Искусство поощрения

      Луна заливала своим холодным свечением комнату, пробиваясь сквозь легкие занавеси, которые развевались на ветру. Постель стала холодной из-за отсутствия еще одного человека, потому Се Лянь не мог не вздохнуть, оказавшись разочарованным с самого пробуждения. Когда привыкаешь к чьему-то присутствию, в одиночестве становится невыносимо. В последнее время Сань Лан все чаще пропадает по ночам из-за разбушевавшихся демонов, возвращаясь «утром», если так можно назвать это тихое время суток в Мире демонов, приходя, когда на улице закрываются лавки с торговцами и становится довольно пусто. Несмотря на их близость, Се Ляню по-прежнему сложно проявлять инициативу в отношениях. Во многом этому послужило долгое пребывание в самосовершенствовании и определенные моральные устои. С появлением Хуа Чэна ему пришлось во многом нарушить запрет. Но, все в этом мире не однозначно. Нельзя проводить четкие грани между плохим и хорошим, как и не стоит разделять демонов и богов по устоявшимся принципам. Из них двоих Хуа Чэн был намного сильнее, и Се Лянь чувствует огромное смущение, осознавая, что причиной его упорства является он. Если оглянуться назад, то можно сказать, что то, что имел Се Лянь изначально — ничто. За сотни лет от былой славы и гор драгоценностей не осталось и следа. Это была всего лишь пыль, которую невозможно было пронести сквозь года, не развеяв. Хуа Чэн не имея ничего смог достичь гораздо большего, и это не могло не заставлять Се Ляня чувствовать восхищение. Нет ничего, что не могло бы быть ему неподвластно. Конечно же, Се Лянь не был исключением. Дверь легонько отворилась, будто стоявший за ней боялся ненароком разбудить того, кто находился внутри, но увидев сидящую на постели фигуру его взгляд наполнился благоговением. — Гэ-гэ, ты уже проснулся? Можешь поспать еще немного. — Все в порядке, я вполне бодр. Где ты пропадал, Сань Лан? Если есть то, в чем я мог бы быть тебе полезным, я с удовольствием помогу. — Гэ-гэ не стоит беспокоиться по пустякам. Говоривший всегда был уверен в своих словах. Хуа Чэн действительно мог справиться со всем, даже самое сложное и невыполнимое для других дело было для него лишь вопросом времени. На самом деле все было не так страшно, всего-то набеги конкурентов на его обитель. Он не мог позволить Се Ляню разбираться с его проблемами, не для этого он пригласил его в Призрачный город. Хуа Чэн изначально хотел, чтобы его владения были местом отдыха для его любимого человека, где он мог расслабиться от своих небесных забот. Хуа Чэн, привыкший с детства к трудностям и извечной борьбе мог прекрасно жить и в менее шикарном месте. Но в таком случае, ему было бы стыдно привести в свое логово свою драгоценную жемчужину. Присаживаясь на край кровати, Хуа Чэн стал, как обычно, баловаться, привлекая к себе чужое внимание. Например, теребил пальцами красную бусину в своих волосах, довольно странно прищурив глаза. Лицо Се Ляня залило пунцовой краской, а по спине прошла испарина. Ему очень знаком этот взгляд, который определенно не означал что-то приличное. — Кажется, Гэ-гэ плохо спалось ночью? — Сань Лан, ты… — Что? Се Лянь мог лишь закрыть глаза, начиная массировать пульсирующую точку между бровей, пока его собеседник забавлялся над его неискушенностью. Ведь и вправду, смотреть на его бурную реакцию красок на лице было довольно занимательным. Хуа Чэн бросил это гиблое дело и перешел к наступлению, ухватив Се Ляня за руку, убирая ту от лица. Его движения были резкими, но не грубыми, и они почти могли соприкоснуться губами, как снаружи раздавалась знакомая привычная ругань. — Где этот чертов Собиратель цветов под кровавым дождем?! Он явно задумал нечто непристойное, когда забирал Ваше Высочество в это полное разврата и нечисти место! Для чего ему столько диванов и кроватей в каждой комнате?! — Продолжишь так кричать и сюда сбегутся твари. Тебе ли не знать, что он по собственной воле пошел за ним? Се Лянь отчетливо слышал чужие препирания и больше не мог выносить этого шума, ощущая накатывающее раздражение и стыд за своих товарищей. Он принял благопристойное положение, отодвигаясь от Хуа Чэна и вставая, чтобы направиться к источнику звука. — Фэн Синь, Му Цин, что вы здесь делаете? — Се Лянь! Их