что постоянно спорил с Джисоном на то, кто придумает больше двусмысленных шуток, инкуб Чанбин, принципиальный до мозга костей и слишком заботящийся о друзьях, нелюдимый падший ангел – для академии, в которой до этого учился Феликс, они были лишь редкой легендой, о которой говорили «обречены на вечные муки в самых жарких глубинах ада», хотя на деле оказалось, что всё намного прозаичнее и, помимо изгнания, ангела ждала лишь смена цвета и формы крыльев – Чонин, который с радостью готов был ответить на все вопросы Ли и очень рад тому, что тот не оказался таким же, как и большинство выходцев его академии. По скромному мнению новоиспеченных знакомых, Феликс был даже добрее большинства небесных созданий, толкования о которых были уж слишком искажены в сторону приторно-сладких речей об идеальном характере и желании приносить всем окружающим лишь любовь да счастье. Но был ещё один демон, укравший самым наглым образом не только всё внимание Феликса, а и его нежное сердце, что выпрыгивало из груди каждый раз, когда тот пересекался с ангелом взглядами. Минхо не был владыкой ада, не использовал гипноз или подобные ему вещи и не пытался соблазнить новообретённого знакомого, но отчего-то юношу вгоняло в дрожь и переставали держать собственные ноги при виде старшего и каких-либо взаимодействиях с ним. Феликс бесповоротно влюбился, не осознавая этого и в силу своей невинности не желая сделать с этим что-либо. Минхо был необычным. Не странным, хотя всё в новой для юноши жизни демонов казалось ему таковым, и не страшным, как это было подано во время всего обучения в академии. Необычным и притягательным, а ещё неспециально загадочным, в силу характера, вероятно – так бы его описал Феликс, несмотря на осевшие в голове эпитеты «крутой, образованный, великолепный, замечательный, изящный, впечатляющий, прекрасный, обаятельный и до подкашивающихся коленок красивый». Переспросив уже в сотый раз у Джисона, не умеют ли подобные Минхо демоны читать мысли, Феликс всё равно не мог избавиться от этого ощущения каждый раз, когда они пересекались взглядом, хотя друг в сотый раз ответил отрицательно и совершенно не понимал паранойи ангела. Впрочем, если бы он спросил об этом у Минхо напрямую, тот бы сразу сказал, что у юноши всё на лице написано, а сама симпатия более чем взаимна. Ли не был тем самым описываемым в энциклопедиях ангелов демоном, думающим только о том, чтобы совершить побольше грехов и подбить на это времяпровождение всех окружающих. Но всё же, ему было далеко до «идеального, праведного и правильного» скромника, коим, к слову, в его глазах представал Феликс – первый и единственный ангел, которого он действительно мог описать всеми вышеперечисленными словами, а ещё докинуть сверху «притягательный, невинный, прелестный, прилежный, а ещё до внутреннего писка милый». Минхо не ненавидел ангелов, но от общения с ними он не ждал ничего хорошего – максимум, благодарности за какую-либо услугу, что, скорее, было больше стандартной вежливостью и привычкой, нежели искренностью. Он тоже верил в то, что когда-нибудь встретит кого-то поистине прелестного, но, похоже, такие то ли из невезения никогда не попадались ему, то ли они попросту не ходят по тем местам, в которых часто сидит Минхо. Оттого Феликс его и заинтересовал. Вероятно, интерес этот был изначально чисто научной цели, но в последствии стал чем-то бо́льшим и волнующим. Минхо не мог сказать точно, когда именно Купидон пронзил его сердце своими стрелами, но был на сто процентов уверен в чувствах, испытываемых при виде этого веснушчатого ангела. Он впервые в кого-то влюблялся и был очень рад, что его избранником стало такое прекрасное создание, как Феликс. Минхо хотелось крепко обнять его, приласкать, в самом невинном смысле этого слова, и защитить от всего мира, в котором, из рассказов младшего, уже наверняка нашлись особи, считающие, что такие ангелы не достойны, как минимум, уважения. Ему хотелось оберегать Феликса и показать это он решил прямо и без оттягивания момента – предложил встречаться как только их взаимоотношения стали чуть выше статуса «просто хороших знакомых». Минхо понимал, что, с высокой долей вероятности, разрешение на прикосновения к наиболее чувствительной части крыльев будет для Феликса, как и для большинства ангелов, серьезным признанием в любви, отчего и подарил ему данную привилегию на следующий же день, после взаимного ответа