Розово-черный

Джорно и Аббакио связывало ровно две вещи. Работа в одном отделе и проживание в одном и том же доме в квартирах друг напротив друга. И больше их не объединяло ни-че-го. Аббакио полюбил свою электрогитару так сильно, что зачастую приносил её с собой в офис. Он постоянно сидел в наушниках, редко с кем-то разговаривал, хоть и часто прислушивался, что говорят другие. В его глазах читалась усталость от всего мира, которую он не скрывал. А сразу после окончания работы он шел в ближайший паб – репетировать новые песни их гаражной группы. Не жалея связок, он орал в микрофон басистым голосом песни с глубоким смыслом и перебирал огрубевшими кровоточащими пальцами по струнам. Все это дело сопровождалось нехилым количеством алкоголя, которым ему периодически платили за выступления вместо денежного гонорара. Как он после этого умудрялся появляться на утреннее собрание к восьми утра относительно трезвым – большая загадка. Джорно всегда кутался в свое пальто терракотового цвета и без конца поправлял прическу, глядя в зеркало грустными уставшими глазами. Он всегда был улыбчив, добр и отзывчив, но стоило ему ненадолго отстранится от общества – и он погружался в пучину тоски и грусти. Никто ни разу не видел его без любимой кружечки с кофе в руках с надписью «I <3 NY», а представить в его в одежде, цвет которой не будет розовой или белой, не мог никто. Он курил тонкие сигареты со вкусом ванили, и любимым его местом – как в офисе, так и дома - был широкий подоконник с видом на дождливый город. Джованна любил, закутавшись в плед, смотреть куда-то вдаль и представлять ту жизнь, которой у него никогда не было. Миры двоих коллег почти не пересекались. Лишь по воле судьбы им приходилось сотрудничать, потесняя комфортный им мирок в угоду интересам компании. Их босс, Бруно Бучелатти, относился к своим подчиненным словно мама родная, за что того очень ценили. И именно он считал, что Джорно и Аббакио могли бы отлично сработаться, поэтому нередко отправлял их работать над одним проектом сообща. Но, к его сожалению, сценарий всегда был один: Леоне не выдерживал слишком дерзких и опасных предложений своего юного сослуживца, и срывался на него – когда криками, а когда и действиями. Джорно лишь хмурил брови, но продолжал вести себя вежливо и учтиво, не смея пересекать личные границы, чего не скажешь о старшем коллеге. Каждый раз после такого исхода Бруно вздыхал и тихонько ругал свою интуицию – ну какого черта она неустанно твердила ему, что эти двое отлично сочетаются? Впрочем, вскоре он получил ответ. *** - Зачем вызывал, Бруно? – Леоне развалился в кресле, закинув ногу на ногу. Аббакио периодически выступал заместителем босса на время его отсутствия, поэтому не чувствовал при вызове в его кабинет никакой опасности. Выговор – если и было бы, за что его получать – Бруно вряд ли бы ему выдал, а если бы и выдал, то в максимально мягкой форме. - Лишь хотел кое-что уточнить, - мягко улыбнулся Бучелатти, - Правда, я вызывал ещё и… - Доброе утро, босс, - мягко вплыл в кабинет Джорно, - Прошу прощения за задержку, я делал кофе. - Я так и подумал, - кивнул начальник, - Присаживайся. - А эта-то малявка тебе зачем? – цокнул Аббакио, сопровождая раздраженным взглядом каждое действие Джорно. - Я пригласил вас, чтобы обсудить последние пару отчетов. - Там что-то не так? – слегка настороженно поинтересовался блондин. - Нет-нет, что вы, все безупречно, - усмехнулся босс, - Что-что, а работу вы выполняете на отлично. Но есть один маленький нюанс… Аббакио, - обратился Бруно к старшему, - От твоих вчерашних криков наша новенькая – Триш – так распереживалась, что ей пришлось успокоительное подносить. Скажи мне на милость – что такого случилось, что твой крик было слышно на другом конце коридора? - Что случилось, спрашиваешь? – моментально вспылил старший. Он вскочил со своего кресла и, облокотившись одной рукой на стол начальства, второй тыкнул в Джорно. - А то, что этот мелкий ублюдок предложил расположить всех коллег – а не мне тебе говорить, сколько у нас работников - в алфавитном порядке, из-за чего файл завис намертво! - Он отвис бы самостоятельно через минут пять, - парировал Джорно. - На часах было 9:53, а отчет был нужен до 10:00! - У нас бы осталось в запасе две минуты. - Ах ты мелкий… - Аббакио хотел ринутся к нему, но осекся под взглядом Бруно, - Вот видишь? - Я понял, Леоне, - кивком Бучелатти попросил сесть того на место, - Что ж… Благодарю за объяснение. Теперь мне стало гораздо понятнее. Джованна и Аббакио переглянулись. Видимо, обоим показалось, что в голосе Бруно есть нотки игривой наивности. - Раз уж у каждых ваших действий есть мотивация, - продолжил босс, - Разрешите задать ещё один вопрос. Но перед этим я хотел бы кое-что рассказать. Так будет понятнее. Аббакио, если мне не изменяет память, в прошлую субботу у тебя был концерт? - Ну, да, - согласился тот, все ещё не понимая, что за игру затеял Бруно, - Между прочим, в понедельник я был трезв. Как, собственно, и вчера. - Не сомневаюсь, - улыбнулся Бучелатти, - Я тебе верю, друг мой. Однако, признаться