Что дальше, Сатору?

Сатору на самом деле влюблен. Вся та гамма чувств, которую он ощущает при виде Сугуру, необъяснима, он не смог бы описать все это одним словом. Нет. «Любовь» — нечто тщетное для всего, что можно ощутить на пути забвенной и безрассудной страсти. « — Я не хочу, чтобы ты уходил», — говорит он, прижимаясь к груди, тихо слушая чужое сердцебиение. « — Почему?» — отвечает Сугуру, поглаживая белоснежные волосы. Годжо не считает, что у него есть эмоциональная зависимость от своей половинки, как он любит называть своего возлюбленного. Он просто не может представить себе жизнь, в которой его не будет рядом с ним. Он, право, думал о жизни рядом с ним. Может быть, не с детьми, но с парой домашних животных, которые бы занимали внимание его возлюбленного, а ещё с небольшим домишкой для них, ничего экстравагантного. Он думает, что в небольшом домике они будут ближе. « — Просто… Не делай этого…» « — Хорошо, » — отвечает Сугуру спокойным голосом, — но и ты не оставишь меня.» « — Я бы и не подумал…» Это не просто мимолетная влюблённость, которая увянет, когда они станут старше. Она не исчезнет так легко, как семена одуванчика рассыпятся на ветру. Это нечто большее. Большее, чем сами они. И, возможно, именно поэтому они не могут быть вместе. « — Ты обещал мне, что не уйдешь.» « — Ты тоже не держишь своих обещаний. Тебе не на что жаловаться, Сатору.» Сатору смотрит недоверчиво. Прошло не так много времени с тех пор, как они в последний раз соприкасались кожа к коже, на подсознательном уровне ощущая присутствие друг друга. Сатору до сих пор без труда вспоминает как поцелуи и слова Сугуру приносили ему успокоение в дни тревоги и дискомфорта. Потому что он — физическое воплощение слова спокойствие для Сатору. Гето подобен первому лучу света, который каждое утро попадает на его кожу и согревает его в холодное утро, это то приятное, ни с чем не сравнимое чувство, которое нужно испытать, чтобы полностью его понять. Гето — это свет, спокойствие, мир, любовь, его первый и единственный — это он. У них не романтические отношения. Это нечто большее. Большее, чем банальная любовь в классическом её понимании. « — Я никогда не оставлял тебя. Только не говори что тут только я не сдержал свое обещание», — отвечает он, в поисках оправдания своего поступка, хотя и чувствует толику вины. « — Ты не ушел, но тебя не было рядом. Думаешь, это одно и то же? Хочешь, я напомню тебе, когда ты в последний раз смотрел мне в глаза и сказал хоть толику правды? Могу поспорить, что ты ничего не помнишь. Но теперь мне все равно. Ты и моего ухода не заметил, пока кто-то извне не сказал тебе. Почему ныне это возымело какое-то значение?» Если Сугуру не общался с ним, было трудно понять, что его «не было рядом», не так ли? Он не искал дешёвых оправданий. Просто с Сугуру он узнал все, что сейчас знает о любви. Прежде он никогда не искал близости с кем-то, поэтому, сейчас, когда его не было рядом, он не чувствовал это. Не ощутил ту метаморфозу, что стала для Гето последней каплей. « — Ты хочешь кое-что узнать, Сатору? Последний раз ты держал меня за руку и улыбался более четырех месяцев назад. Последний раз мы были в постели месяц назад. Последний раз, когда ты говорил, что любишь меня, был и того раньше. Ровно два месяца назад ты пробрался в мою комнату, чтобы поцеловать меня на ночь. И прежде чем ты скажешь что-либо… Я попытался сделать то же самое. Но ты ни разу не открыл мне дверь своей спальни. Ни разу. У тебя не было времени ответить на мои сообщения, поговорить со мной. Я пытался, а ты? А я не понимал, что тебе наплевать, вместе ли мы.» По сравнению с Сугуру, Сатору эмоционально ещё ребенок. И это весьма забавно. Они прошли рука об руку через долгий путь. Это была палка о двух концах. Но то, что говорит Гето — правда. Он старался. Но Сатору оставался довольным тем, что имел, не понимая, как меняются его собственные потребности и потребности его возлюбленного. Он тоже был несчастен. Лишь он один был виноват в том, что был несчастен. Для него Гето был всем, он отдавал ему всего себя, в то время как Сатору не отдавал больше половины. Хоть это и беспокоило его, он не стал ничего менять, потому что верил. Верил, что он всегда будет рядом. Ведь Сугуру обещал ему остаться, не так ли? Сугуру не был бессердечным, что бы нарушать своё обещание, да? « — Ты не понимал, что ты мне нужен.» Каждое слово, сказанное его возлюбленным, ранит сильнее предыдущего. Потому что он знает, что он прав. « — Что дальше, Сатору? Скажи мне… Я хочу выслушать тебя прежде, чем уйду. Потому что твои пустые разговоры о любви и прощении — полная чушь. Не жди, что я останусь здесь из-за чего-то настолько жалкого.» Он честен. Его попытки быть честным были бы не более чем жалкими. Возможно, младшеклассник бы сказал хоть что-то, нежели он, когда речь идет о чувствах. « — Что дальше, Сатору?» Этот вопрос преследует его каждую ночь. Просыпаясь, он задаёт себе этот вопрос каждое утро. Будто бы его подсознание мучило его. Повторяя эту сцену вновь и вновь, тот день, когда он не мог ответить. Иногда ему снятся сны, в которых он видит Сугуру. Его бледная кожа такая же нежная, как в последний раз, когда он мог прикоснуться к ней. Его волосы до сих пор пахнут шампунем с экстрактом какао, которым он пользовался. В памяти всегда всплывают воспоминания о Сугуру во время учебы в техникуме. Может быть, потому, что это был один из самых счастливых моментов в его жизни. Это был бы приятный сон, если бы не тот факт, что когда он прикасается к его лицу, он чувствует, как оно проходит сквозь его пальцы, и этот ноющий, мучительный вопрос начинает звучать. «Что дальше?» Он хотел бы закричать, но у него нет сил даже на это. Слезы капают на землю, когда он вновь видит как фигура Сугуру растворяется в толпе незнакомцев вместе с маленькими кусочками его счастья. Если бы он ответил в тот день, возможно, Сугуру бы передумал? Согласился бы остаться? Сказать что-нибудь идиотское, наверное, было бы самым подходящим ответом, потому что он, по крайней мере, хотя бы пытался. Но молчание, повисшее в эти секунды, было худшим моментом в его жизни. Ему не о чем было думать после тишины, которая воцарилась после вопроса Сугуру, было более чем понятно, о чем он думал в этот момент. Ни о чем. И Гето было более чем понятно, что в этот момент ему не о чем жалеть. Если человек, которого он любил больше всего на свете, не способен ответить на такой глупый вопрос, какой смысл ему оставаться здесь в поисках новых крох призрачного счастья? Нет. Он стремился к чему-то большему, к тому, частью чего Годжо быть не мог. Если бы он мог повернуть время вспять, он бы ответил. Не стал бы молчать. Он бы все исправил. Точно бы исправил. Но он не может вернуться назад, да? Сатору на самом деле был влюблен. Поэтому он каждый день мучает себя напоминаниями о том, что только по его вине он потерял того единственного, кого он по истине любил. Что же дальше, Сатору?