Адское Пекло
18 октября 2022 г., 13:55
Примечания:
Дарин, это для тебя. Надеюсь, тебе понравиться. :3
***
Воочию также непостижимо, как и недостигаемо осязанием, дуновение легкое, непрерывистое пускающее в нынешнюю пору холода и влаги, где-то там за горизонтом, еще виднеются оставшиеся низкие волны, бушующе и старательно подымавшиеся ввысь. Как бы не старалось море, погода и сформировавшийся над нею климат, дает о себе знать. Погода всё не унимается, приближающаяся красавица зима, игриво щекочет кончики ушей, как будто невесомо касаясь своими холодными и продрогшими ручками, заставляя всё тело задрожать и стоять почти что окаменелым в пучине этой мерзлоты. Волны продолжают выплескивать свои «силы» на уже заледеневшую часть воды, возможно с надеждой, а возможно и с отчаянием, что наведавшаяся матушка этой поры, всё же одерживает победу над такой великой и бескрайней зыбью. Небольшой шарф, связанный кем-то очень близким, отдает свое безудержное тепло, отчего хочется покрасневшим носиком уткнуться в этот разлившийся шлейф приятных ниточек связавшихся воедино. Последние лучи закатного солнца, твердят, кричат о том, что безысходная ночь вот-вот восторжествует. Звучит как сигнал бедствия, в отголосках подсознания, которое мы практически не замечаем, хотя и чувствуем легкую тревожность. Легкая пена, омывала ледяную поверхность, оставляя свои практически последние следы, выглядело так, словно море плачет и разливается по сторонам, минуя свое поражение. Звуки, что создаются вокруг воды и оледеневшего песка, напоминают прощальный танец того пляжного времени, и становится на душе как-то душно и одновременно тоскливо. Перелетные птицы покидают, или же с точностью да наоборот, резвятся в розово отливающем небе. Она стояла у берега, и тихо, безмолвно горевала. Горевала по горестной утрате своего самого близкого человека. Овдовела бедная девица, лишилась смысла бытия, лишилась возможности дышать полной грудью, лишилась почти что сердцебиения, если бы не утешающие объятия ее матери. Причем матери, которая спустя такой промежуток времени смогла наконец объявится, к тому же, в нужный момент. Она не злится на нее. Не злится на свою мать. А наоборот в минуты такой большой печали, она вжимается в грудь своей любимой «подруги», тихо поминутно всхлипывая. Это навсегда осталось отпечатком в ее неустойчивой памяти, и сейчас вспоминая это, на ее душе снова всплыли теплые, бурлившиеся «воды воспоминаний», там где она ощущала себя в безопасности, уюте. Чувства горевшие ярким пламенем в ней, постепенно угасали, то вздымались, то также неизбежно падали в пропасть из ее бесконечных сомнений, где творилось черт знает что. Место светлым чувствам занимали апатия, истерика и ненависть ко всему человеческому существу. Хоть и ее мнение было довольно таки ошибочным. А доказательством тому, последовала встреча с её бывшими друзьями, от которых она некогда значительно отдалилась, погрязнув в любви с тем самым Мо Гуань Шанем, который являлся неким обладателем отличного капитала с собственной компанией. — Гуань Шань... Гуань... Шань... — понемногу всхлипывала она, слабо улыбаясь и глядя на птицу, которая почти что будто исчезла за горизонтом. Солнце садилось второпях, покидая эту сторону Земли, чтобы уйти и не оставив за собой следа. Девушка понимала, что время раздумий и некой фрустрации давно пробило свой час, и что уже пора бы возвращаться туда, откуда она пришла к этому морю. Почему-то в ее жизни, всё вело ее к этой безликой воде. Говорят, вода помнит всё, возможно это и послужило причиной ее регулярных посещений этой местности. «— Вода здесь... Особая. Она способна успокаивать и выстраивать мысли в правильном порядке, способна частично укрепить твое моральное состояние, где ты один наедине со своей сущностью, со своей душой. У кого-то олицетворение души равняется какому-то животному, у кого-то самому себе. Кто-то способен раскрыть и словно вскрыть самого