Город: Библиотека и Демон

Местоположение неизвестно. Время неизвестно.

      Одного за другим. Удар за ударом. Уловки сменялись грубым клинчем, чтобы затем вновь перетечь в ложный удар и в конце найти свою цель в шее, сердце и других частях тела очередного корректировщика, синдикатовца или корпората. Это больше не имеет значения. Расплата обрушится на каждого…       Во сне воспоминания, лишенные целостности, сменяли друг друга без всякой системы, сопровождаясь не самыми приятными ощущениями. Фантомные всплеск боли хоть и ощущался как игла, входящая прямо в мозг, но сновидений не прекращал. Далекое прошлое и относительно недавние события сменяли друг бесцеремонно, случайно. Да и зачастую даже понять, когда это происходило было затруднительно. — Смотрите как скалят пасти, — Иногда они состояли буквально из пары фраз, сказанных когда-то давно. — Они боятся нас, и это значит — мы сильнее! Навались!       Новое видение. Демон стоит перед толпой и не стесняясь в выражениях расписывает видимую им ситуацию. Густой туман, то ли вызванный погодой, то ли интерпретирующий нецелостность воспоминаний, не позволяет четко увидеть лица собравшихся, но одно демон помнил наверняка — они были злы. В первую очередь на самих себя. — Ну и ну, какие люди посетили наше маленькое собрание. А казалось бы, раньше друг-другу, и мне в особенности, в глотку вгрызться готовы были, однако поварились пару лет в одном котле и даже кровным врагам нашлось о чем потолковать, — приветствие сочилось едкой насмешкой. Изначально не делая различий между организациями, теперь демон насмехался над теми, кто заплатил за то же знание высокую цену. — Ну так растолкуйте мне, «глупцу» и «невежде» — за что же вы все тут сражались? За что резали глотки друг другу? За что пали товарищи ваши? Где обещанные вам слава и почёт, да теплое место в гнезде? Хотя о чем это я — а будет ли вам вообще куда возвращаться из этой братской могилы, размером с весь район?       В ответ толпа взрывается. Поток оскорблений, бранной ругани и молчаливых взглядов обрушивается на демона в ту же секунду, как тот прекращает говорить. Но вместо ожидаемой реакции тот слегка улыбается, ожидая пока толпа выскажется и успокоится.       Их реакции, их слова, их гнев — для него это всё было предсказуемо ещё до начала их «маленького» собрания. Впрочем, если сравнивать с тем, сколько их было около всего пару лет назад действительно маленькое собрание. На которое явился едва ли каждый пятый главарь, потому что остальные чистильщиков кормят. Многие достойные и презренные ушли навсегда, а тем кто остался жизнь сулила в лучшем случае оставленные когда-то места, да впустую потраченное время. — Хотите вы того или нет, но здесь нам, хех, господа, жизни не будет. В лучшем случае вам отсыпят деньжат, да и то немного, и выпнут взашей. В худшем же всадят нож в спину, стремясь стереть сам факт участия ваших хозяев в этом балагане абсурда. И вы бы не пришли сюда, не понимай вы сего хотя бы подсознательно…       Во время второй речи из слов демона исчезли всякие эмоции. Безжалостно тот раз за разом вонзал слово, словно клинок, в самые больные места собравшихся, донося до них понимание их собственного бессилия. Словно вскрывая нарыв и выпуская весь гной пред тем, как начать лечение. — Корпы, синды или корры — какая к крыльям разница, кто из вас кто. Мы все одинаковы. Мы готовы убивать и умирать за то, во что верим. За то, что считаем ценным. За то, что сами посчитаем достойной причиной дабы обнажить клинок и ринуться в бой. Так ответьте мне — стоило ли оно того?       Ответом демону стал возгласы уже другого толка, чем раньше. Демон четко знал, кого пригласить и как надавить, дабы добиться желаемой реакции. В конце концов внутри него плескалась та же ярость и злоба на самого себя, за то, что тот влез в этот карнавал трупов, кем-то по глупости названный…       Каждое видение обрывалось также внезапно как и начиналось. Демон не помнил, были ли эти воспоминания искаженны или же он так всё и запомнил. Между же воспоминаниями его разум погружался ещё глубже во тьму. В тихий омут собственного разума, где водилось нечто куда страшнее даже самых темных глубин под… — Кхи-хи-хи! — откровенно потешался демон в новом видение над молодой девушкой. Её внешность была едва различима и из относительно запоминающего была лишь красная резинка для волос с украшением в виде карикатурной медвежьей мордочки. А ещё он помнил, столько гладкой и нежной была девичья кожа, когда сомкнул демон свою руку на её шее. — Вот уж правду говорят — у отродий гнезд в мозгах творится полнейшая ахинея. Я почти забыл о твоей самоуверенной попытке Мне даже почти не хочется снести тебе пол черепа за столь бесцеремонную попытку промыть мне мозг этой тирадой.       Девушка спокойно стоит и смотрит на демона. Это неудобно, учитывая что той приходится стоять на цыпочках, чтобы хватка демона не стала удушающей, а её взгляд не лишен страха, однако она держится храбро несмотря на то, что демон может прикончить её. Так же легко как около пяти минут назад рассек топором двоих корректировщиков, лежащих рядом, а их третий товарищ до сих тщетно пытался дышать распоротым горлом, но его аугментации лишь оттягивали неизбежное. — Однако, когда молишь о пощаде, следует помнить о двух вещах, — даже при том, что демон не держал в руках никакого оружия, густая угроза была щедро разлита по каждому слову. Да и ему хватило бы небольшого усилия, чтобы сломать содержимое бархатной кожи. — Нужно не только развлекать того, кто взял тебя за горло, но изложить причину, почему тому не следует убить тебя прямо сейчас. Но пожалуй сначала начни с того, откуда тебе известно обо мне? Ну или можешь хотя бы представиться, раз уж в твоём родном гнезде тебя не научили представляться, прежде чем начинать грузить другим мозги чушью про свет, возможности и прочее.       Прямые угрозы и сумбурная, плохо связанная речь, почти лишенная изыска. Демон помнит это время. Это было давно. Когда всё только началось. Когда он впервые вступил на залитый кровью танцпол, названный городом. Времена когда он впитывал любую кроху информацию, слово песок воду. Даже если это была лишь сладкая иллюзия разума, это были времена когда демон чувствовал себя свободней чем когда либо. — Меня зовут К…

Библиотека руин. Кабинет директора. Акума.