честно, на будущее я бы дал тебе совет – не мешать коктейли с пивом. А то так и будешь при выходе на сцену запинаться за провода. Леоне удивленно приподнял бровь. - Я был в пабе в субботу, Леоне. Бруно внимательно следил как за реакцией Аббакио, так и за реакцией Джорно. Было прекрасно видно, как они сдерживали себя, чтобы не бросить друг на друга обеспокоенный взгляд. - Не ожидал от тебя посещения подобных заведений, - ответил Леоне, - Это ж… Не твой формат? - Ну как тебе сказать… Я не против иногда окунуться в музыку с головой. Даже в тяжелую. Аббакио улыбнулся и понимающе кивнул. Но улыбка эта была слегка… вымученная. - А что ты ко мне не подошел? Или я… не помню? – усмехнулся Леоне. - Я хотел поздороваться, но… - Бруно покосился взглядом на Джорно, - Меня опередили. Джованна, который все это время не принимал участия в диалоге, постарался скрыть свою эмоцию. Но от внимательного взгляда босса не ускользнуло удивление, промелькнувшее в его глазах. - Ладно, пора вскрывать карты, - хитро улыбнулся Бруно, поворачивая в этот момент монитор к коллегам. На нем было запущено видео, где Леоне, еле перебирая ногами, взбирается на сцену. Наконец, добравшись до микрофона, он грубо хватает его и орет: «Джованна? Джованна, ублюдок, я знаю, что ты в курилке! Сейчас же тащи свою задницу на сцену, я собираюсь посвятить тебе песню!» Прожекторы направились на балкон, служивший местом курения, с которого спускался Джорно. Его розовая футболка со стразами и белые джинсы вообще не вписывались в атмосферу рок-паба, но это никого не волновало. Он был явно нетрезв, и его грация не уступала изящности пьяного Леоне. «Ползи-ползи, черепаха ты розовая!» - усмехался Аббакио со сцены. Под общий гул и улюлюканье Джорно таки добрел до сцены, схватившись за Аббакио, чтобы не упасть. Тот сам еле выстоял на ногах. «А теперь, зал, слушайте сюда: вот этот мелкий ублюдок – моя сучка. Он тот, кто покорил моё черствое сердце, и я хер знает, каким образом. Поэтому! Следующая сопливая композиция в твою честь, чучело!» Когда полилась музыка, Аббакио запел гораздо более мягким голосом, чем обычно. И Джорно нежно подпевал, не стесняясь делить один микрофон. Они пели о том, как любят друг друга, и ненавидят одновременно. Как чувствуют яд в отношениях, но наслаждаются им. Как хотят прекратить, но не хотят останавливаться. Под конец композиции, во время затихания музыки, Аббакио грубо схватил Джорно, притянув к себе, но при этом нежно поцеловал. Это настолько подходило по настроению под музыку, что зрители взорвались аплодисментами. И, судя по записи видео, Бруно тоже хлопал. Видео кончилось. Джорно и Леоне потупили взгляды, как маленькие дети, которых застукали за поеданием конфет до обеда, и выглядели довольно мрачно. - Что бы вы понимали, - голос Бруно все ещё был мягок, - Я не собираюсь лезть в вашу личную жизнь. Вы сами решаете, в каких отношениях быть. Но объясните мне лишь одну вещь – какого черта на сцене вы так шикарно выступаете дуэтом, а в работе любое ваше взаимодействие приводит к ругани? Двое коллег позволили себе переглянуться. - Мы бы сами хотели это знать, - еле заметная улыбка посетила Джорно, - Просто… Само как-то получается. Нам… тяжело ужиться. - Ты бы знал, Бруно, - подхватил Леоне, - Как часто мы покупаем домой новые наборы посуды взамен разбитых. - Вы вместе живете? – не смог скрыть удивление начальник. - Ну… - потянул Джорно, - Не совсем. В квартирах друг напротив друга. Все-таки иногда нам хочется побыть отдельно в наших личных зонах комфорта. Это вполне удобно, потому что у нас… Скажем так, очень разные вкусы на интерьер. - Терпеть не могу розовый, - соскалился Аббакио. - Обожаю розовый, - усмехнулся Джованна. - Мда уж… - вздохнул Бучелатти, - Удивительная эта штука – любовь. Ну что ж, больше у меня нет никаких к вам вопросов. Конечно, о том, что я узнал, я никому не расскажу – как вы можете наблюдать, я с субботы не бегаю и не вешаю плакаты о вашей любви. И я искренне прошу прощения, что затронул такую личную тему. Но имейте в виду, - Бруно погрозил им пальцем, словно строгая мама, - Если будете друг друга обижать – останетесь без премии. Разговор закончился смехом всех троих. И, как только коллеги разошлись по своим местам, все вернулось на круги своя – Аббакио продолжал язвить Джорно, Джованна продолжал вежливо игнорировать вспышки гнева Леоне, а Бруно продолжал давать им совместную работу. Изменилось лишь одно – теперь, проходя мимо этой парочки, Бруно смирял их таким недвусмысленным взглядом, что те двое сразу утыкались в свои экраны и делали вид, что вообще не понимают, что это на них так странно смотрят. А ещё Аббакио периодически подкидывал Бруно билеты на его концерты, в которых со временем в качестве «приглашенной звезды» появилось и имя Джорно. Примерно через год вместо очередного билета на концерт Бруно получил приглашение на свадьбу. И вместе с тем самым видео в глубинах компьютера теперь хранилась ещё и до безумия забавная фотография, на которой Аббакио, одетый в розовый смокинг, и Джорно в кожанке с шипами, разрезали одним ножом свадебный торт.