себя перед этой мудрейшей. А я могу видеть себя насквозь, стоит лишь прикоснуться к капле живительной водицы, как случается то, что может выкинуть тебя из этой реальности и перекинуть в другую, потоками волн, таких бирюзовых переливающихся волн, и ты паришь в этой оболочке, забывая себя. С каждым новым толчком, время искажается и становится лишь просто пространственным абсурдом, и ты просто забываешь себя, как личность, теряешь все свои тревоги, переживания, душевные боли... Тебя отпускает. Вода отпускает. Вот в чем ее главная божественная сила, до которой мы даже не можем додуматься, ведь сами теряем смысл бытия, утопая в собственных проблемах, навсегда забывая о морали, о ментальной простоте наших душ, с которой мы пришли в этот мир. Лишь вода одаривает нас таким великим и скромным подарком, который не каждый примет, хоть и бессознательно» — мысленно отзывалась некая Дарина-просветительница, богиня, которая даже не осознавала всю суть данного ей дара — мысли. Это и есть ее внутренняя сила. А дается такая ценность отнюдь не всем. — Стемнело. Очень стемнело. Пора бы воротиться домой, и уснуть, не думая ни о чем. — сказала та, взглянув на свои посиневшие от холода ладони. — Чересчур много. Много всего навалилось. — повторяла русоволосая, покидая ограждение, заранее вызвав такси. Спустя несколько мгновений, обладательница васильковых глаз прибыла в свою скромную обитель. Это была вполне обычная однокомнатная квартира, где она и проводила свои, печалью наполненные будни. Какого же было ее удивление, когда ключ никак не поворачивался, и дверь никак не поддавалась. Будто... Будто... — Будто дверь закрыли изнутри. — заявила Дарина, в безмолвной тишине, даже не шелохнувшись. Какой-то гул внутри ее квартиры был слышен, но отчужденно далеко, чтобы можно было нормально расслышать слова. «Постучаться ли? Я не могла ошибиться с номером. Но звуки и шум голосов, говорят мне об обратном. Я трезва. И точно знаю, что этот дом — мой дом» Послышался слабоуловимый стук в дверь. Всё же она рискнула. Дверь медленно отворилась и из нее выглянул темноволосый парень, уж очень похожий на ее покойного Гуань Шаня. Дарина была настолько в отчаянии, что приняла его за «него» — Гуань? — задала та поспешно, не собравшись с мыслями. Ее глаза были напучены от удивительной идентичности этого парня с ее бывшим мужем. Даже взгляд, хотя может и показалось. — Гу... ань... — протянула девушка свою руку, коснувшись щеки вышедшего брюнета, совсем невесомо, даже прикосновением это не назовешь, и вмиг пала на свои колени, спохватившись за волосы. — Ты в порядке? — вопрос исходивший из его уст, словно отскакивал от нее. — Дарина, ты в порядке? — как молнией прожгло, что этот человек знает ее имя. Он нагнулся и попробовал приподнять ту за руки. — Дарин, давай, вставай. Мы давно тебя ждем. «Мы?» — мгновенно ее зрачки сузились от изнеможения и страха предстоящего. Как будто она тот самый преступник, которого затаскивают в одиночную камеру, как расправа за ее жестокие деяния. Она больше не соображала, на несколько минут выпала из этой реальности, кажется, что та пучина боли и отчаяния вновь разрослась. Она и не замечала того, что происходит вокруг, цепочки мыслей то и дело выстраивались, а остальные посторонние звуки, люди окружившие ее, она их не видела и не слышала. Не понимала. Но вдруг мысленная цепочка выстроилась в ту самую, ту самую нужную из которой вытекает всего один вопрос. Это можно сравнивать с действием антител на антигены, вариабельный участок подстроился и подобрал нужную комбинацию для уничтожения чужеродного вещества. Так и тут. Вопрос. Который требует неоднозначного ответа. Голубенькие глазки заметались по комнате, освещение было тусклым, что зрачки не сразу адаптировались к такой яркости свечения лампы, которую давно пора бы заменить на светодиодную.***