      В вечно освещенном мягким золотистым сиянием этажа общий работ стояла идеальная тишина. Ни шелеста страниц, ни цокота каблуков, ни отзвука чьих-то голосов. По внутреннему распорядку библиотеки было около восьми часов утра и это было идеальное время для того, чтобы выжать максимум наслаждения из сна. Или же метаться во тьме обрывков памяти. Тут уж как повезёт.       Но сегодня очередное видение было бесцеремонно нарушено вопящей интуицией и хватка, способная раздробить кости простому человеку, сомкнулась на точёном девичьем запястье. В то же время постепенно пробуждающий разум отмечал отсутствие какой либо реакции, хотя простой человек уже как минимум выл от боли, а также отсутствие сердцебиения и дыхания у вторженца. Финальным штрихом стало осознание где я сейчас нахожусь и подцепив ткань повязки, надвинутой для глаза, чтобы вечный свет библиотеки не мешал, я пересёкся взглядом с янтарными очами директора. — Я кажется уже предупреждал не пытаться разбудить меня самостоятельно, не так ли? — вместо приветствия недовольно вопрошаю, попутно отпуская запястье воробушка и принимая сидячее положение. По ощущениям сейчас было ранее утро. Слишком ранее, чтобы директор могла так просто поднять меня. И чутьё подсказывало, что доспать мне не светит.       Особенно омрачало настроение то, что я почти смог вспомнить имя той девушки. А ведь до этого я помнил имя только одной конкретной нечестивой шлюхи. Не факт, что это хоть что-то значило, но тем не менее это было странным. Ну и как минимум, девушка кажется была не простая, могла где-то и засветится. А коры те ещё любители вынюхивать различную информацию, так что в книгах могло что-то да найтись. — Зачем было просить предоставить отдельную комнату для отдыха, если ты всё равно всегда спишь в моём кабинете? — игнорируя вопрос, спросила Анжела. В очередной раз. Кажется она таким образом за что-то мне отыгрывается. — Потому что на тот момент не помнил, что я треклятый параноик не способный заснуть в присутствии малознакомых людей, — самоиронично, с горькой усмешкой, отказываюсь, попутно поднявшись и начинаю разминать тело. Пуская библиотека избавляет от необходимости следить за своим тело, размять залежавшиеся сухожилия, да похрустеть хрящами с утреца весьма приятно. Возможно, частью приятного является взгляд директора, наблюдавшего за покрытый тысячью шрамов плотью, прежде чем та скроется под запахнутым кимоно. — Так что или я доверяю тебе в достаточной мере, чтобы доверить мой покой во время сна или же твоё присутствие, лишенное таких явлений, как дыхание и сердцебиение, легко игнорировать пока ты держишь дистанцию. Выбирай, что по нраву.       Даже если я смирился с тем, что некоторые действия директора не поддаются объяснению и узнать причину тоже невозможно, то это не значит, что я не отыграюсь. Впрочем, как в большинства моих шуток, в этой есть доля истины. А вот какая я уже не очень помню. По крайне мере в прошлом мне было необходимо больше времени, чтобы начать доверять кому-то достаточно, чтобы доверить сон. Значительно больше времени.       В любом случае, директор весьма принципиальная девушка и вряд ли вонзит мне нож в спину первой — уж взгляд того, кто сам получил не один подобный подарок я узнаю из тысячи. Такие люди готовы без колебаний ударить в лицо, но в спину — никогда. — Ясно, — смерив меня задумчивым взглядом и явно не найдя как ответить, чтобы не дать повода для дальнейших шуток, стоически отреагировала директор. Возможно, в другой раз та бы и поддержала беседу, обещавшую быть весьма приятной, однако сейчас у неё явно были более важные дела. — Сегодня я не планирую проводить приёмов гостей. — Уфуф, утром перестало быть томным, — скинув остатки сна и напоследок напоследок потянувшись в стороны, рефлекторно проверяя правильно ли всё зажило с последней сечи, а то кошмарная, по меркам города, регенерация, в прошлом не раз оставляла меж плоти и сухожилий фрагменты оружия, одежды и разной грязи, позже превращая те в нутряной жемчуг, извлекать который было весьма неприятно. — И хотя это не объясняет зачем было будить меня спозаранку, но ладно, толкуй чего удумала. — Я хотела провести собрание покровителей пробудившихся этажей, — начала директор, — и я хочу, чтобы ты собрал их в моём кабинете. — Раз уж всё равно никому кровь не пускаем, то можно было и попозже собрание провести, — беззлобно бурчу. Иногда мне кажется, что директор сама не понимает как её слова и действия выглядят со стороны. В такие моменты на неё даже как-то злиться не хочется. — Ладно, пойду соберу банки консервные, да заодно рядовых мордашек предупрежу.       И под ещё один многозначительный взгляд директора отправляюсь в путь по нижним этажам. Откровенно говоря, идея собрать покровителей, да обсудить события не только обещала веселье, но и была весьма предсказуемой. А то обычно этажи если и контактируют друг с другом, то лишь во время приёмов и последующего разноса трофеев. Даже до обсуждения противников и мер противодействия дела не доходило — полнейший непорядок. Рядовые ещё шушукались, где по углам, а где вольготно и по диванчикам.       Первой остановкой на пути стал этаж Изобразительных наук. Ибо как минимум стоило убедится, что сплюшка вообще явится, про опоздание даже не говорю — за прошедшее время его неторопливость стала темой для множество шуток и коротания времени за разговором с директором.       Однако вместо привычной сонливой тишины слух мой уловил какую-то суету. Нетипичную для этого места, в которой даже местные рядовые библиотекари либо споро передислоцировались на другие этажи, либо беззастенчиво дрыхли. Иногда вместе с товарищами с других этажей. И звуки доносились как раз из места, неофициально признанного обителью сплюшки, где тот регулярно и оправдывал своё прозвище. — Вздрогнем же! — призыв столь знакомый, сколь и чуждый для библиотеки донеся до меня по мере приближения к источнику шуму, а нос учуял запах синтетического пива. На фоне полного отсутствия запахов в библиотеке кислый аромат дешевой синтетической кармотриновой дряни был особенно легко различим.       Стоило вынырнуть в очередной зал с книгами, как мне предстала зрелище столь возмутительное, что на следующей тренировке будут слетать головы в самом прямом смысле слова — почти весь состав рядовых библиотекарей вместе со сплюшкой предавались пьянству, поглощая одну батарею банок синтетического пива за другой и счёт пустых банок уверенно шёл на третий десяток. А потому на следующей тренировке библиотекарям предстоит учится через кровь и отсеченные головы. Всё равно не помрут, зато тяжесть последствий действий своих ощутят в полной мере.       Кстати, а ведь это объясняет, зачем директор решила поднять меня раньше срока — чтобы я вместо неё не дал напиться сплюшке перед собранием. С другой стороны — а с какой сингулярности какого крыла я этим заниматься-то должен? Хитрит воробушек, да только отыграюсь ведь. Такое чувство, что она это специально. — Вы дрыхли в кабинете директора — это было слишком опасно, — спокойно заметила Руби на мой немой укор, прежде чем я успел задать какой-либо вопрос и продолжая неспешно потягивать синтетическое пиво, растянувшись на софе.       