ода нашей любви

      Все вокруг в голос твердят одно и то же.       — Вы так счастливы вместе!       — Кира ещё никого и никогда так не любила, как тебя. Цени это!       — Ты так похорошела, эти отношения пошли тебе на пользу!       Амалия кивает и мило улыбается: с притворной нежностью и обманчивой теплотой. Она хорошо выучила свою роль, которую играет день ото дня, поэтому в очередной раз безупречно справляется с ней. Но внутри она едва сдерживает рвотные позывы, впиваясь острыми ногтями в нежную кожу. Знал бы хоть кто-то цену этих «идеальных отношений». Думали ли они хоть раз о том, что происходит после того, как Амалия с обворожительной улыбкой закрывает дверь за ними? Догадываются ли о том, какая тёмная бездна таится в душе их обожаемой подруги — Киры Медведевой?       Все эти девушки, составляющие круг общения Медведевой, а с начала их отношений ещё и Амалии — весёлые, но прогнившие до самой сердцевины — лишь раздражают Амалию своей бесперебойной болтовнёй. Когда-то давно она мечтала о таком окружении, но сейчас она ненавидит их. Ненавидит за молчание, за невнимательность — синяк на скуле, который не перекрылся даже плотным слоем тональника, не вызывает никаких подозрений и все верят в хорошо отрепетированную легенду о неудачном падении. Раньше эта ложь спасала её от новых побоев, а сейчас вошла в привычку и стала своеобразной игрой, где она не планировала отступать, имея своя козырь — власть над сердцем Медведевой. Уступать и проигрывать ей она не собиралась.       Девушки весело что-то обсуждают, не умолкая ни на минуту. Амалия умело делает вид, что вовлечена в беседу и чувствует себя комфортно рядом с ними, ведь знает что совсем рядом ходит ее девушка — Кира Медведева. И ошибок она не прощает. Отвлекшись на минуту, она тут же ощутила на себе прожигающий взгляд — развернувшись, она наткнулась на острый, словно бритва, взгляд Медведевой. Её глаза недобро блеснули, словно напоминая о роли в этом спектакле.       — Ох, Амалия, признаться, я так завидую тебе, — заливисто смеётся Юля Чикина. — Хотела бы я оказаться на твоём месте.       — Можешь даже не надеяться, у меня уже есть Амалия и никого другого не надо, — в привычной насмешливой манере раздался грубый девичий голос позади, а руки его обладательницы тотчас оказались на талии Вериго, притягивая к себе. Её возвышающаяся над головой фигура давила лишь сильнее, вынуждая считать минуты и бороться с растущим желанием поскорее выбраться из этой хватки.       — Вы такие милые, что хочется умиляться и блевать одновременно, — рассмеялась Гаджиева.       Амалия улыбается шире, услышав это. Она искусно оттачивала своё мастерство во лжи, поэтому и сейчас не позволит своей маске треснуть от глупых разговоров. Она лишь мечтательно вздыхает, накрывая огрубевшие ладони на талии своими, и произносит:       — Девочки, вы, как никогда, проницательны! Кира подарила мне счастье и новую жизнь, я безмерно благодарна ей за это и мечтаю быть с ней до последнего вздоха, — на распев произносит она, чувствуя отвращение к самой себе из-за сказанного. Знали бы они, что её последний вздох мог случиться намного раньше, сказав она нечто неугодное Кире.       Подруги ловят каждое ее слово, не скрывая умиления вперемешку с восхищением. Пока Медведева сильнее сжимает ее талию, напоминая не сболтнуть лишнего.       — Вам очень повезло друг с другом, — похлопывая ее по плечу, произносит Кристина, даже не замечая резкого взгляда Киры от прикосновений к её девушке. Никто не имеет права трогать Вериго, это собственность Медведевой. Её улыбка, смех, взгляд, красота, слёзы, мысли — всё принадлежит только Кире. И ей не нравится, когда другие смотрят на то, что принадлежит ей по праву. Амалия ощутила как руки на талии сжали её так, что на мгновение стало больно, а следом плотнее прижали к чужому телу. Медведева закрывает глаза, стараясь успокоиться, и зарывается носом в волосы девушки, вдыхая уже ставший родным аромат цитрусового шампуня. Она не позволит себе сорваться перед всеми, для всех она идеальна и так будет всегда. Им не нужно знать сколько новых отметин и ссадин появится на теле Вериго после их ухода.       Для всех их отношения являются эталоном, а для Амалии — личные оковы, от которых она страстно мечтает избавиться. Собственник внутри Медведевой ещё с первой их встречи пометил её, как свою территорию, туго обтягивая красной лентой. Кира отравляла всё живое вокруг Вериго, заставляя ее распрощаться с привычной жизнью. Любимые друзья были забыты, любые прогулки ограничены, а новыми друзьями стал круг общения Медведевой.       — А твой кулон с гагатом в форме сердца? Он просто нечто! И так подходит под цвет глаз Киры, — никак не угомонится Чикина. Её назойливость злит, знала бы она цену, что кроется за всеми этими побрякушками.       Для них всех это — красивое украшение в знак бесконечной и чистой любви. А для Амалии это — клеймо позора, постоянно напоминавшее, что её всё же сумели сокрушить и подчинить себе. Хотелось хохотать и рвать на себе волосы одновременно. Это украшение лишь в очередной раз напоминало, что она целиком и полностью принадлежит ей. Она словно окутала её сердце колючей проволокой, чтобы точно быть уверенной, что если что-то пойдёт не по её плану, то уже никто и никогда не сможет войти туда.       — Я долго выбирала подарок Амалии на годовщину, но решила, что этот будет самым лучшим. Мне для своей куколки ничего не жаль, — широко улыбается Медведева. Вериго не в силах сдержаться, её глаз подергивается, а низ живота скручивает болезненным спазмом, от чего она складывается пополам. Медведева тут же недовольно шикнула, незаметно для всех больно ущипнув Амалию. Все вмиг затихли, наблюдая за страданиями Амалии, которую тут же подхватила на руки Кира.       Для всех она выглядит — безупречной. Чертовски прекрасная и благородная Медведева. Готовая на всё ради своих близких. Вериго мысленно хмыкнула, задумавшись о том, что они сказали бы, если узнали, что Кира в их глазах слишком идеализирована, и что им следовало бы быть внимательнее. Возможно тогда они заметили бы последствия этих «идеальных отношений».       — Амалия? С тобой всё нормально? — нервно спрашивает Мишель, слегка подавшись вперёд. Она не сводит глаз с парочки и встаёт, чтобы подойти к Вериго, но Медведева жестом останавливает её. Амалия вновь улыбается, притворяться становится сложнее. Нервы на исходе, она хочет кричать. Кира, словно прочтя её мысли, сжала ее в своих объятиях крепче, услужливо напоминания какие последствия ожидают за непослушание.       — Всё нормально, Мишель, спасибо. Наверное, съела что-то не то, — голос дрожит и кажется вот-вот сорвётся, поэтому она неловко улыбается, пытаясь убедить всех в правдивости своих слов. И кажется это работает, Гаджиева облегченно выдыхает и улыбается ей в ответ, отходя назад.       Вериго из последних сил старается сдержать отвращение на лице: к себе, к своей девушке, ко всем её подругам и их притворству, и в целом ко всему, чем окружила её Медведева и на чем было клеймо «Одобрено Кирой». С начала их отношений девушка уже тогда дала понять, что легко не будет, но Вериго наивно верила, что Кира изменится, сможет перебороть себя. Вечные сцены ревности, ссоры, а позже применение грубой силы и запирания дома. Она словно пыталась выдернуть Амалию из привычной жизни, из социума. И если сначала Вериго, скрипя зубами, соглашалась и шла на уступки по отношению к девушке, которую любила, то позже, когда она поняла, что не способна терпеть это больше оказалось слишком поздно. У неё не осталось друзей, семьи, а телефон тщательно просматривался на наличие возможных подозрительных контактов и способов побега. Амалия чувствовала как злость внутри закипает, заставляя сжимать кулаки и скрипеть зубами. Хотелось разорвать их всех на куски, а позже уничтожить, не оставив даже пепла.       — Тебе нужно отдохнуть, солнце, — подала голос Медведева, целуя её в висок. — Я отнесу тебя в комнату, а ты ложись и поспи, — её тон был наполнен заботой, но глаза оставались привычно равнодушными. В них не было ничего. И если глаза являются зеркалом души, то у Киры её определённо не было. Лишь огромная чёрная пустота, подавляющая все на своём пути.       Амалия поднимает голову, переводя растерянный взгляд на блондинку и улыбается. Медведева попыталась улыбнуться в ответ, но это больше напоминало хищный оскал, её глаза по-прежнему ничего не выражали.       — Да, ты права, — обманчиво нежно смотрит на Киру, заставляя всех в очередной раз поверить в их любовь.       Вериго знает, что Медведева будет с ней любезна и добра, пока они не останутся наедине. Она не проявит настоящую себя и не выскажет недовольство. За время, проведённое вместе, Амалия прекрасно поняла, что раскрывать себя Кира не собирается. Она может пылать самой жгучей ненавистью, но рисковать своей репутацией не станет. Для них она навсегда останется примерной Кирой Медведевой, что пойдёт на всё ради своей любви. Амалия мысленно усмехнулась, её главный страх — возненавидеть человека, которого любила до пути пульса стал реальностью.       — Надеюсь ты быстро придёшь в себя, — обворожительно улыбается Мишель.       — Если тебе понадобятся какие-то лекарства или просто будет не с кем поговорить, то пиши, куколка, буду развлекать как смогу, — Малышенко широко улыбается, играя бровями.       — Не стоит, Виолетта. Я сама могу позаботиться о своей девочке. Обойдёмся без твоей помощи, — раздраженно рявкнула Медведева. Ей не нравились знаки внимания, которые ее девушке оказывала Малышенко. Она словно хотела проверить терпение Киры, и узнать как долго она продержится, прежде чем начнёт крушить все подряд.       Амалия знает, что блондинка непременно извиниться перед подругой за этот резкий выпад. Спишет все на волнение о девушке и стресс. Медведева знает правила игры, ведь сама её и затеяла, поэтому и она будет скрываться за своей маской до последнего.       «Придумает и приврёт лишь бы не показать себя настоящей», — горько усмехнулась своим мыслям Вериго, а после выдохнула, удобнее устраивая голову на плече девушки.       Амалия всегда терпит, вяло сопротивляясь и слабо усмехаясь. Она лишь ждёт удобного момента. Нужно выждать.       И тогда она непременно снимет те оковы, которые на неё нацепили, уничтожит клеймо позора и обретёт былую свободу. Она уйдёт от Медведевой, потому что понимает, что счастлива она будет только без неё.