Вокруг тот же бордовый диван с экокожи, стеклянный журнальный столик. Лампа с абажуром. Но что-то здесь не так. Торт. Его тут быть точно не должно. Я уверена, что не покупала его. Три парня. И их тут быть не должно. Я никого не приглашала. Но отмечу, что их лица кажутся мне знакомыми. До боли в висках знакомыми. Я их знаю. — С днем рождения, Дарина! — прокричал один из них, который был очень похож на Гуань Шаня. За ним остальные чуть тише поздравили меня. Точно знаю их. Чжань и Цзянь... Я вас помню. Оба постоянно пьяные, и такие любящие друг друга. Их выражения лиц нынче кажутся более уставшими, наверняка познали всю трудность их инфантильного поведения в этом серьезном мире. И поняли, что не всегда же оставаться ребенком, надо расти и взрослеть. Хоть и их «глупые» игры повторяются, но уже реже. Зачем они пришли? И что это за парень? Может это брат-близнец Гуань Шаня, хотя я про него никогда не слышала из уст самого Шаня. Никогда. — Дарина? — откликающе и озабоченно спросил брюнет, стоявший рядом со мной. Его ладонь дотронулась до моего плеча и сквозь пальто, я могла прочувствовать, что его рука была очень теплой. По моему телу пробежалось море мурашек от его прикосновения. И снова этот взгляд... — Да? — смогла тихо выдавить я. — Ты в порядке? — после этих слов меня окинуло жаром. — Вы кто такие, и что делаете в моей квартире? — нервно задала я, не контролируя себя. — Ой, прости, пожалуйста. Вижу, ты нас не узнала. — ответил черноволосый парень, слегка виновато почесав затылок. — Я — Хэ Тянь. Наверняка ты обо мне ничего не слышала. Я брат Гуань Шаня. Точнее, его близнец. Эээ— — А МЫ ЕГО ДРУЗЬЯ! — хором выдали Чжань и Цзянь. — Неужели, Дарин, ты нас не помнишь? Не помнишь, как мы в универе подорвали один толчок? Как наполнили его туалетной бумагой, купленной за нашу с тобой стипендию? — выдал непонимающе Чжань, размахивая руками. — И ты не помнишь, как мы хотели отправиться дружно в путешествие в Австралию, на съедение утконосам? Помнишь ту выдуманную историю? Я еще говорил, что нас могут съесть утконосы, но ты парировала меня фактами из зоологии. — в глазах Цзяня зажглись искорки пока он это произносил. В затуманенном разуме, в отдаленных уголках, там где хранятся сокровенные воспоминания, на которые память не давала даже взглянуть, именно там случился поток мемуаров. Поток распространялся и будоражил сознание, заново строились цепочки, только не из мыслей, а коротких флешбеков. Они давали повспоминать лишь некоторые моменты, а остальное было просто завуалированно. Сказанные слова друзей вклинивались в последовательности и наконец... Пришло озарение. Я вспомнила. Всё. Каждую мелочь. И этот торт, был тут совсем не зазря. — Она вспомнила! Победа! — прикрикнул рыжик, подпрыгнув и чуть не упав на беловолосого, зато тот просто перехватил его руки, и падения не случилось. — Дарина. Знаю, мы с тобой никогда не общались и не виделись, но давай подружимся? Мой брат сказал, чтобы я был с тобой, когда его не станет. Это было его последней предсмертной просьбой. Прошу тебя. — умоляюще присел тот на колени, взяв в свои теплые ладони твои кисти рук. Хотелось верить, хотелось неимоверно верить его словам, хотя к ним и так было достаточно приведенных обоснований. Но как только упомянули о Шане, в груди начало снова жечь, конечно, не так сильно как это было два месяца назад, но жечь. С тяжестью на сердце, я подумав минуты две, решила таки дать шанс этим ребятам. Моим близким и прежним ребятам. Может они смогут скрасить мои гнусные и наполненные серостью дни, смогут отвлечь... — Ладно, хватит о грустном. Сегодня же твой день рождения, так давайте веселиться! — воскликнул Тянь, приподняв руки и хлопнув в ладоши. — Дарин, может ты хочешь вина? — с улыбкой на лице спросил тот, отчего я не могла отказаться, но когда он повернулся, то увидел опустошенные бутылки спиртного и он жутко рассердился. — Вы что совсем из ума выжили?! Алкаши гребаные! Вино было рассчитанно на всех, а вы уже вдвоем всё выдули! Марш в ванную и приведите себя