Алиса сидела рядом и с закрытыми глазами смаковала синтетическое пойло. У этой парочки вообще была какая-то странная мания держаться как можно ближе. Этому определённо предшествовала какая-то история, однако это было их личным делом, поэтому я не лез. У подчинённых должно быть право на личную жизнь.       Тем более, что в отличии от большинства они чинно неспешно наслаждались вкусом, очевидно, рассчитывая вскоре отправится на первые приёмы, а не заливали в себя одну батарею за другой как другие библиотекари. Славных подчиненных мне директор подогнала. Надо будет им под шумок чего-нить выторговать у директора. — Директор может наблюдать за всем происходящим в библиотеке не покидая кабинета, так что ей скорее всего давно уже известно о вашей попойке — ей просто плевать, так как она и не планировала проводить сегодня приёмов, — с каждым словом лица моих мордашек становились всё более виноватыми. Не то, чтобы они могли это знать — я просто хочу, чтобы они чувствовали себя виноватыми, что даже не попытались. И за наивность. Эту дурь нужно с хирургической тщательностью выбивать из их черепушек. — И мне все ещё интересно, откуда у вас пиво, презренные? — озвучиваю второй по важности вопрос, пришедший мне в голову, после: «Насколько бессмертными вы себя почувствовали себя, раз решились бухнуть в начале дня без меня?» — Акума, мы с тобой в Библиотеке, построенной из света возможностей, — лениво пояснил Нетзач, подымаясь с пола, попутно стряхивая с себя светящихся существ, которые облепляли покровителя при любой малейшей возможности. На удивление тот был почти трезв. То ли он привычен, то ли ему лень даже надираться. — Здесь возможно всё, пока у тебя есть нужная книга.       Кажется у меня в этот момент дернулся глаз. Я, конечно, знал, о подобных возможностях библиотеки — с приёма цваев в ухе клипса Гина висит, просто не исчезнув после приёма, как и другие мелочи, вроде игральных карт, зажигалок, складных ножей и прочего, что ходило между рядовыми библиотекарями с молчаливого согласия и разрешения директора, без воли которой эти вещи бы распались на страницы вместе с гостями.       Весьма забавный жест доброй воли, так как данные вещи оставались после того, как библиотекари выражали интерес к ним, снимая с тел, что весьма «удобно» не растворялись сразу. Причем по моему покровители, окромя Нетзача, даже не заметили этого. Хотя те, опять же помимо Нетзача, да ещё Ход в придачу, те вообще кажется не интересовались чем живут их подчиненные.       Однако я считал, что директор просто не позволяла этим маленьким трофеям рассыпаться на страницы вместе с телом, даже не предполагая, что возможностей библиотеки достаточно, для реализации разного рода мелочей. то, что возможностей библиотеки все ещё не хватало на реализации кухни, но уже было достаточно для получения алкоголя и прочих мелких радостей предстали в моей голове лишь сейчас. Вот так вот и узнаешь, что считая себя наглым и бесстыдным совести у тебя больше, чем у отродья крыла. Ну и, собственно, раз уж директор ничего ещё не сказала этим пьяницам, то пора задуматься о фруктовом ликёре и черном чае. Особенно о чае.       Разумеется надеяться на то, что у наших гостей найдётся высокогорный черный и думать не стоит, однако же в данной жалкой ситуации сойдёт и простой… Да кого я обманываю, на фоне той гранулированной дряни, что иногда пьют в подворотнях даже синтетическое пиво не кажется таким уж плохим вариантом…       Ну а раз не кажется, да и вряд ли я сейчас найду что-то приличнее, то принимаю заботливо протянутую Алисой банку. Через несколько мгновений ушедших на вскрытие ушка кислая жидкость с металлическим привкусом наполняет рот. И даже немного бьёт по восприятию.       Из-за путаницы в башке воспоминания и вкусах различных яств столь поблекли, что вкус этой дешевой синтетической кармотриновой дряни сбивает с толку. Сколь же времени я не чувствовал вкуса пищи? Кажется больше двух месяцев. Неловко вспоминается тот миг, когда я впервые ощутил вкус черного чая в той залитой кровью лаборатории…       Полулитровая банка уходит внутрь одним глотком, а рука уже тянется к следующей, но волевое усилие останавливает руку на пол-пути. Даже если я чисто физически не могу опьянеть с кармотрина — тот пьянил на порядок хуже и 45% в этом дешевом пиве не сравняться и с 5% содержанием настоящего спирта, но директор всё равно вряд ли обрадуется зависни я тут часа на два. Сначала собрание. А потом… К крыльям. Я уже согласен даже на это гранулированное бл*дское извращение над языком, что кто-то безмозглый нарёк чаем. — Позже, — волевым усилием почти отказываюсь от второй банки, протянутой Алисой, но немного поколебавшись все же прячу ту в широких штанах. Не факт, что я быстро смогу найти что-то приличнее, а ведь тело разбуженное этой синтетикой уже сводит от жажды. — Я чего зашел: меня тут Анжела послала… — С чем я тебя и поздравляю! — полушутливо поздравил меня Нетзач, похлопав меня по плечу. А ещё при приближение стало заметно, что разит от него кармотрином сильно. Видимо он весьма устойчив к этой дряни или же к алкоголю в принципе. Возможно имплантат? Или же дурная кровь отродья крыльев — у них иногда популярны разные генетические штуки для своих детей. Слышал я, в каком-то ныне павшем гнезде даже делали кошачьи ушки. — …собрать бывшие консервированные мозги, да обсудить ситуацию. И лучше бы тебе явится туда самому, потому что мне не хочется тащить тебя туда вручную, — проигнорировав поздравления сплюшки, попутно отшутившись в ответ, закачиваю, после чего нахожу взглядом темноволосые макушки подчиненных сплюшки.       Парень и девушка, которых все одинаково звали Джилл, уловив мой взгляд и прикрыв глаза кивнули, соглашаясь проследить за сплюшкой. Это был далеко уже не первый раз, когда я просил их помочь покровителю с пунктуальностью, так что лишних слов не требовалось.       Поскольку, как сплюшка, они были почти трезвые несмотря на внушительные запасы пустых банок рядом, более задерживаться на этом этаже я не стал. А то ещё немного и ушёл бы я лишь полностью с заполнив желудок синтетической дрянью.       Нет, серьёзно, нужно припереть воробушка, она же была считай заместителей управляющего и я отказываюсь верить, что у управляющего гребаного филиала гребаной корпорации, снабжавшей весь гребаный город топливом, энергетиками и наркотой в едином коктейле под названием энкефалин, не было чего приличного.       Следующей остановкой на моей пути стал этаж истории, о чем возвестили кодамы, сменивший расцветки с зелёной на светло-желтую. Эти маленькие светящиеся существа любили залезать на тела библиотекарей и карманы трофейного черного плаща, снятого с плеча полудурка оперившего меня из кустарного арбалета, частенько становились пристанищем одного или двух. Опасности они не представляли, выглядели забавно, да и через некоторое время эти живые светильники в количестве трёх штук всё равно вернуться на родной этаж своим ходом, так что все обычно их просто игнорируют.       На этаже было привычно тихо. Тех шестнадцати человек, что сейчас обитала в её стенах не хватило бы, чтобы наполнить шумом даже один этаж, не говоря уже о всех пяти. В сравнении с суетливым городом, не замолкающим не на миг, всю библиотеку пронизывала оглушительная тишина, словно даже закричи ты и безмерные пространства поглотят любой отзвук.       