and there will be fire

I hold a match up to your paper castle Я поднесла спичку к твоему бумажному замку And watch it all burn down, down, down И смотрела, как он сгорает дотла.

На Драконьем камне пахнет вином, свободой и счастьем. Таким счастьем, что его рушить не хочется. Справа от Рейниры слышится валирийская речь мужа, а слева хохот детей, склонившихся над кроваткой двухлетнего Визериса. Наверное, если бы Рейнире сказали, что нужен портрет их семьи, который бы одна хотела передать потомкам, она бы привела художника в эту комнату и попросила срисовывать все до малейших деталей: То, как она кусает виноград так, что сок по щекам брызжет. То, как Деймон наклоняется, большим пальцем растирает нектар по щеке, потом отправляя его в рот. То, как Джейкерис бережно подаёт бокал с соком Бейле под насмешливый взгляд Люка. То, как Рейна шикает на громыхавшего деревянным мечом Джоффри, склонившись над маленьким Визерисом, что-то поправляя в его кроватке. То, как Эйгон трясёт погремушкой, привлекая внимание братьев. И солнце в это утро светит так ярко, как никогда в ее жизни. Пробирается сквозь широкие окна, оставляя золотые лучи, подсвечивает белоснежные волосы Деймона. И пахнет вином, пахнет фруктами, пахнет свободой, пахнет счастьем. — Такое чудесное утро, — шепчет Рейнира себе под нос, поднося бокал к губам. — Такое ощущение, что никто его испортить не может, — с улыбкой договаривает Деймон, склоняется к ее животу, хранящему под сердцем ребёнка. Оставляет невесомый поцелуй где-то в области пупка, положив ладони по бокам. И звонкий смех детей пронзает уши, когда Деймон склоняется к губам жены, оставляя поцелуй с привкусом винограда. И улыбка Рейниры кажется такой настоящей, что никто не может стереть ее с лица. И солнце такое яркое, и вином вкусно пахнет, а ещё пахнет фруктами, свободой и счастьем. Вечером они так не думают. Вечером чёрный ворон сначала приносит послание от Рейнис: «Меня держат в заложниках. Визерис мёртв, они коронуются Эйгона. — Р». Следом за ним приходит недвусмысленное приглашение в королевскую гавань. На этот раз официальное, на этот раз в красивом конверте, на этот раз на дорогом пергаменте золотыми чернилами выверено: «Дорогая сестра, Прискорбно тебе сообщать столь ужасные новости. Наш отец мёртв. По его последнему велению, сказанному при свидетелях, в первые минуты после смерти меня короновали во избежании нежелательных притязаний на престол. Весь совет одобрил это решение, посчитав мудрым почтить память короля Визериса, бережно отнесясь к его последним словам. Захоронение отца произойдёт на третьей Луне в полночь. Мы все тебя ждём, дорогая сестра. Тебя и всю твою семью. Скорблю о нашей потере. Король Семи Королевств, Эйгон II ». Той ночью Луна так и не выходит из покрова туч. В большом зале на Драконьем камне руки каждого присутствующего кровью перепачканы. Сзади слышится взрывной кашель Деймона, завернутого в меховую накидку. Рейнира перед тем, как зайти, склоняется над ведром, подавляя очередной рвотный позыв. Ей дышать нечем, грудную клетку сдавливает с такой силой, что кажется она вот-вот в обморок грохнется. И, быть может, лучше бы грохнулась, чем увидела лица всех гостей, когда главные двери в зал открылись, пропуская ее вперёд. За секунду до этого тут было шумно, все перешептывались и обменивались мнениями о ситуации. Но как только послышался скрип тяжелой двери, все резко замолчали, внимательно рассматривая принцессу (принцессу ли теперь?). Она идёт медленно, ухватившись ладонями за живот, вынашивающих ребёнка, глаза чуть приподнимает перед лестницей к трону. Деймон ей руку подаёт, провожая до законного места. В толпе видны и Веларион, и дети, и кто-то из Старков, и пара знатных рыцарей. Рейнира сглатывает, перед началом речи. Тяжело всех взглядом обводит, сдерживается, чтобы не переминуться с ноги на ногу. — Сегодня Хайтауэры переврали слова моего отца, ложью посадили Эйгона, сына Королевы Алисенты, на престол, — громко начала Рейнира. — Из-за моего отсутствия в замке они нагло воспользовались ситуацией, кончиной моего отца, короля Визериса, короновав в первые минуты после его смерти моего брата Эйгона в Королевской Гавани, несмотря на то, что отец официально назначил меня наследницей, — по залу прошёл шёпот. — Веларионы присягнули мне, Стронги присягнули мне, Ланнистеры присягнули мне, Старки присягнули мне, — на секунду остановившись, Рейнира вздергивает подбородок чуть выше, обводит взглядом зал. — И Хайтауэры тоже присягнули мне. Сир Отто, десница короля, всегда грязными путями убирал неудобных ему наследников, освобождая себе путь к власти: сначала пострадал Деймон Таргариен, который сейчас является моим мужем и стоит тут. Видя в нем неудобного наследника, Отто с легкостью спровадил его со двора, напев отцу в уши. Потом постепенно они выгнали со двора и меня, подвергая всяческим нападкам моих детей. И теперь мы видим, к чему это привело. Несмотря ни на что, отец доверил мне тайны Таргариенов, только Я знаю, как уберечь эту страну от гибели. И только Я являюсь истинным правителем, несмотря ни на чьи слова. И в итоге правда восторжествует: мы поднесём спички к их бумажному замку и будем смотреть, как они сгорают дотла. В зале снова наступила кромешная тишина. Лишь тихие шаги Деймона, приближающегося к трону, эхом разносятся по залу. Он останавливается перед Рейнирой, держа в руках платиновую корону, украшенную сотней изумрудов. — По законам Вестероса, по последнему желанию Короля, моего брата Визериса, я, принц Деймон Таргариен, короную истинную Королёву семи королевств, Рейниру Таргариен. Наследницу железного трона. Деймон, встав за троном, опускает на голову жены корону в зале на Драконьем камне. И зал снова погружается в кромешную тишину. Теперь две короны на одну страну, на один трон. Теперь каждый присутствующий поднимает, что ему не избежать крови, не избежать лица смерти, не избежать страха. Теперь все понимают, что они стоят на пороге величайшей войны. Кровавой войны, когда брат встаёт против сёстры, когда дом сражается против своего же дома, когда дракон нападет на дракона, когда зло, голод и смерть поглотит Вестерос, наполняя легкие людей кровью. А утром светило яркое солнце. И дети мирно играли, и Деймон целовал ее, склонившись над округлым животом. И пахло вином. Пахло фруктами. Пахло свободой. Пахло счастьем.