в порядок. Мне так стыдно за вас, бож ты мой! — накричав на них, Хэ в недовольстве потер свои виски, пока те двое валялись на диване в обнимку. Я и забыла, насколько эти ребята смешные. Чжань и Цзянь в особенности. Что заметила, что Хэ Тянь, как личность, всё же отличается от моего Шаня. Мой Шань более спокойный был и его трудно было вывести из себя, пока этого же запросто. Я не злилась на них, ни капли. А просто наблюдала. А тем временем, брюнет помог мне снять с себя пальто и собственноручно направился повешать его в шкафу. Мило. — Черт, прости за это. Не хотел срываться, но... — и он приостановился, прикрывая рот рукой. — Они такие глупые. Хотят выпивки и успевают опустошить все бутылки за считанные минуты. — в его голосе остро ощущались нотки смеха. Он не сдержался. — Зато, я их мамочка! Чжань лениво потащил Цзяня в ванную, чтобы умыть и его, и себя. Беловолосый сопротивлялся, уже не трезво соображал и окидывал матами рыжика. — Сам иди нахуй. Я тебя умывать не собираюсь! — закричал рыжеволосый. — Пошел на два хуя подряд! — нагло с усмешкой ответил ему Цзянь. — И извини за это. Им же можно воспользоваться ванной? А то я тут раскомандовался и даже твоего разрешения не спросил. — сказал Хэ, стиснув зубы в приступе ярости на этих пьяниц. — Нет, пускай пойдут, освежаться. Хотят пускай в душе помоются, мне без разницы, лишь бы мой шампунь не трогали. — и я почему-то улыбнулась. — Хорошо. — и снова, эта ослепительная улыбка в ответ. — Слышали, увалени!? Дарина говорит, чтобы вы там в ванной пропали! Хаха! — Пошел на хуй, Хэ Тянь. На хуй. — с этими словами дверь ведущая к душу с громким скрипом закрылась и можно было напоследок увидеть недовольную моську Цзяня. — Пойду, пойду, не парься.***
Наконец, меня соизволили угостить тортиком и шампанским. Не знаю откуда Тянь откопал это шампанское, но на вкус оно казалось очень свежим и вкусным. Постепенно меня начинало мутить, алкоголь в умеренном темпе вытеснял мой трезвый разум. Диван стал как будто еще мягче, мои веки начали тяжелеть... — Вот. Выпей еще, так точно не заснешь и возбудишься. — прозвучал сладкий голос, который принадлежал этому таинственному блищнецу. — Зачем тебе я возбужденная? — игриво отозвалась я. — Небось хочешь чего или что? — продолжила усмехаться я. — Я? Я то! Ты что, ничего я не хотел. А лишь предложил еще по бокальчику. — Хм... Ладно уж, ты прощен. Наливай. — рассмеявшись ответила я, ведь знала, что смутила парня. Еще один стакан был мною же опустошен. Теперь чувствую жар, мышцы горят ничегонеделания. Даже не горят, а ноют, просят меня, то ли встать и потанцевать, то ли просто подвигаться. Мо словно меня понимал, и включил успокаивающую и снимающую напряжение музыку. Чтобы только на фоне играла. — Не хочешь потанцевать, именинница? — лукаво спросил темноволосый с искринкой мелькающей в его глазницах, протянув руку, как знак. Я была слишком пьяна, чтобы что-то обдумать. Мне было лень. Я слишком долго держала всё в себе, долго терпела, долго молчала. Пора бы уже дать волю. Дать волю эмоциям. Дать волю себе. Надо выпустить всё. Это самый правильный вариант сейчас. Забыться. Потеряться. Этот человек так старается ради тебя, кажется таким миленьким и пушистым... Наверняка... Наверняка... Черт, я даже мысль продолжить не могу... Наверняка он специально напоил меня, чтобы я отдалась ему и забылась. Хахах, хитро, хитро. Представиться его братом и завладеть мной... Не могу... Метаюсь от дикого желания уснуть и навести суету. Что же делать? — Так... что насчет моего предложения? — Пошли. — согласилась на неизбежное. «Чжань и Цзянь похоже, что уснули. Прямо там»***