голоса в унисон откликнулись на его обращение, и они уверенными шагами стали приближаться к нему. — Ты сказал, что уйдешь ненадолго. Тебя не было больше трех суток! Обращения этих смертных невыносимы, мы устали отвечать на их повторяющиеся просьбы.! Фэн Синь всегда был подобен извергающему огонь дракону, который не мог остановиться, пока весь пар не выйдет из него. Му Цин был полной противоположностью ему, всегда сохраняя спокойствие, но холод в его глазах говорил о том, что и он может метать искры, если того потребует ситуация. Закатывая в очередной раз глаза на тираду Фэн Синя, он обратился к Се Ляню: — Появились слухи, что в горах возле твоего Храма поселился демоненок, который запугивает местных жителей. Идти им некуда, потому каждый день они молят о помощи именно тебя. То, что Се Лянь превратился из Мусорного божества в спутника Князя Демонов — общеизвестный факт. Никогда не думал, что доживу до этих дней, когда ты опустишься настолько… Иногда Се Лянь скучает по прошлому. Не потому, что в нем у него было все и он ни в чем себе не отказывал. А потому, что только там эти двое не были такими сварливыми и хотя бы иногда слушались его. Сейчас же они не упускают ни единого момента, чтобы поучить его уму разуму, всякий раз напоминая ему о его происхождении. Хуа Чэн вышел следом, при этом оставаясь на небольшом расстоянии позади, чтобы не мешать им, ухмыляясь развернувшейся картине. Его расслабленная поза привлекала к себе внимание, даже когда он напротив пытался скрыться в тени. Он совсем недолго стоял, облокотившись об косяк, скрестив руки на груди, когда прозвучала последняя фраза Му Цина, заставившая перемениться его в лице. Его взгляд вмиг потемнел, и это не осталось незамеченным. Се Лянь почувствовал холод, пробежавший по спине, после чего поспешил обернуться и проверить, все ли в порядке. — Сань Лан, не обращай внимание! Мы доставили тебе столько хлопот своим появлением… — Гэ-гэ, о чем ты? Разве твое присутствие может доставить мне какие-то хлопоты? Этим двоим стоит лучше подбирать выражения при обращении к тебе, если не хотят, чтобы их отсюда выгнали. Сжатые кулали двоих помощников уже искрились от духовной энергии, когда Се Лянь их остановил, выволакивая наружу, подальше от Хуа Чэна. — Вы не оставляете мне другого выбора! Возвращайтесь обратно. Я вернусь позже, когда закончу разбираться здесь. — И чем ты можешь помочь в Призрачном городе? Ты все больше проводишь времени в Мире демонов и все меньше походишь на прежнего себя! — Фэн Синь, это неправда… Прекрати так остро воспринимать мое присутствие здесь. Нельзя быть настолько категоричным по отношению к Сань Лану только потому, что он владеет подобным местом. Это его дом. — Да, и как мы уже слышали от него: его дом — твой дом. Как прекрасно! Уходим отсюда, мы его потеряли. Захочет вернуться — вернется. Нет, ну и пожалуйста! Му Цин развернулся на сто восемьдесят градусов и действительно ушел, даже не взглянув на последок. — Не задерживайся здесь надолго, в Храме много прихожан и каждый просит о чем-то, что не можем решить только мы одни! — Я благодарен тебе, Фэн Синь. Я вернусь как только смогу! После короткого кивка Фэн Синь будто потратил все свои духовные и физические силы, следуя за удаляющимся Му Цином в Небесные чертоги. Се Ляню же предстояло теперь вернуться к другой проблеме… Хуа Чэн не стал дожидаться, когда Се Лянь придет, чтобы не видеть его неловкости из-за каких-то двух невоспитанных слуг. Ведь он же не виноват в том, что они до сих пор не знают как себя вести в гостях? — Сань Лан, ты уж прости за это… — Не стоит, Гэ-гэ. Давай лучше поедим, ты ведь до сих пор не завтракал. — Да, и ты тоже. Чтобы ты хотел поесть? Хуа Чэн слегка рассмеялся, находя этот вопрос весьма забавным. — Разве не ты у меня в гостях? Это я должен спрашивать тебя о таком. Гэ-гэ может делать все, что пожелает. Се Лянь ничего не ответил, лишь улыбнувшись в ответ. Их отношения давно вышли за рамки дружеских, но в обычных ситуациях они продолжают придерживаться старых привычек. Например, как сейчас, глупо спрашивая друг у друга подобного рода вопросы, хотя уже давно решили, что все, что они имеют — общее, и нет смысла спрашивать разрешения, как и нет смысла чувствовать себя гостем в собственном доме.