на чувства — не зря же младший временами называл его образованным и умным, хотя сам тоже был далеко неглупым и начитанным, что постоянно пытался отрицать в силу привитой с детства скромности. Несмотря на то, что данной традиции как таковой у демонов не водилось, Минхо также считал это чем-то важным и для себя, не собираясь делать такое предложение кому попало – основание крыльев несложно сломать или, как минимум, причинить существу ужасающую боль каким-либо повреждением этой части тела, отчего любой, кто касался их, автоматически делал Ли слишком уязвимым и беззащитным. Они оба до сих пор не до конца осознают как пришли к тому, что имеют сейчас, но с уверенностью могут сказать, что ни о чём не жалеют. Было ли со стороны Феликса опрометчиво соглашаться на отношения с малознакомым ему демоном? Возможно. Рисковал ли Минхо, доверяя свои крылья ангелу, с которым он всего пару раз общался исключительно наедине? Скорее всего. Хотели бы они что-либо поменять, будь у них такая возможность? Абсолютно нет. Никто из них не уверен, должны ли строиться правильные отношения лишь на доверии с такими рисками. Они не знают, нужно ли делать такие огромные шаги навстречу, чтобы показать серьезность своих намерений, как в случае с Минхо, или идти крошечными шажками, влюбляясь каждый день всё больше, как в случае с Феликсом. Им не нужны «правильные» отношения. Им нужна взаимная любовь. — Я бы хотел кое-что сказать тебе сегодня, — ангел ведёт его в сторону спальни, стараясь не смотреть в глаза парню, чтобы не чувствовать себя слишком неловко. Видя, что юноша до красноты на ушах смущён, Минхо не удивляется тому, что тот решает договорить фразу шепотом прямо на ухо, хотя они находятся в их общей квартире абсолютно одни, отчего их никто не сможет услышать. Это вполне в духе Феликса и Минхо его за это и любит. Вот только сказанное оказывается отнюдь не в духе Феликса и, похоже, означает новый этап их отношений, к которому младший так долго готовился. Минхо требуется около тридцати секунд, чтобы в полной мере осознать суть услышанного, а после ещё столько же, чтобы понять, что это не сон и не галлюцинация, а самая настоящая реальность, которая его к этому практически не готовила. Феликс только что сам предложил ему заняться любовью. Минхо бы не сказал, что этому прямо-таки «обучают» всех демонов, но разврата в их жизни куда больше, чем у затабуировавших данную тему ангелов. Для них секс мог упоминаться лишь в виде словосочетаний «продолжение рода» и «процесс создания детей», что, естественно, не имело смысла в отношении Минхо и Феликса, из-за чего первому понадобилось аж несколько дней на обдумывание как можно более смягчённых формулировок, которые бы не заставляли младшего сильно краснеть, но при этом благодаря которым они могли бы обсудить это как один из этапов их отношений далеко в будущем. И наконец-то это будущее наступило. Минхо ждал этого момента. Не с точки зрения долгого нетерпения и жажды секса, а с точки зрения того, что Феликс доверится ему настолько. Хотя демон был бы и не против, если младший никогда и не предложил бы такого вовсе – главное, что они вместе и любят друг друга, так что если бы юноше просто не захотелось этого, Минхо не возражал. Но Феликс всё же предложил. Теперь он обязан обеспечить возлюбленному поистине восхитительный первый раз. Они целуются прямо у порога спальни, даже не дойдя до кровати, что находилась в нескольких шагах от них. Минхо отчего-то почувствовал резкую необходимость в этом так, будто губы младшего – жизненно необходимый воздух, без которого он и пары минут прожить не сможет. Демон не настаивает, но юноша и вовсе не против, позволяя углубить поцелуй чуть сильнее привычного и отвечая так, как умеет, слегка краснея. Каждый поцелуй с Феликсом словно первый – невинный, нежный и с привкусом сладкой подростковой влюблённости и надежд на светлое будущее, в котором будут лишь сверкающие звёзды да облака из сахарной ваты. Минхо хочет дарить всё это Феликсу каждый день, защищая от всех невзгод. Ли поднимает ангела так, словно тот – драгоценное сокровище, что, впрочем, так и было, если бы кто-нибудь спросил у Минхо об этом прямо. До постели всего пара метров, но он всё равно внимательно следит за тем, чтобы белоснежные крылья ни за что не зацепились, а растрёпанное чудо в его руках не ударилось о мягкий матрац головой – непонятно каким образом это могло произойти и всё