Поначалу это нервировало, ощущалось подобно затишью пред бурей, но сейчас скорее успокаивало. Не было нужды ежесекундно тщательно вслушиваться в окружение, дабы своевременно засечь засаду. Тишина библиотеки руин, исключая необходимость постоянно следить за округой, давала достаточно пространства разуму для раздумий.       Спустя пару поворотов в этих лабиринтах из полок, что периодически меняли своё положение по мере наполнения новыми книгами, я все же наткнулся на Малхут. И Ёсю заодно. Покровители этажей Истории и Технологических наук сидели вместе, чуть ли не прижавшись к друг другу, несмотря на обилие пустых мест и увлеченно склонившись над чем-то, вероятно книгой, тихо обсуждали. Даже издали было легко заметить алеющие уши змеючки.       Зрелище сие было столь пропитано романтикой, что прерывать не хотелось. Личная жизнь — это интимные момент и подчиненные имеют право на невмешательство. Даже если подчиненные не считают себя таковыми. Однако нужно… Или нет?       Пока я задумывался о том, отвлекать или нет эту парочку голубков, в меня чуть не влетела библиотекарь с этажа технологических наук. Привычным плавным движением разминувшись с ней, тут же хватаю за шкирняк и внимательно осматриваю бегунью. Свежее пополнение к тому бывшему подчиненному Нетзача непонятного пола, причем коллеги тоже не знали, а спрашивать директора консилиум рядовых библиотекарей посчитал неспортивным ибо хоть какое-то развлечение. Тлеют умы в отсутствии мимолетных радостей жизни.       Ну да вернемся к девушке. Характерного запашка кармотрина нет, вид имеет несколько неряшливый, что удивительно, учитывая, где она обитает, а главное имеет весьма воодушевленный вид и держит путь на этаж искусств. Итого — я нашёл на кого переложить часть обязанностей. Опытный главарь никогда не берёт на себя то, с чем лучше справятся подчиненные и не перекладывает на подчиненных то, что может сделать лучше сам. И вопрос своевременного вмешательства в чужую личную жизнь лучше оставить на девушку. Просто потому, что со стороны девушек подобное воспринимается куда легче. — Уфуф, маленькость, тише-тише, — притянув к себе девушку и зажав той рот прежде чем та попытается вскрикнуть, шепчу в заалевшее ушко указывая на голубков, — романтика не любит лишнего шума.       Первые секунд пять девушка весьма профессионально пытается освободиться: мелькнувший из рукава пиджака небольшой нож едва не остаётся в моей шее, берцы близко знакомятся с форменными туфлями, а там где у нормальных людей печень оказывается локоть, но потом её взгляд цепляется за покровителей и та расслабляется, покорно поднимая руки, после чего я ту отпустил.       Правда молчаливый укор и небольшой нож, вновь скрывшийся в рукаве пиджака намекал, что больше так делать не стоит. Ничего страшного, не первая рефлекторная попытка убийства собственного подчиненными, переживу. А вот то, что маленькость боевитее собственного капитана я запомню, в L.corp у агентов ранги шли от навыков и подобное подозрительно. — Приёмов сегодня не планируется, но директор хочет собрать покровителей, да пораскинуть мозгами. Предупреди эти голубков, чтоб поскорей топали на ковер начальству, потом можешь пойти прибухнуть на этаж искусств, — привычка командовать, опыт введения шефства над головорезами и хорошая дисциплина бывшего агента крыла позволяют обойтись двумя предложениями. Ну максимум тремя. — И мне плевать, какие дрова будут валятся на этаже искусств к вечеру, пока это не влияет на приёмы.       Прежде чем до маленькости дошло, что я нагрузил её работой в единственный выходной за последний месяц, в этом плане директор определенно недальновидна, я уже скрылся за поворотом, направившись на последний этаж. Пожалуй, я мог бы рекрутировать для сбора покровителей алкашей на этаже искусств, но мудрая мысля пришла лишь опосля. А ведь мог бы и выпить. Ну и плевать, библиотека руин не бар — бухло не кончится. Осталось найти что-то приличнее синтетического пива.       Последней остановкой на моем пути стал этаж литературы, сопровождаемое сменой подсветки двух оставшихся кодам на оранжевый, третий уже спустился и пошёл назад, возможно даже сидеть на сплюшке. И пусть этот также состоял по большей части из полок, но те образовывали единый коридор с тысячью ответвлениями, а не треклятый лабиринт остальных этажей, чем нравился мне гораздо больше. Простота иногда лучше вычурности.       Ход и пара её библиотекарей, обычно молчаливые крепкие девушка и парень, увлеченно что-то читали. Аккуратно приблизившись к тихоне заглядываю той за плечо, дабы узнать, что именно увлекло её настолько, раз уж я не скрываясь смог подойти к ней почти вплотную. А ведь хомячок, спустя всего-то десяток моих внезапных появлений почти впритык, начала следить за окружением.       Литература, читаемая покровителем этажа литературы, оказалась любовным романом. Весьма фривольным. Даже удивительно, что она умудряется читать подобное не краснея. Я сейчас растекусь лужицей милоты. — Что читаем? — невинный в своей манере вопрос, но заданный буквально на ушко слишком увлекшейся Ход и результат на лицо, даже кончики ушей были пунцовыми. Была бы сигарета в шутку попробовал прикурить. К счастью или сожалению, я, вроде бы, завязал да и курева достать случая не приходилось. Однако сейчас возможно стоит начать по новой — может мозги проветрю и чего-то вспомнится. Да и тянет иногда после боя, хотя, казалось бы, точно помню, что бросил.       Ну а пока мои мысли опять ушли куда-то определенно не туда, девушка попыталась одновременно вскочить и прижать к себе книгу. В итоге и споткнулась о собственный стул и книгу уронила и чуть не ознакомилась со столом лицом, благо я успел поймать её за шиворот. Если бы моё лицо и так не скривило в легкой улыбке, то сдерживать смех было бы куда сложнее. Рядовые библиотекари же старательно пытались сделать вид, что их здесь нет, попутно пытаясь хотя бы не засмеяться. — Здравствуйте, Акума… — стоило мне разжать хватку, подождав пока девушка восстановит равновесие, как та, стремительно присев, подхватила книгу, тут же отошла от меня метра на два и только потом заговорила все ещё радуя нас троих алым лицом. — Вы что-то хотели?       Ну, по крайне мере я её отучил мне кланяться. Понадобилось каких-то тридцать два поглаживания и буквально десяток шуток от Нетзача. Пожалуй, когда Ход в очередной раз разорвала дистанцию и рефлекторно поклонившись была поглажена сплюшкой было тем самым, что довершило дело. С пятой попытки. И я даже не уверен, что было эффективнее — тот факт, что теперь её макушку ласково трепало уже две руки или то, чья была вторая. Уж очень смущалась тихоня.       