•

      В итоге Се Лянь взял инициативу в свои руки, когда в очередной раз Хуа Чэн сказал ему: «не стоит есть это, Гэ-гэ». Дабы не обижать местных поваров, Се Лянь попросил их лишь найти необходимое, а приготовлением он займется сам. Пока кипела вода на огне, в кастрюлю летели разные овощи и даже фрукты, чтобы придать супу пикантный наваристый вкус, после очередного полета несочетаемых ингредиентов суп-пюре был готов. — Какой наичудейснеший рецепт, достопочтенный Даочжан! Я впервые имел честь наблюдать такой мастер-класс! Как же называется это блюдо? Се Ляню было неловко, что его еду так громко нахваливали во всеуслышание. Слегка кашлянув в кулак он ответил: — Блюдо называется «Смирение духа»… — Чудесное название! Хуа Чэн одним движением руки прогнал их всех прочь, чтобы наконец-то насладиться совместным с Се Лянем завтраком. Зачастую то, что было приготовлено самим принцем он с трудом мог назвать это чем-то прекрасным, едва ли зачерпывая хотя бы наполовину столовый прибор. Возможно на вкус не так хорошо, но неповторимо уж точно. Благо умереть от еды никто из них все равно не мог, поэтому хотя бы за это можно было не переживать. Однако не могло не радовать то, что Хуа Чэн не проронив и слова молча зачерпывал одну ложку за другой, с аппетитом проглатывая вязкую жидкость с неизменным выражением лица, на котором никак не отражалось отвращение или нечто подобное. Когда с утренней трапезой было покончено, Се Лянь не мог подумать о том, что Хуа Чэн по-прежнему не сомкнул и глаз, хоть демоны и не спят, но не предложить ему передохнуть немного он не мог. — Сань Лан, ты всю ночь много работал, не хочешь прилечь отдохнуть? — Неужели Гэ-гэ беспокоится обо мне? Сань Лан вполне хорошо себя чувствует, пока Гэ-гэ рядом со мной. Даже такая простая фраза могла смутить Се Ляня и он подумал, что давно не чувствовал себя так, словно упал в яму нагишом. Все же настоять на отдыхе было важно, поскольку все эти три дня Хуа Чэн действительно был обходителен с ним, а ночью посвящал себя накопившимся за все время проблемам. Се Ляню не хотелось доставлять ему проблем, когда как он даже не справился со своими, оставив их на бедных Фэн Синя и Му Цина. Проходя мимо очередного живописного места, Се Лянь предложил остановиться в одной из беседок. — Сань Лан, твои волосы очень спутались, давай я помогу? Сань Лан согласно кивнул, последовав за принцем. Однако, когда Хуа Чэн сел к нему спиной, Се Лянь аккуратно надавил на его плечи, укладывая его голову себе на колени и принялся массировать акупунктурные точки на висках. Хуа Чэн был немного удивлен, но не выказал возражений по этому поводу. К слову, все что делал Се Лянь было правильным и не подлежало возражениям. — Прости, возможно это не так приятно, но я постараюсь. Если будет неприятно или больно, скажи мне об этом, хорошо? — Гмм… Хуа Чэн продолжал лежать, не скрывая улыбки, в то время как принц усердно массировал его голову. — Гэ-гэ, ты так хорош в этом. Надеюсь ты не практиковался на ком-то этому искусству? — О чем ты! Я впервые делаю подобные вещи, так что нельзя сказать, что я разбираюсь в этом… Этот ответ вполне удовлетворил Хуа Чэна и он продолжил свои расспросы. — Тогда, может ли Гэ-гэ попрактиковать свои навыки на Сань Лане? Например, сегодня вечером я буду вполне свободен, чтобы предоставить себя для тренировки. В этот момент руки Се Ляня едва заметно дрогнули, когда он представил то, о чем просит его Сань Лан. Но ведь он сам настоял на этом, да и было ли сложно ему исполнить единственную за эти дни прихоть уставшего Хуа Чэна? Принц ответил: — Хорошо, только не смейся надо мной, Сань Лан. — Да как я могу, Гэ-гэ, за кого ты меня принимаешь? За кого, спрашивается? За демона-искусителя, само собой. Но это озвучивать было совсем необязательно. Очевидные вещи не могли застать Князя Демонов врасплох. Кому как не ему известны все человеческие пороки? Закончив с массажем, Се Лянь принялся заплетать косу и сказать по правде, с каждым разом у него получалось все