же демон сильно переживал. Феликс выгибается, когда чувствует спиной холодные – после жарких поцелуев и дыхания любимого так близко-близко, что что угодно покажется почти ледяным – простыни, на которые его до гула в груди бережно уложил Минхо. Тратить время на избавление от одежды нет ни сил, ни желания у обоих, поэтому старший лишь расстёгивает рубашку ангела и стягивает с него низ, попутно целуя мягкий живот и не забывая оглаживать покрытые светлыми веснушками бёдра. Он уже видел Феликса голым – пару раз ненамеренно и один раз с предварительным обсуждением идеи принять душ вместе, что в итоге закончилось парой поцелуев и всё время прикрывающимся крыльями младшим – но никогда это не ощущалось настолько интимно и волшебно, как в данный момент. Бельё с юноши он тоже снимает практически сразу же, из-за чего тот неровно выдыхает, чувствуя изучающий взгляд на себе. Минхо не хотел смотреть на него так открыто, но сравнимый с произведением искусства вид обнаженного и распластавшегося на простынях Феликса творил с ним что-то невообразимое. Опомнившийся наконец-то Минхо оглядывается в попытке вспомнить, куда дел собственную смазку, но ангел вновь не перестаёт его удивлять, достав её из-под подушек и отводя глаза под вопросительный взгляд старшего. Упаковка совершенно новая. Он, чёрт возьми, подготовился заранее, вычитав информацию про это из книг или узнав её каким-нибудь другим способом. От осознания этого у демона крышу сносит: он быстро раздевается и терзает поцелуями шею и ключицы Феликса, оставляя на нежной коже едва заметные красные пятна, что пройдут через несколько минут. Минхо не знал, будут ли приятны младшему укусы, засосы и прочие метки на таких чувствительных местах тела, отчего предпочел оставить это на следующий раз, для начала ограничиваясь лишь тёплыми губами. Когда парень остаётся в одной лишь футболке, он тянется к смазке и разогревает ту меж ладоней, ни на миг не переставая ласкать веснушчатую кожу возлюбленного, что прийти в себя с прихода в спальню не может. В голове пусто, а сбитое дыхание, сотня поцелуев и горячие руки по всему телу заставляют его плавиться ещё больше. Феликс не знает, правильно ли то, что он чувствует, но он однозначно чувствует себя хорошо. Ему не хочется думать о всех тех наставлениях в академии, которые с детства твердили ему о порочности подобных действий и о том, что даже разговаривать на такие темы не есть целомудренно. Феликс никогда не понимал этого, продолжая задавать вопросы даже спустя десятки наказаний, которые так и не давали ему какого-либо ответа. Почему же взаимное удовольствие считается грехом? Возможно, он спешит с выводами, но уже на этапе прелюдий юноша чувствует себя так, словно плывёт на самом мягком облаке где-то высоко в небе и одновременно с этим в его груди разгорелся костёр, питающий приятным ощущением жара, который обычно опалял щёки Феликса во время долгих нежных поцелуев и уютных, таких домашних объятий. — Сейчас может быть немного больно, солнце, ты готов? — Минхо отрывается от желанного тела и внимательно смотрит в блестящие глаза младшего, ожидая ответа. Растяжка – не самая приятная часть процесса, но именно от её качества зависит весь дальнейший секс. Хоть для первого раза они и могли обойтись лишь трением друг о друга или оральными ласками, но ранее Феликс настоял именно на полноценном проникновении, пообещав, что, как только ему станет некомфортно, он сразу же сообщит об этом старшему. Ангел кивает и шепчет почти неслышное «да», мило сжимая пальцы на ногах в волнении и откидывая голову на подушку. Он полностью доверяет Минхо, но лёгкий страх перед неизвестным присутствует вплоть до тех пор, пока демон не вводит в него первый палец, заставляя выдохнуть в облегчении. Чувство заполненности непривычное и странное, в то время как несбывшиеся ожидания были куда ужаснее, отчего юноша расслабляется даже быстрее, чем этого планировал старший. Второй палец всё такой же скользкий от смазки, но входит намного труднее, почти вынудив Феликса на секунду запаниковать. Он зарывается пальцами в волосы Минхо, когда тот опускается к его груди, вновь оставляя с десяток влажных от поцелуев дорожек, дабы отвлечь ангела от неприятных ощущений – это помогает, ибо Феликс не может думать ни о чём другом, кроме как губах и языке старшего, ласкающих всего его. — Всё в порядке? — спрашивает Минхо, прежде, чем приставить к колечку мышц