Формальное же обращение меня полностью устраивает. Хоть у кого-то из покровителей нет проблем с субординацией. И тем, чтобы не надоедать собеседнику, но тут уже есть сосед в виде сплюшки. — Приёмы отменила директор сегодня, зато у себя ваши расконсервированные туши видеть желает, — пока я говорил, из-за полок вынырнула Джилл, который парень. Встретившись со мной взглядом, тот показал мне большой палец всё, мол, под контролем, приблизившись к подчиненным Ход шепнул тем что-то и все трое с весьма воодушевленным видом поспешили скрыться. Видимо, раз приёмов сегодня нет, рядовые решили предаться пьянству на полную. — В честь чего, как видишь, рядовые устроили попойку у сплюшки. Чую завтра вместо библиотекарей у нас будут первосортные дрова. — Агенты всегда использовали любую возможность для отдыха, — извиняющим тоном ответила Ход. Тихоня всегда пыталась примерить любой спор и тем страннее выглядела её нестихающая неспешно тлеющая неприязнь к Анжеле. — Как и Нетзач…       Про Нетзач Ход добавила после небольшой паузы, в который раз выделив его конкретно. В который раз. Нет, между ними определённо что-то есть, пускай и явно куда слабее, чем между змеючкой и птенчиком, но некоторая неловкость в отношение сплюшки имелась. И дело явно не в том, что Ход отпускала Нетзачу энкефалин в почти бесконтрольном количестве — она его, со слов Алисы, всем отпускала без всякого контроля. — Учитывая некоторые их рассказы я вообще удивлен, что те до сих пор не устроили хмельной бунт, — полушутя замечаю, ибо будни агентов были тем ещё адом. — А ещё больше я удивлен, что конкретно вас четверых, Анжелу не берём — к ней у них никаких претензий, до сих пор не посадили на ножи за всё хорошее. Алиса вообще периодически грозится «случайно» проломить тебе хребет.       Не то, чтобы другие корпы относились к нанятому из подворотен персоналу сильно лучше, но L.corp определённо побили все рекорды потребительского отношения. В конце концов, у нормальных крыльев, если нужен расходник, то находят «добровольца», которому суют левый контракт, а не пускают в ход агентов, которым тоже дали левый контракт, но тем не менее на которых потратили деньги, ресурсы и, что важнее, время. Корпы сколько угодно могут делать вид, что эти три вещи для них не проблема, но это не так! — Эмм… У них определённо есть причины… Нас недолюбливать… — Ход явно была поражена моей кристальной честностью, даже в очередной раз признала, что далеко не чиста. Поэтому её собственно библиотекари не трогают. Но ей не говорят. Мстят за бесконтрольный отпуск энкефалина вызвавший массовую зависимость, шутники крыльевы. — И разве нам не нужно идти к Анжеле? — Нет, пока остальные покровители соберутся времени у нас пока хватает, — прикинув, что голубки явно не планировали прекращать и вряд ли подчиненная змеючки будет рыть себе могилу, про необходимость протрезвится Нетзач вообще молчу, так что минут пятнадцать-двадцать есть, сперва безжалостно хороню попытку Ход соскочить со скользкой темы, вызвав новую бурю эмоций на лице. Однако, сейчас, пожалуй, действительно хватит. Почти. — Но мне понравилась твоя очень не скомканная попытка сменить тему, сделаю вид, что сработала. Как проходит сбор книг? Чего прознала, куда нос совала.       Нет, можно, конечно, продолжить давить на эту гноящуюся рану истерзанного её же собственными действиями разума. Но! Только если сама тихоня захочет — без инициативы это бестолковое дело, инциденты припоминаю, как и пустые глаза взирающие сверху…       Да и откровенно, я до этого почти не интересовался процессом работы покровителей напрямую. Зачем, если рядовые и так выдадут всё на первых же посиделках, попутно перемыв косточки и повспоминав пару забавный историй или же увиденное во время приёмов? Что примечательно и печально, забавных историй было буквально по паре на этаж и те были связаны с непониманием между коллегами, а вот работа смердела кровью настолько, что обсуждали её крайне неохотно и исключительно в общих чертах. — Неплохо, гос… Акума, — Ход все ещё была смущена, а потому рефлекторно пыталась вернуться к привычной манере речи. И если против уважения я ничего не имел — заслуженное, между прочим, то вот обращение вроде господина бесило… Эта нечестивая бл*дь требовала к себе такого же… Обойдусь в общем. — Жизнь любого человека можно считать литературным произведением. История существования каждого горожанина написана как отдельная книга. И в этой истории комедия и трагедия сложным образом переплетаются. По этой причине тяжело назвать кого-то злодеем или героем.       Ну да, ну да, глупо было ожидал, что Ход возьмёт и нормально отчитается о процессе сортировке. А впрочем весьма похвально. Мало кто пытается полноценно разобраться в переплетениях судеб живущих в подворотнях, про гнезда вообще молчу. Обычно перышки либо принимают общепринятые ярлыки за абсолютную веру, либо пытается перекроить город под себя. Последнее особо поощряется гнездами, поскольку это позволяет куда проще управлять подконтрольными территориями подворотен. Хитрые с*кины дети. — Приятно видеть, что хоть кто-то пытается разобраться в происходящем в городе, а не попусту брызгает ядом на каждую не нравящуюся вещь, — искренне выражаю своё восхищение, попутно помянув одного змея подколодного. Я в своё время я сломал немало голов в прямом и переносном смысле, пытаясь разобраться во всех этих концепциях. И вроде как так и не разобрался. — Однако ты все ещё руководствуешься мерилом крыльев оттого и не понимаешь всей картины. В городе не существует однозначного добра и зла — весьма часто благие деяния приводят к ужасным последствиям, а насквозь эгоистичные мотивы становятся для города благом. Хотя обычно люди просто действуют без оглядки на последствия, больше занятые личными целями. — Вот почему я задаюсь вопросом, нормально ли слепо ненавидеть кого-то… — не сказать, что Ход раньше была прямо немногословной, однако сейчас её очевидно что-то затерзало до такой степени, что она решила выговориться. И главное, кому. Хотя, возможно ей это посоветовали подчиненные, так как дальше меня ничего не уйдёт. — Корректировщики из офиса уличных фонарей были похожи на счастливую семью, но мы убили их только для того, чтобы извлечь из них книги… Я понимаю, что они пришли сюда по своему желанию… И у нас тоже есть своя цель, которую мы пытаемся достичь, но всё же… — Но все же, именно так работает город, — вклиниваюсь, пока последняя затянувшаяся пауза не перешла во что-то самоуничижительное. — Чтобы достичь большего нужно пойти на риск. И в этом плане библиотека как раз нетипично честна, выкладывая почти весь расклад ещё до того, как гости подпишут приглашение. Обычно известно едва ли десятая часть. — Вы хотите сказать, что нет смысла жалеть гостей? — осторожно спрашивает Ход, при этом довольно паршивенько скрывая негодование в голосе. Даже при том, что Тихоня явно не согласна с моими словами, все равно пытается понять чуждую для неё точку зрения. Далече пойдёт, ежели башку не срубят. — А в чем смысл жалеть о сделанном или не сделанном, когда всё уже случилось? — ухмыльнувшись, отвечаю вопросом на вопрос. Может и грубо, да добрый вопрос — уже половина ответа. Впрочем, едва ли Ход о подобном задумывается, так что придётся пояснить. — Ты пытаешься оправдать то себя, то других, однако пред этим спроси себя: на что ты готова ради свершения цели. После чего внезапно осознаешь, что иных вопросов вообщем-то и нет. — Таков совет опытного головореза? — задумчиво спросила Ход. И да, мое самоименование хорошо прижилось среди покровителей. Даже у тихони, несмотря на всю её вежливость. Не то чтобы меня это задевало — просто забавно. — Причем написанный кровью, в том числе моей собственной, — с гордостью отмечаю, попутно прикинув, что в общем-то пора и выдвигаться. — И предлагаю уже отправляться, покуда воркующая парочка нас не обогнала, а то неловко. — Воркующая? — удивилась Ход, направившись за мной. — Абсолютно бесстыдно… — начал я описывать увиденное недавно…

Библиотека руин. Кабинет директора.