лучше и лучше… сделать ее кривой. Закончив с прической, он таки отнял руки от Хуа Чэна, хотя так и хотелось еще немного потрогать его за волосы. Сань Лан послушно сидел во время причесывания, но не мог сдержаться, когда все процедуры были закончены и перехватил чужую ладонь, притягивая тыльной стороной к губам. Невесомо запечатлев легкий поцелуй, он отпустил принца, лишь, чтобы придвинуться, заискивающе заглядывая в чужие распахнутые глаза. Он наклонялся все ниже, пока Се Лянь наконец не пришел в себя, упираясь руками в чужую грудь. — А если нас кто-нибудь увидит?! — Так Гэ-гэ только это беспокоит? Мы можем сменить обстановку и продолжить начатое утром в другом месте… Его голос звучал ниже, чем обычно, явно намекая на то самое, что Се Лянь ни за что не произнесет вслух. Хотя они и упоминают время суток, давно не секрет, что вокруг них по-прежнему сумрак. Но не пристало это делать когда вздумается, потому принц, скрывая смущение, кашлянул в сжатый кулак пару раз, прежде чем напомнить важное своему собеседнику: — Сань Лан, ты обещал как минимум один раз в сутки поучиться каллиграфии, если тебе действительно не хочется спать, самое время заняться полезными вещами. Лицо Князя Демонов выглядело очень тоскливо, но как бы не был сжалостлив его вымученный взгляд, принц не думал сдаваться. Прежде, еще никому не удавалось ослабить его наставническую хватку. Если же говорить о Хуа Чэне, он и так многое ему позволяет. Но только ему, потому что он знает насколько труден был его путь, и ему не хотелось бы быть с ним чрезмерно строгим, чтобы не лишать единственной радости в жизни — баловства. В каждом из них живет ребенок, несмотря на пронесшиеся мимо лета, которые никак не изменили их внешний облик. Глядя друг на друга они видели себя тех, когда только достигли воззнесения, продолжая вести себя непринужденно. Они на миг забывали, что уже не так молоды и Се Ляню давно не семнадцать, а Хуа Чэн давно не мальчик, который цеплялся за его рукава. Как изменчиво все в этом мире… Сейчас Се Лянь вряд ли сможет представить свою жизнь без него, без своей опоры, своего самого преданного последователя, благодаря которому он все еще является не забытым божеством. И кто теперь в ком больше всего нуждается?

•

      Принц направился в сторону Храма и Сань Лан не мог не последовать за ним, идя рядом, нога в ногу, придерживая его одной рукой за талию, а другой под локоть, чтобы Се Лянь ненароком не оступился в темноте и не упал лицом ниц. Внутри Храма было убрано и довольно светло, принц недолго думая взял напольные подушки и устроил их перед алтарем, где они обычно и упражнялись. Поманив Хуа Чэна рукой, Се Лянь придвинул поближе бумагу и кисть. Князь Демонов полностью поверженный в схватке с Богом войны устроился рядом и начал писать привычные строки своего любимого стихотворения. Раньше принцу приходилось от начала и до конца держать Хуа Чэна за руку, помогая выверять каждый завиток, сейчас же он лишь изредка касался его, полностью полагаясь на его старательность. Однако иероглифы по-прежнему выплясывали дикий танец, заставляя прыскать со смеху. — Гэ-гэ, не смейся. — Прости-прости! Я не хотел. Просто не думал, что пару дней без практики могут так сильно повлиять на твои навыки… — Если бы Гэ-гэ чаще хвалил меня, это бы заставило меня заниматься больше времени. — Так значит дело в поощрении? В таком случае, если Сань Лан усердно перепишет сам целое стихотворение без ошибок, я исполню одну его просьбу. Кажется такой расклад был Князю Демонов только на руку. Уж как заключать сделки он знал, неизвестно насколько приятным будет итог для самого принца, но Хуа Чэн ни разу не проигрывал со своей удачей. — В таком случае, Гэ-гэ сделает мне массаж не только головы, если Сань Лан послушно перепишет стихотворение? На секунду Се Лянь почувствовал, что сам себя насадил на крючок удочки, которая была в руках Хуа Чэна, но было поздно. Разве принц мог отказываться от своих слов после того, как сам же и озвучил условие их