третий палец. Несмотря на то, что всё идёт более чем гладко, в силу обильного количества смазки и расслабленности ангела, парень не переставал узнавать о самочувствии возлюбленного, понимая, что всё происходящее в любой момент сможет стать для него «слишком». Вновь получив в ответ кивок, он наконец-то проникает ещё одним пальцем, заставляя юношу чувствовать себя растянутым до предела. Феликс хнычет и представить себе не может то, как бы подготавливал себя сам, как изначально и планировал, если бы не запрет Минхо, высказанный во время предварительного обсуждения их секса. Демон не любил что-либо прямо запрещать возлюбленному, но в этом случае тот мог попросту себе навредить или пораниться, поэтому, когда дело доходило до здоровья или самочувствия Феликса, парень был принципиален и неуступчив, с горечью в сердце смотря на поникшее лицо Ли. — Ты так хорошо справляешься, золотце, — хвалит его Минхо, в то время как Феликс громко стонет, широко раскрывая глаза, стоит старшему задеть что-то очень чувствительное внутри него. Демон старается запомнить примерное местонахождение простаты юноши, прежде, чем аккуратно вынуть пальцы, целуя возлюбленного в щёку. До Феликса не сразу доходит, почему Минхо медлит, ведь, казалось бы, этап подготовки уже пройден. Ангел, перебаривая смущение, решает сфокусировать взгляд на парне и застывает. Это слишком. Прическа растрепалась из-за цепких рук младшего и выглядела так, будто Ли уже занялся сексом как минимум три раза подряд – Феликс до сих пор не в курсе сколько именно оргазмов сможет выдержать организм за один заход – футболка задралась и совсем не скрывала часть напряжённого пресса, а взгляд демона был тёмным, но одновременно притягивающим. Минхо выглядит без преувеличений божественно, хоть Феликс и понимает, что за такое сравнение ему бы на небеса вход закрыли сразу же. Юноша опускает взгляд на чужой член и рвано выдыхает, ибо в стоячем состоянии тот немного больше обыденного – одно совместное принятие душа помогло узнать друг о друге намного больше, чем сперва кажется. Феликсу кажется что, будь член Минхо даже вполовину меньше, он бы всё равно переживал: ангел буквально ничего не знает о сексе, несмотря на предварительное обсуждение этого с парнем и последующую этому консультацию с Джисоном, что, как никак, был суккубом и объяснил происходящее в намного более ярких подробностях, чем это делал переживающий за его психику Минхо. Что ж, теперь Феликс мог точно сказать, что это было не зря. — Готов продолжить, котёнок? — Ли спрашивает это уже в который раз, но, если понадобится, он будет спрашивать ещё больше. Ему важно, чтобы младший находился в сознании и чувствовал себя максимально комфортно. Феликс чувствует, что тает под этим нежным взглядом, коим окутал его Минхо, и не может не ответить положительно – либо сейчас он узнает каково это, либо ему будет стыдно даже в глаза парню смотреть всю оставшуюся жизнь, поэтому первый вариант даёт ему хотя бы шанс на хорошие последствия сегодняшнего вечера. Вероятно, оба не могут поверить в происходящее: Минхо в то, что это наконец-то случилось, а Феликс тонет в куче смешанных мыслей, пытаясь сосредоточиться на новых ощущениях и одновременно с этим отвлекаясь от возможной боли. А ощущения странные. Необычные. Смазки много, но чувство растянутости всё равно намного более ощутимо, нежели во время подготовки, и ни с чем не сравнимо. Когда Феликсу кажется, что Минхо уже весь в нём, оказывается, что тот просто давал времени привыкнуть, продолжая входить всё дальше, куда, по ощущениям, уже не влезет. Белоснежные крылья слегка трепещут, создавая шорох, когда Минхо под протяжное мычание младшего входит до конца, оглаживая горячие бёдра и откидывая голову назад от умопомрачительной тесноты. — Е-ещё, — Феликс заикается даже в таком коротком предложении и слегка путает возлюбленного, что не сразу понимает чего тот хочет. Минхо на пробу выходит на половину и снова толкается, наблюдая за тем, как юноша под ним вздрагивает от ощущений и пытается выровнять сбившееся дыхание. Наполненные влагой глаза мутнеют, а небольшие пальцы чуть не выдёргивают из крыльев перья, не зная за что хвататься. — Тебе хорошо, солнце? — Минхо вновь припадает губами к веснушчатым плечам и шее, позволяя рукам Феликса с собственных крыльев переместиться на шею старшего – тот не против, понимая весь спектр эмоций младшего и помогая отвлечься ласковым