Пять минут спустя. От третьего лица.

      Когда Акума и Ход вернулись, в кабинете уже беззаботно мирно дремал Нетзач под негодующе-укоризненным взглядом директора. В тот же момент следом за ними пришли и Йесод с Малхут. Едва переглянувшись, четверка бывших сефиры скучковались вместе, прямо напротив Анжелы.       Акума же со слегка поблекшей ухмылкой показательно прошёл мимо и встал рядом с директором, беззаботно облокотившись о шкаф. Чутьё подсказывало демону, что чтобы не задумывала директор собрание обещало будет интересным. Как минимум у него тоже были свои идеи мысли на этот счет. Однако пока что вмешиваться он не собирался. Чужие склоки его не касались, покуда не мешали работе. — Малхут, Йесод, Нетзач и Ход, — резюмировала директор, оглядев присутствующих. Впервые с падения корпорации и собственных планов Анжелы те смогли собраться. — Давно я не видела вас всех в сборе. — Анжела… — попыталась первой взять слово Малхут, коротко переглянувшись с остальными библиотекарями, но тут же замялась, пытаясь подобрать слова так, чтобы не обидеть, но высказать наболевшее. — Чего ты пытаешься добиться? — взял слова Йесод, видя затруднения своей подруги. — Ничего, — честно ответила Анжела, решив зайти издалека. После падения корпорации больше ничего не связывало руки и язык директора, потому та могла быть честной. — Я просто захотела встретиться с вами. — Нам не о чем говорить с такой, как ты! — внезапно подала голос Ход, сходу решив наехать на Анжелу. Возможно, обдумай та слова демона поступила бы и разумней, но сейчас в ней говорила клокочущая ненависть, глухая к голосу разума. — Подожди, мне есть о чём поговорить, — прервал девушку Нетзач, видя что если он сейчас не вмешается, то Ход может наговорить много лишнего, о чем сама будет жалеть позднее. — Мне не нравится процедура извлечения света.       Стоящий в стороне демон на это едва слышно хмыкнул. Не было нужды мучить гостей перед тем как добить, если из них извлекались бы только знания. Так что то, что помимо знаний Анжела извлекает из гостей что-то ещё демон вполне догадывался. И видимо это и был «свет». И рядовые библиотекари ничего не знали об этой теме.              Однако сам демон кое-что припоминал. Причем из времен до своего попадания в библиотеку. И даже до дымной войны. Девушка с красными глазами и резинкой для волос с украшением в виде медвежьей мордочки, которую он вспомнил недавно тоже говорила о «свете». Не просто свете, разгоняющим тьму, а о чем-то большем. — Вы злитесь, потому что не хотите убивать гостей своими руками, я правильно понимаю? — c легко читаемой едкой иронией в голосе спросила директор. — И вы сами тоже не хотите страдать. — Нетзач прав! — вспылила уже Малхут, однако все равно стараясь подбирать слова. Насколько это позволяли бурлящие внутри девушки эмоции. — Даже несмотря на то, что гости приходят сюда по своему желанию мы не должны доводить людей до смерти. Даже если это часть нашей новой работы! Это неправильно! — Вы спокойно отнеслись к убийству сотен сотрудников, но теперь расстроены из-за смерти нескольких незнакомцев? Лицемеры… — гневно, чеканя каждое слово, ответила Анжела, оглядывая всех библиотекарей-покровителей взглядом наполненным брезгливостью. Даже если Анжела легко могла скрыть злость — уж в этом опыт у неё богатый, молчать директор не собиралась. — Не приплетайте меня к этому, хорошо? Я, по крайней мере, добиваюсь от гостей согласия. — Мы думали, что это будет последний раз… — попытался оправдаться Нетзач. Однако даже сам не особо верил в свои слова. — Что больше такого не повторится… — У нас нет выбора, Нетзач, — прервал того Йесод. Для покровителя этажа технологических наук была очевидна бессмысленность беседы с директором и тот пришел больше поддержать других. А ещё из-за подозрения, что откажись тот и демон с радостью лично притащил бы покровителя за шкирку. — Что бы мы ни сказали, ей нас не понять. — Ты всё такая же холодная и бессердечная, Анжела, — продолжила изливать ненависть Ход. — Ну возможно, если бы вы не трепались попусту как вас всё достало, а предложили что-то дельное, то реакция была бы иная, — все же не сдержался Акума, разом словесно пройдясь по всем покровителям. Не то, чтобы он не понимал их, однако в отсутствие альтернатив их слова теряли большую часть смысла. А ещё его раздражало опоздание своей подчиненной. На следующей тренировке кто-то лишиться головы. — Ну разумеется, ты тоже даже не пытаешься понять… — взъярился Йесод и хотел продолжить, но был вынужден смолкнуть, ощутив касание хладного металла у горла. Быстрее чем покровитель мог среагировать, демон извлек клинок и теперь слегка давил острием клинка на шею.       Демон долго терпел эти вечные попытки покровителя этажа технологических наук поставить его ниже себя, будучи всего лишь отродьем крыльев. Отношение как равному демон легко понял и принял бы, но не попытки считай подмять под себя. Терпение же головореза всегда было подобно паровому котлу. И прежде чем тот разорвет от переизбытка злости клапан нужно открыть, стравив лишнее давление.       Впрочем, также ярость пробуждала внутри головореза воспоминания, связующие прошлые воедино, так что сильно издеваться демон над ними не станет. Просто покажет одному гордецу, что раз тот не хочет говорить на равных, то будет подчиняться! — Уфуф, не соглашусь, — вкрадчиво начал Акума, неспешно подходя к Йесоду, вынуждая того сначала отойти, а потом и вовсе вжаться в стеллажи с книгами, заменяющие кабинету директора стены. Остальные покровители с шоком наблюдали за этим и за тем, как директор совершенно не собиралась вмешиваться. — Эта история стара как город: вы пожертвовали многими, включая самих себя ради достижения цели, в итоге ничего не достигнув. И теперь боитесь новых жертв, опасаясь, что всё вновь будет зря. Скучный сценарий, несмотря на яркие декорации, лишенный какого либо изыска… — … — покровители взирали на головореза с суеверным страхом. Он и раньше довольно легко читал покровителей и те были далеко не дураками, прекрасно замечая, но не придавали этому сильного значения, так как обычно это ограничивалось лишь безобидным шутками. Странный заскок, но не им было об этом говорить. Теперь же это переросло в полное понимание — для демона все их терзания не более чем очередная скучная история, не вызывающая никаких эмоций. — Да как ты смеешь… — вновь попытался воскликнул Йесод, стоило головорезу убрать лезвие от его глотки, но тут Акума не церемонясь схватил того за шею и слегка приподнял над собой.       