Ноги девицы подкашивались, пока как изящный стан пускался в пляс, заставляя будоражить всё тело, возбуждать. Чертовка. Слишком красива и мила. Так нельзя, но походу она отлично понимает намерения моего тела. Язык тела, говорит сам за себя. Это веснушчатое лицо, ее холодные ладони, русые волосы, которые то и дело, иногда сталкивались с моими пылающими щеками. А эта улыбка из-за которой мне скручивает живот. Каждый раз всё тяжелей сдерживаться. Когда она ходила с моим братом, она так бескорыстно, по-детски улыбалась ему, пока я пожирал себя изнутри, утопая в ревности. Сейчас, я держу ее. Держу, не позволяя себе отпустить ее. Феромоны заполонили всю гостиную, воздух становился горяч. Ее щеки горят. Я возбужден. Она возбуждена. — Ты же не думал, что я лишь потанцую и успокоюсь, так ведь? Ты расстормошил меня. — на этом ее руки обхватили меня, обняв, и заодно повалив на этот широкий бледно-карминный диван. — Я о многом думал. — выдаю я, еле-еле соображая, животные инстинкты чуть ли не встают вверх. Еле держусь, чтобы не разорвать эту одежду на ней, и не исцарапать такое белесоватое невинное тельце. Оно принадлежало моему братцу. Теперь же... — Я тоже о многом думала. Теперь могу дать волю воображению. Глянь, что у меня есть. — ее взгляд опустился вниз, я даже не заметил, что внизу моего живота лежит нераспакованный страпон. — Откуда ты его взяла? — несколько с волнением спросил я, внезапно почувствовав бедственность моего положения. Кажись, очко сжалось. — Купила. А где, ты и сам прекрасно знаешь. Для начала проверим твое терпение. — похотливо, играясь с этой игрушкой, потихоньку разминая, говорила она. Хотел было, я что-то возразить, но ее палец, вставший у моих губ, остановил меня. Если плата такова, то я готов принять это и запастись терпением. Главное, не кончить к тому времени. — Котеночек смирился? — поддакивающе спросила она, и я ощутил ее указательный палец на кадыке, пока другая ладонь давила грудину. Пришлось ловить воздух и чаще дышать. Это лишь забавляло ее сильнее. Пока я предпринимал попытки ответить, не заметил ее руки на ширинке от штанов. Прикосновение в том месте, с новой силой заставило мой член налиться кровью. Если я не трахну ее в течении пяти минут, то умру скорей всего. — Успокойся и расслабься. — тихо приказала она, уже откинув всё посторонее, найдя то, что искала. — Не надо... — Хэ, это прозвучало так жалко, ты настолько жалок и падок на женщин. — Слишком поздно котеночек. — резким движением ее ловких рук, резиновый член смазанный смазкой вошел с характерным хлюпанием. — Ох, сразу и на всю длину! Надо же. Шань не позволял мне вытворять с ним такие вещи. Ты не такой, не такой, как этот Шань. С моих уст сорвался первый стон, который я не планировал издавать. Совсем нет. Я не хотел. Нажатием какой-то кнопки, член, что был внутри начал ноюще вибрировать, расстягивая стенки чертового ануса. — Так-с. С этим пока всё. Теперь, перейдем к твоему дружку. Он тоже нуждается в стимуляции. — Нет! Просто дай мне тебя трахнуть! — Хаха, наивный, Тянь. Сегодня мой день и я тут главная. — я начал ощущать круговые движения вокруг моего члена, из-за чего пошли мурашки по телу. Недолго проводя по стволу рукой, я закрыл глаза, ведь это уже было невыносимо и я хотел к черту уже взять и кончить. Просто послать всё к чертям и кончить. Настырная какая. — Не доводи меня до разрядки, прошу. — жалобно произнес я, опять же в голове упрекая себя в своем же нытье. Нытье сейчас противопоставленно ощущениям, но я почему-то продолжаю так делать. Продолжаю выть и стонать. Это так глупо. — А я доведу, ведь я этого хочу. Хочу чтобы ты прыснул своей спермой, хочу лицезреть высоту этой струи. — ответила таким властным тоном эта девица. Я удивлен, довольно таки хорошо удивлен ее извращенной фантазии, тому, что она сказала сейчас. Запахи меня уничтожают, чувствую какие-то ароматы в воздухе, словно дуновения наших тел смешались, образовав что-то невероятно пахучее, но при этом и достаточно приятное. Не алкоголь пьянил, я пьянел от сложившейся ситуации, от обстоятельств. От девушки, которая с такой уверенностью и непоколебимостью смотрела мне в глаза, читая в них абсолютно всё, видя меня насквозь. Черт! Тяжело сдерживать... Слишком