шепотом. — Очень, — практически стонут ему в ухо, стоит Минхо вновь начать двигаться, смазанно целуя ангела в щёку и нехотя отрываясь, чтобы им обоим было более удобно – опереться не позволяют распластанные по постели крылья Ли, отчего, дабы не свалиться, старшему приходится принять прежнее положение. Парень не может не улыбнуться, когда Феликс не перестаёт тянуть к нему руки, ощущая жизненную необходимость в более тесном контакте, несмотря на то, что Минхо буквально находился в нём. Мысль об этом смущала. Но у Феликса просто не было возможности об этом подумать – все мысли занимали эмоции от каждого нового проникновения, смешанные чувства, будоражащее волнение и редкие попадания по простате, заставляющие его хныкать громче обычного прямо в рот Минхо. Перед глазами плывёт, собственное тело не слушается, отчего он даже на поцелуй ответить не в состоянии, а стоящий член пачкает естественной смазкой весь живот. Феликс дышит одним с Минхо воздухом в перерывах между поцелуями, мгновениями сомневаясь, что всё происходящее не греховный сон, в котором он бы хотел остаться подольше. — Как ты себя чувствуешь, котёнок? — демон возвращает его в реальность, не прекращая вбиваться в тело возлюбленного и дарить тому неземное удовольствие. — Так тепло и... и... — Феликс не знал, что именно вот-вот произойдет, но что-то должно было произойти и Минхо смотрит как никогда внимательно, стараясь не пропустить ни единой эмоции на лице младшего. Он не договаривает, вновь потерявшись в ощущениях, но демону и такого ответа хватает – главное, что ему не больно и не неприятно, а все положительные чувства он сможет описать уже после. Феликс не совсем понимает испытываемые эмоции, но, похоже, оно и не важно. Какой бы то ни было страх перед неизвестным отступает, в то время как на смену ему приходит лишь приятное напряжение, током расходящееся по низу живота и ногам, чему Ли нисколько не хочет сопротивляться. Ему хорошо и он решает просто ждать чего-то прекрасного, но Минхо и в таком случае делает с ним нечто невообразимое. Парень аккуратно и быстро проводит по белоснежному крылу рукой там, где, на его памяти, должно находиться чувствительное место, прикосновение к которому заставляет Феликса выгнуться и застонать, в желании то ли уйти, то ли прильнуть к чужой ладони. Это становится последней каплей и ангел изливается себе на живот с тихим писком, через секунду же откидывая голову на подушки и почти отключаясь. Он хочет внести этот приём в список запрещённых, ибо, кажется, его крылья были чересчур чувствительны для таких вещей. Недавно Минхо вызвался расчесать его перья, с искренним желанием помочь, но при этом не зная о всех самых чувствительных точках. По итогу Феликс кончил, не коснувшись к себе, и своей дрожью сильно испугав старшего, что долгое время не обращал внимание на трепещущие от его действий крылья. Ли и сам тогда не понял что произошло, просто почувствовав приятное облегчение, но, как оказалось, его первый оргазм и близко не стоял с сегодняшним, разделённым непосредственно с возлюбленным. Сегодня он почувствовал что-то, в сотню раз сильнее произошедшего тогда. Сегодня он почувствовал себя выше небес. Минхо быстро выходит из дрожащего тела, кончая на живот младшего и сразу же легко целуя его в губы, сдерживаясь от более глубокого поцелуя – любое прикосновение для сверхчувствительного Феликса сейчас было болезненным, отчего демон не хотел рисковать. С влажным полотенцем он подошёл к юноше только спустя несколько минут, и, убедившись, что тот практически полностью отошёл от оргазма, наконец-то протирает его, укладывая в постель, ложась рядом и вздрагивая от неожиданности, когда младший заговаривает, почти придя в себя. — Это так странно, — голос Феликса слегка хрипит, а Минхо только сейчас замечает засохшие дорожки от слёз на его щеках и уже успел испугаться, что сделал что-то не так, но вовремя понимает, что это, скорее всего, от перевозбуждения, — но мне очень понравилось. Спасибо, дорогой, — юноша тратит последние силы на то, чтобы спрятать крылья и льнёт к старшему под бок, обнимая. — Я так люблю тебя... Кажется, ангел засыпает прежде, чем слышит ответное «Я тебя тоже», но для Минхо это не проблема – он обязательно скажет это завтра, послезавтра и каждый следующий день, целуя каждую веснушку на счастливом лице и защищая Феликса от всех невзгод, с которыми тот когда-либо может столкнуться.