Покровитель все ещё мог стоять на ногах, но теперь был вынужден балансировать на кончиках туфель, чтобы жесткая хватка не сдавливала его горло. Слишком сильно. Демон совершенно не собирался того убивать, однако на волне злости посчитал, что покровителям стоило показать четкую линию, за которой последует безжалостная реакция. — Смею, — коротко согласился Акума, небрежно положив полотно клинка себе на плечо. — Потому что вы посмели себе грубость, за которую в подворотнях лишают языка или сразу головы. Не хотите убивать гостей: да пожалуйста, ваше право и для этого вовсе не обязательно отказываться от приёмов или трепать нервы мне или директору. Достаточно просто обезоружить, а дальше, как и раньше, всю грязную работу за вас выполнят рядовые библиотекари… — Ты не понимаешь, — воскликнула Малхут, бесстрашно подскочив к головорезу на дистанцию удара, однако вместо этого демон смолк и с легкой иронией во взгляде повернул голову к девушке, не забывая впрочем контролировать почти висящего Йесода. — Дело не в том, что мы не хотим, а в том, что это неправильно! — И кто же это решил, птенчик? — с легкой иронией спросил головорез, продолжая краем глаза следить за безуспешными попытками Йесода освободить глотку, — Смерть — это лишь часть жизни в городе. Все мы умрем. И тем, кто решает рискнуть всем, чтобы изменить свои жизнь путь будет омыт кровью. И в этом плане библиотека куда благородней даже гнезд. — И почему же? — удивилась Анжелы, шокировавшая покровителей одновременно тем, что совершенно не вмешивалась до этого, тем, что вмешалась только сейчас и только потому, что той стало интересно.       Однако для директора реакция демона была очевидной — покровители просто разозлили его и тот решил их в ответ припугнуть. Для Анжелы это была заслуженная кара за их лицемерие и одновременно урок дисциплины. Однако, ни убить ни калечить их директор не позволила бы, даже учитывая временность данного явления в стенах библиотеки. Рамки дозволенного здесь устанавливала только Анжела и никто другой. — Потому что нашими гостями становятся корректировщики, синдикатовцы и другие противники, обладающие силой, — начал Акума, наконец-то отпустив Йесода, смерив того напоследок весьма красноречивым взглядом, намекая, что случится если тот впредь не научится следить за языком. Покровитель этажа технологических наук пускай и был взбешен, но смолчал, прикинув, что в следующий раз слова об отрезании языка могли стать реальностью. Директор, конечно, не позволила бы, но Йесоду того известно не было. — И что важнее, они ежедневно применяют эту силу для того, чтобы достичь желаемого. Для них приём в библиотеке — лишь очередное средство достижения поставленных целей с соответствующими рисками. Простой же люд сюда никогда по доброй воли не сунется, да и толку нам с него будет меньше, чем даже с крыс, поскольку мир их мал и сосредоточен вокруг их маленьких тщедушных жизней. — Интересная точка зрения, — спокойно отреагировала директор, по новому взглянув на мышление головореза. Да и покровители получили немного новой информации. Тот же Йесод считал до этого, что Акума готов резать кого угодно ради достижения своей цели. — Но тебе не кажется, что сейчас не время для лекции? — Ну а когда ещё найдёшь благодарных слушателей, даже если перед этим их придётся слегка припугнуть? — усмехнувшись, полу-шутя сообщил Акума, убирая тати в ножны. И прикидывая, сколько раз он спустит шкуру со все ещё опаздывающей Алисы. — А если серьёзно, то предпочитаю, чтобы собеседники понимали, почему я считаю их мнение чушью, а их самих изнеженными отродьями крыльев. Мне ещё c ними работать, знаешь ли. — Чушью? — возмущенно воскликнула Малхут, вновь начиная закипать. Остальные же, включая Йесода решившего помалкивать, по крайне мере пока не восстановит дыхание, молчали, внимательно слушая демона. — Редкостным бредом! — отчеканил Акума, презрительным взглядом оглядывая уже всех покровителей. Именно ради этого момента тот и немного придушил Йесода. Иначе бы просто сорвался раньше срока. Но теперь можно было выпустить весь пар разом и пусть покровители сварятся в нем живьём. — Вы можете не понимать, даже презирать, если вам угодно, однако не смейте обесценивать чужие жизни, навязывая другим своё видение мира, лицемерные выродки крыльев, сперва не поняв хотя бы чужого! Вы пытались изменить мир, который даже не удосужились толком познать и закономерно ничего не добились. И не добьётесь, покуда не соизволите вытряхнуть из башки всё то дерьмо, которым вас пичкали все подряд и не взгляните на город во всем его величие, где красота и уродство, благо и худо переплелись воедино повязанные кровавыми путами!       Под конец экспрессивной речи в кабинете директора наступило оглушительное молчание. Если кому и было что сказать, то тот не смел нарываться на новую порцию проповеди, опасаясь, что теперь демон перейдет от общих тем к разбору каждого покровителя отдельно. И никто не строил иллюзий: демон был проницателен, а рядовые библиотекари болтливы — он найдет как надавить на каждого, безжалостно растоптав любое сопротивление. — Извиняюсь за опоздание, — под конец речи в кабинет директора чуть ли не влетела Алиса, опоздавшая по вине толпы алкоголиков, за которыми нужно было проследить, дабы те не натворили делов. Бывший капитан команды обучающего отдела все ещё чувствовала некоторую ответственность за всех агентов, поэтому не успокоилась, пока не удостоверилась в том, чтобы пьянка не переросла во что-то более опасное и с чистой совестью переложила дальнейшее наблюдение на плечи Джилл. Обоих. Как и во времена службы корпорации. — Я ничего не пропустила? — Ничего особо важного, я только покровителей разносить закончил, — флегматичным тоном сообщил Акума. Не то, чтобы тот не собирался спустить с неё шкуру на следующей тренировке, но сейчас пар был спущен, поэтому сообщит он ей об этом позже. За одну-две минуты до экзекуции. — Так что мы можем перейти к делу. — Какому ещё делу? — недовольно спросил несколько пришибленный поступившей информацией Йесод. Да и остальные покровители были загружены мысли. Вот только демона это вообще не беспокоило. — Ну так, пока на корпорацию пахали, понятно дело права голоса ни у кого не было, на контрактах сидели, — деловито начала пояснять Алиса. Не то, чтобы она не умела общаться нормально, но корпоративный этикет её до смерти замучил, а со времен работы корректировщиков по другому общаться та так и не научилась. И ещё ей нравилось как кривили морды всякие жители гнезд на её простую, изобилующую сленгом подворотен, речь. — А сейчас мы, агенты то бишь бывшие, конечно, на директора работаем, да ходим под вами, но права голоса нас директор не лишила, иначе меня здесь бы и не было. И нам таки есть что сказать! — … — Йесод взирал на девушку с дергающимся глазом, да и остальные покровители недалеко от неё ушли. Мало того, что их сейчас словесно разнес демон, так ещё и его подчиненная определенно собиралась продолжить его дело. — И что ты хочешь нам сказать? — вялым голосом спросил Нетзач, больше всего желавший сейчас напиться до беспамятства. Покровитель этажа искусств просто устал, безумно устал и хотел забыться хотя бы ненадолго. Однако до конца собрания никто не дал бы ему уйти. — Во-первых, в связи с тем, что рядовых много, а дальше станет только больше, чтобы не устраивать каждый раз пустословный гвалт, те собрались и выбрали кто будет толковать за всех, — объявил Акума, после весьма недвусмысленно похлопав Алису по макушке, когда взгляды всех скрестились именно на головорезе.       