договора? — Хорошо. Как только это будет сделано тобой достойно, я сдержу свое слово и исполню твою просьбу. Хуа Чэн принялся с небывалым усердием выверять такие сложные для него иероглифы, чтобы получить желаемое. Принц даже удивился тому, насколько серьезен он был в процессе, не проронив и слова, что Се Лянь на мгновение затаил дыхание, боясь спугнуть чужую сосредоточенность. Прошло много времени, его движения были осторожными и четкими, явно желая добиться успеха. За одно только усердие принц готов был разразиться похвалой, одаривая своего ученика комплиментами, но вслух сказал совсем другое: — Хмм, неплохо… Сань Лан действительно может, когда хочет. — Гэ-гэ стоит чаще делать ставки, чтобы это не было таким скучным занятием. Се Лянь лишь улыбнулся, приглашая Хуа Чэна на кровать. Когда Фэн Синь ругался в коридоре, он не соврал — постельные принадлежности и впрямь были везде, где они находились. Все дело в том, что Князь Демонов очень предусмотрительный, и он не любит тратить время на ненужные хлопоты. Когда он снял верхние одеяния и лег в одной лишь нательной рубашке, Се Ляню показалось, что это может быть не очень удобно и приятно, а самое главное, рубашка станет мятой и грязной. Потому он без задней мысли сказал Хуа Чэну об этом: — Сань Лан, тебе лучше снять это, чтобы не испачкать ее. — Угу. Сань Лан согласился, стягивая рубашку и бросая в сторону. Се Лянь смотрел на оголенное тело своего возлюбленного и ему становилось плохо от нехватки кислорода. Не обращая внимание на красивое, но достаточно закаленное тело Хуа Чэна, он принялся за дело. Его пальцы слегка подрагивали, когда он коснулся чужой спины, а после и вовсе не знал, что ему делать, то и дело щупая бедного Сань Лана то тут, то там. Эти щекотки нельзя было даже назвать массажем, отчего тело под ним начало бить мелкой дрожью от накатившего смеха. — Сань Лан, неужели это настолько неприятно, что ты смеешься? — Неправда, Гэ-гэ, это приятно, но… если ты действительно хочешь доставить мне удовольствие, стоит быть более уверенным. Не бойся, Гэ-гэ не сделает мне больно, если будет давить посильнее. Послушавшись Сань Лана, принц принялся надавливать сильнее, сам не замечая, как процесс становился все более увлекательным, а тело под ним расслаблялось все больше, и в какой-то момент ему даже показалось, что Хуа Чэн уснул. Но стоило ему остановиться, как донеслось торопливое: — Не останавливайся, продолжай, Гэ-гэ. Се Ляню ничего не оставалось, кроме как продолжить свою работу. Кожа под его руками становилась все более податливой и эластичной, будто мышцы и впрямь расслаблялись от каждого его движения. Нехитрые похлопывания, сжимания и постукивания покрывали его тело от самых плеч до поясницы еще несколько раз, прежде чем были закончены, а ладони принца стали красными и влажными от чрезмерного усилия. Кажется, Хуа Чэн был немного раздосадован, что все закончилось, но при этом выглядел счастливым и удовлетворенным. — Скорее одевайся, Сань Лан, а то простудишься. Принц потянулся за рубашкой, но был остановлен в метре от нее одним ловким движением — Хуа Чэн заключил Се Ляня в объятия, усаживая его спиной к себе на коленки. — Не хочет ли Гэ-гэ тоже немного расслабиться? Горячее дыхание щекотало его левое ухо, и Се Лянь стал ерзать, чтобы прекратить эти смущающие выходки в его сторону. Принц никогда не знал, как ему стоит себя вести в подобных ситуациях. Тем временем рука Хуа Чэна забралась ему под одежды, оглаживая бледную бархатистую кожу. У них давно не было близости, потому что во всех трех мирах было предостаточно проблем, да и каждый раз все равно как в первый, было боязно и каждый из них оттягивал момент. На самом деле боязно было только Се Ляню, потому что Хуа Чэн не тянул время, а всего лишь отдавался прелюдиям, с самого начала намекая ему о том, что этого Его Высочеству сегодня не избежать. Закончив очерчивать руками чужой торс, Сань Лан не мог не уделить внимание его любимому местечку — бусинам Се Ляня, которые он любил зажимать между