сильное напряжение... Господи... Я... Сейчас... — Оп! Вот и сперма. Есть, я довела тебя до оргазма. Я счастлива, хоть и струя была не такой уж и продолжительной, но для первого раза сойдет. — она внезапно подмигнув, улыбнулась мне так по-детски, что у меня сердце заново кровью облилось, а комок в горле я наконец смог проглотить. Я весь в своей сперме, черт. Неприятно то, что белесая жидкость горяча, еще и растекается по поясу. Довольно ужасное зрелище. — И самой последней игрушкой для тебя будет этот длинный вибратор. Я больше не слышал ее, и совсем не мог слышать. Огни люстры начали затухать в моих глазах, расплываться. Кажется, я перестарался. Кажется, я очень устал и мне понадобится чуть-чуть времени, чтобы поспать... — Уснул значится? Хорошо. Тебе же хуже будет, когда проснешься. Или... — на миг задумалась та, хищно облизнувшись, затем она устремилась к моей голове и над ухом произнесла: Сладких снов, Хэ Тянь. Сладких снов. — и оставила меня.***
— И так, осталось лишь нажать на эти три кнопки и... ГОТОВО! Мальчишки, просыпайтесь. — воскликнула опьяневшая девушка, немного пошатываясь. — А теперь, я сниму это на видео! — и тут с ее рук выпал телефон и приземлился где-то неподалеку от нее. — Ну и к черту! Я буду просто наслаждаться моментом и запомню его! Внизу странно потянуло. Сколько я спал? Наверно достаточно, чтобы эта пьяная ведьмочка сделала со мной что-то. В нос бьет резкий запах одеколона, я знаю этот запах еще со времен студенчества. Да. Точно. Цзянь постоянно ими пользовался, бывало, что даже мог вылить на себя целый флакон. Да-да. Но причем тут он... Нужно поскорей открыть глаза, но мне в тягость. Шею что-то сжимает, но благо, что не так туго. Это же не может быть то, о чем я думаю, так ведь? Ай. Это ошейник. Я связан. Обездвижен. — Что за фигня?! Дарина! Убери вибратор с моего члена, вытащи его! Мой член только для Чжаня. — заорал во весь голос Цзянь, что для него совсем не свойственно. Обычный и трезвый Цзянь спокойно возразил бы, но разъяренный и пьяный Цзянь превращается в машину для убийств. Он сопротивляется. — Дарина, останови это. Прошу. Цзянь не должен мучиться. Хотя бы его оставь в покое. У него повышено либидо. — сдержанно сказал Чжань, и в его словах чувствовалось напряжение. Он терпит. Старается. — Парни, парни. Успокойтесь, расслабьтесь и получайте свою львиную долю удовольствия. Иначе, я увеличу мощность. — успокаивающе и так ласково произносила она каждое слово, что на секунду показались эти ощущения мне приятными, но это лишь было на мгновение. — ДАРИНА! — закричали мы все хором, и я увидел, как ее палец потянулся к кнопке, которая сможет увеличить мощность втрое. — Да начнется адское пекло. — сказала она, уже совсем не соображая и даже потихоньку теряя собственное сознание, но всё еще стараясь как можно дольше держаться. — Адское пекло. С деревянных стульев, медленно стекала белоснежная вязкая жидкость, капли с тяжестью капали на пол. В воздухе частота дыханий так высока, что становится еще жарче. Чересчур жарко, щеки горят и млеют. Мозг плавает и тает в ощущениях, чувство блаженства словно перед смертью. Смерть сейчас, была бы приятней, чем проснуться ото сна, с похмельем, таким отвратным и знать, что сотворенные дела, были неправильными. Потом винить себя во всем, винить и желать самому себе смерти, которая тогда, уже утром стала бы самым страшным исходом. Дело в том, что когда человек удовлетворяет полностью свои физиологические потребности, то наступает короткая фаза оргазма, пика возбуждения, когда человек задумывается о том, что жизнь свою он отжил, получив самое простое удовольствие, так зачем же продолжать жить, зная, что такое возможно больше никогда не повториться? Верно, в такие моменты, он ни о чем не думает, кроме того как закончить на этом свою жизнь. — А... Д... С... К... О... Е... — П... Е... К... Л... О... .
Примечания:
Выложила раньше, так как, могла потерять этот фанфик.