Не то, чтобы ему не предлагали, как наиболее беспристрастному и потом объективному, а также первому успешно выбившему из директора полноценную комнату отдыха, но тут уже сам головорез отказался. В первую очередь, потому что у него и так есть чем заняться. А во вторых, чтобы не вступать в открытый конфликт с директором, если рядовых начнет заносить.       В итоге, в результате жарких дебатов, где никто не хотел брать на себя лишнюю ответственность, рядовые выбрали Алису. В отместку теперь она не участвует в разносе книг и обзавелась стильными серебряными серёжками, снятыми с последних гостей подчиненными этажа технологических наук. — Во-вторых, — взяла слово Алиса, для которой было важно сделать последующее объявление самостоятельно. Для чего та даже попросила головореза объяснить ей пару умных слов, — мы, конечно, были вынуждены втянуться в ваш конфликт в прошлом, но сейчас ни в каких новых конфронтациях никто участвовать не намерен — сами друг друга режьте, а мы в это дело больше влезать не будем. — Но как же… — шокировано замялась Малхут. Поначалу девушка хотела импульсивно закричать о предательстве, но при попытке подобрать слова помягче забуксовала намертво. Не было в словах представительницы рядовых предательства — агенты пошли в корпорацию ради денег и иных благ, а не высоких идеалов. Некоторые агенты в последствие сменили своё мировоззрение, но сейчас тех не было среди рядовых библиотекарей. — Приемлемо, — согласилась Анжела. С точки зрения директора данный ультиматум был полностью обоснован — у рядовых библиотекарей не было никаких причин вмешиваться даже в их прошлый конфликт и те были втянуты сефирами. В то же время лишившись поддержки бывших агентов теперь покровители были вынуждены рассчитывать исключительно на собственные силы. Подобный исход был на руку директору. — В третьих, — продолжила Алиса, перед этим коротко поклонившись директору. И только директору, показательно к той повернувшись, — в связи с тем, что только покровители этажей общий работ и искусств соизволили запросить устройство полноценной комнаты отдыха, то рядовые библиотекари официально запрашивают предоставление данных комнат на остальных этажах, включая будущие. — Хорошо, комнаты отдыха будут предоставлены в скором времени, — вновь легко согласилась директор. Мысли о добавлении комнат на все этажи, однако Анжела ждала пока сами покровители придут и попросят помещение для своих подчиненных. И пришел только Нетзач. — Однако почему вы не обратились ко мне раньше? — Потому что тупые были, понадеялись на этих, — фыркнул, бросила Алиса в сторону покровителей. Трио покровителей и рады были бы что-то ответить, да ответить нечего было — те действительно были больше заняты личными дрязгами, чтобы подумать об агентах. — да и вертикаль власти все должна сохраняться, а то порядку не будет. Так что сначала к ним обратились, а как понятно стало, что ждать нечего, к вам и пошли. — И после этого ты называешь меня бесчувственной? — укоризненно спросила Анжела, обращаясь к Ход. Та все же собиралась с духом, чтобы зайти к директору по этому поводу, но не успела и сейчас могла лишь стоять сгорая со стыда. Но директору это уже было неважно и не получив желаемого той было больше не о чем говорить с покровителями. — Свободны. Все вы.       Первым ушел Нетзач. Он сказал, что хотел, а для большего у того не было никаких моральных сил, так что теперь тот планировал вернуться на свой этаж и напиться до беспамятства, раз уж появилась возможность.       За ним последовала Ход. Девушка не могла оставить Нетзача одного в компании стремительно надирающихся рядовых библиотекарей, во избежании не самых приятных инцидентов, что происходили во времена их бытия сефирами. А ещё это поможет той отвлечься от дурных мыслей. На время.       Следом ушла Малхут. Внутри той все ещё клокотали эмоции, но без поддержки или хотя бы присутствия остальных та больше не могла участвовать в этом бесполезном разговоре. В определённой мере девушка была даже благодарна, что её подчиненные сейчас надираются на этаже искусств, потому что не знала, как реагировать на их выходку.       Вслед за ней отправился и Йесод. Он изначально не строил никаких иллюзий о результатах данной встречи и теперь был больше заинтересован в том, чтобы утешить Малхут. А ещё обдумать, что ему делать с рядовыми библиотекарями, чьё неповиновение теперь обрело куда более открытый характер, чем ранее. — До завтра, директор! — Последней ушла Алиса, коротко попрощавшись. С головорезом не прощалась, думая, что тот вскоре присоединиться к их празднеству.       И как в начала дня, в кабинете осталось лишь двое. И как только директор попыталась вернуться за свой стол, ту бесцеремонно сгребли в охапку и прежде чем Анжела успела как-то отреагировать, крепко обняли.       В кабинете директора стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь тихим дыханием Акумы, которое Анжела смогла услышать лишь приблизившись вплотную. Вопросы терзали голову директора, но ответов не находилось. Спросить же Анжела боялась. Чего именно директор затруднялась ответить даже для себя самой, но скорее всего того, что подсознательно ожидала какой-то подлости. — Ты выглядела так, словно если бы могла то заплакала, — непривычно серьёзным ответил Акума, разорвав объятия ровно через одну минуту и сорок восемь секунд, после чего прошествовал на свой любимый диван, привычно развалившись там. В восприятии Анжелы эти почти две минуты показались даже большой пропастью времени чем обычно. — Спасибо, — тихо ответила директор, сев за свой стол. Тише, чем вообще способен услышать человеческий слух. Однако даже будучи на другом конце кабинете демон легко это услышит. И Анжела знала об этом.