пальцев, слегка оттягивать и тереть подушечками пальцев. Принц еле сдерживал вырывающиеся наружу непристойные стоны, тихо дрожа и всхлипывая, не найдя в себе силы прекратить эти мучительные пытки. Губы Хуа Чэна покрывали его плечи и шею, оставляя жгучие следы. В конце концов, Се Лянь оказался прижат к той самой постели, на которой недавно лежал сам Хуа Чэн. Он накрыл горячим ртом приоткрытый рот принца, так, что на мгновение они ощутили разгоряченное дыхание друг друга. Хуа Чэн действительно знал, как получать удовольствие, потому принцу даже не приходилось думать, что делать. Сань Лан все покажет и всему научит. Они долго целовались, сплетаясь языками в жгучем танго, пока воздуха не стало слишком мало, а их смешавшиеся слюни стекали вниз по подбородку, создавая изрядно развратную картину, хотя это было только начало. После долгих хаотичных блужданий чужих крепких рук по чувствительному телу, Сань Лан начал спускаться ниже, оглаживая бедра и подхватывая принца под коленями. Се Лянь не знал, как вести себя, его пальцы то цеплялись за простыни, то сжимали оголенные плечи партнера, оставляя отметины. От одного поцелуя он уже готов был сойти с ума, провалившись в беспамятство. Когда крепкая рука проникла ему под нижнее белье, обхватывая разгоряченную плоть, принц невольно свел ноги, ощущая накатывающее постыдное чувство, которое Хуа Чэн поспешил развеять: — Гэ-гэ не стоит стесняться, разве мы этим уже не занимались? — С-Сань Лан… Принц всхлипывал, жалобно проговоравая его имя, что заставляло Хуа Чэна напротив не прекратить, а продолжать вгонять Се Ляня в еще большее смущение. Его пальцы умело двигались, размазывая вязкую жидкость, то ускоряясь — то замедляясь, то обхватывая полностью — то скользя только пальцами вдоль его органа. Когда пик наслаждения был очень близок и принца пробирало дрожью, а глаза застилала пелена от нескончаемых слез, Хуа Чэн внезапно остановился, и из губ Се Ляня вырвался полувздох-полустон разочарования. Демон лишь усмехнулся, смотря на достаточно разомлевшего и такого невинно-раскрасневшегося принца, довольный собой. Ради этого стоило учиться каллиграфии, хоть каждый день по несколько раз. — Что такое? Кажется, Гэ-гэ хочет мне что-то сказать? — … — Если Гэ-гэ не скажет мне, боюсь, Сань Лан может все не так понять. — … — Мне стоит продолжить? Се Лянь лишь хмуро вперился своим убийственным взглядом в Хуа Чэна, думая про себя, что еще как накажет этого распоясавшегося демона, которого он слишком уж избаловал, все ему позволяя и дозволяя. Только принц намеревался проучить его как следует, приподнимаясь на локтях, как Сань Лан вновь задвигал рукой, препятствуя его действиям. После довольно размашистых и быстрых движений вверх-вниз на его ладонь выплеснулась вязкая белесая жидкость, а грудь Се Ляня шумно вздымалась, выравнивая сбитое дыхание. И на этом, казалось бы, все должно было закончиться, да только Хуа Чэн принялся стягивать мешающую одежду с принца, полностью его оголяя. Се Лянь же надеялся, что они не будут делать этого, не потому что он не хотел, а потому что уже кажется выдохся. Но Хуа Чэн торопил события, не желая сбавлять темп после небольшой разрядки. После он стал снимать свои штаны и Се Лянь не мог отвести взгляд, всегда ощущая подкатывающий ком к горлу от страха при виде чужой крепкой плоти, которую сложно представить в себе. Но он уже был в нем, потому сомнений насчет того, получится ли войти, у них обоих нет. Хуа Чэн всегда смотрел на принца своим полузакрытым черным глазом, в котором плясали смешинки, будто он смеется над ним, но даже так, в нем не читалось издевки и он глядел с особой теплотой. Се Лянь же смотрел в ответ большими распахнутыми глазами, а его длинные ресницы так и взмахивали при каждом моргании, привлекая внимание партнера. Он смотрел так, словно боялся забыть его лицо. Поддавшись наитию, принц потянулся к нему, обхватывая шею руками, притягивая к себе и крепко обнимая. Так бы остался в этом положении на следующие восемьсот лет. — Гэ-гэ боится, что я убегу? — Нет, просто хочу немного побыть вот так. Ты не против? — Конечно, нет. На самом деле, он хотел немного отдохнуть и набраться сил перед тем, как его тело подвергнется очередным пыткам, которые не были очень болезненными, но требовали даже от него какой никакой выдержки. Хуа Чэн же в этом плане был очень выносливым, совсем не ощущая усталости и не замечая сколько прошло времени. Склонив голову на чужом плече, Се Лянь ощущал небывалое успокоение, словно до этого он и вовсе не жил, будто все это время какая-то часть внутри него спала беспробудным сном, делая его несчастным. Сейчас же он наконец-то чувствует себя полноценным, наполненный теплотой и преисполненный любви. Хуа Чэн уже устал спокойно сидеть, уткнувшись в макушку принца, от такой позы у него затекли мышцы и их срочно нужно было размять, и еще одна интересная часть его тела изрядно ныла внизу, давая о себе знать. Он снова начал брать инициативу в свои руки, не дожидаясь, пока пыл сойдет на нет, а Се Лянь так и уснет у него на руках. — Гэ-гэ, не спи, как же я? — Но я и так уже выполнил просьбу Сань Лана, сделав ему расслабляющий массаж. Может быть моя техника была не такой идеальной, но я старался сделать все возможное… — Для первого раза Гэ-гэ очень хорошо постарался, но практика не помешает. Эти ехидные нотки в голосе говорили о его маленькой мести за непоколебимое надзирательство принца во время каллиграфии, напоминая ему свои собственные слова. Се Лянь хотел было ударить кулачками в чужую грудь, чтобы выбить из смеющегося над ним Хуа Чэна все желание издеваться над ним, но был остановлен на пол пути — Сань Лан накрыл своими ладонями чужие руки, цепко переплетая их пальцы между собой в замок. И не ударить, и не вырваться. Эта детская борьба продлилась недолго, когда принц снова был опрокинут на спину, плотно прижатый лопатками к плоской поверхности. Одержать победу над Хуа Чэном в рукопашном бою оказалось не так просто, поэтому Се Лянь бросил эту затею, повинуясь. — Гэ-гэ такой послушный… — Не называй меня Гэ-гэ! Се Лянь чувствовал, что в этот раз он точно испустит всю свою духовную энергию. Сань Лан навис над его грудью, покрывая нежную кожу невесомыми поцелуями, отчего становилось щекотно. От веселья не осталось и следа, когда дело доходило до самого важного. Увлеченный выцеловыванием чужого тела, которое было робким только на вид, Хуа Чэн забывался. Никакое вино не сможет одурманить его настолько сильно, как это делает принц одним своим видом. Такой беспомощный и полностью в его власти, а самое главное, он такой только с ним, потому что только его. — Расслабьтесь, Ваше Высочество… Се Лянь подумал, что называть его прежний титул в такой момент было довольно странно, и лучше уж ему быть «Гэ-гэ», как чьи-то влажные пальцы коснулись его нежного отверстия, которое он от неожиданности сжал. Вспомнив про его просьбу расслабиться, принц попробовал сделать так, позволяя проникнуть внутрь него длинному пальцу, ощущая стенками каждый сустав фаланги, медленно и аккуратно продвигающегося все глубже, растягивая его как можно менее болезненно. К среднему пальцу постепенно добавился безымянный, становилось все волнительнее внизу живота. С непривычки Се Ляню требовалось гораздо больше времени для подготовки, чтобы все прошло гладко, и Хуа Чэн был достаточно терпелив в этом, не отвлекаясь. Когда он убедился в том, что пальцы двигались свободно, он стал немного раздвигать их и слегка сгибать, чтобы увеличить давление на внутренние стенки, отчего принц начал шумно выдыхать, едва ли выдерживая все эти томительные процессы. Сань Лан вынул их, чтобы заполнить собой, в то время как Се Лянь на миг расслабился, почувствовав облегчение от пустоты внутри себя. — Потерпи немного, Гэ-гэ… Хуа Чэн начал вставлять головку члена, вторгаясь в принца вновь, и по мере его продвижения костяшки пальцев на руках принца белели, сильно сжимая бедную простынь. Чувство наполненности заставляло его теряться в пурпурных красках, а когда демон полностью вошел, Се Ляню и вовсе стало трудно дышать. Он жадно хватал ртом воздух, пока у него была возможность, поскольку дальше он мог только покрепче стиснуть зубы. Позволив принцу привыкнуть к себе, Хуа Чэн ощущал, как Се Лянь его сжимал внутри, полностью обхватывая. Ему было трудно перенести эти минуты бездействия. — Я начинаю двигаться… Сань Лан был очень внимательным к малейшим изменениям в выражении лица Се Ляня, что тот удивлялся, насколько опытным может быть тот, кто также, как и он, держал тело в целомудрии до их встречи. На самом деле все было гораздо проще: Хуа Чэн много времени провел в ожидании, представляя их воссоединение. Конечно же, в его воображении был не только быт, но и моменты их близости. Когда очень любишь человека, то боишься причинить ненароком боль, поэтому Сань Лан проявлял крайнюю осторожность в своих действиях, больше думая о том, чтобы сделать как можно приятнее принцу, нежели себе. Он медленно выходил наполовину и входил обратно, заставляя Се Ляня потеть и едва слышно стонать. Хуа Чэн же еле сдерживал рычание и желание как можно скорее набрать темп. Принц знал, что демон медлит только из-за него, чувствуя себя виновато. Он начинал уже привыкать к этому, потому заставил себя расслабиться еще немного, чтобы облегчить движение внутри себя. Так было действительно менее больно, но на смену неприятным ощущениям стали приходить другие, которые не так просто было принять. Наконец Хуа Чэн мог ускориться, пробуя также изменить угол проникновения, чтобы найти ту самую точку. Когда ему это удалось сделать, Се Ляня будто ударило током, на мгновение лишив его возможности видеть, слышать и вообще хоть как-то воспринимать реальность. Довольный своей находкой, Хуа Чэн намеренно задевал нужный бугорок, доводя принца до истомы, и его дьявольская сущность не могла не ликовать при чужих жалобных всхлипываниях, умоляя его остановиться. Но они оба знали, что от удовольствия умереть нельзя, а желание прекратить напротив означало скрытое «продолжай». Принц привык к трудностям, однако при чрезмерном пребывании в блаженстве ему становилось страшно. Было страшно получать удовольствие, потому что с самого детства его от этого отучали. Сань Лан мог позволить себе уже свободно выходить и входить обратно без препятствий и стеснения, потому его движения стали более уверенными и размашистыми, а стоны принца громче и пронзительнее. Слезы от проникновения казались демону намного привлекательнее, чем от пронзания сотней мечей. Его возлюбленный слишком долго жертвовал собой и пребывал в угнетении, при этом не терял надежды и улыбался миру, отчего Князь Демонов поклялся себе в сердце, что Его Высочество не будет больше страдать, а его глаза впредь будут блестеть только от счастья…

•

— Я говорил тебе, что они занимаются каким-то непотребством! Это возмутительно! Посмотри на него — ни одного живого места! Фэн Синь ругался, едва ли увидел принца с красными следами по всей шее, начиная от подбородка и вниз до ключиц. Се Лянь лишь покрепче запахнул воротник, никак не отвечая на подобные возгласы. Он же не ребенок, ну правда? — Тебе стоит привыкнуть к тому, что теперь Его Высочество будет больше проводить времени с ним… Се Лянь благодарно воззрился на Му Цина до того, как тот все же закончил свое предложение. — Только в таком случае, ему стоит помнить о том, кто будет исполнять рабочие обязанности в его отсутствие. На это принц лишь вздохнул. Все же есть плюсы в том, чтобы быть Князем Демонов. Ему вовсе не стоит беспокоиться о таких мелочах как обязанности. Однако оставить Сань Лана ему все же пришлось, чтобы заняться обширными проблемами в Мире людей. И только тогда Се Лянь вспомнил, что кое-что забыл у Хуа Чэна, а именно, свою доули! Потому поспешил обратно, бросив двоих помощников посреди своего Храма в полнейшем недоумении. — Он просто невыносим! Му Цин в очередной раз закатил глаза, думая о том, что он сделает с Се Лянем, когда тот вернется, но тот не собирался возвращаться в ближайшее время.