Сатурн и ромашка

      Повсюду пустота. Окружающее пространство поражает своими размерами. Чонгук немного заторможено оборачивается вокруг своей оси, чтобы взглянуть на корабль, который вот-вот должен начать движение и направиться в сторону дома. Ему осталось собрать буквально ещё несколько данных, и он сможет зайти внутрь. Чонгук проверяет, сколько кислорода осталось в баллоне, убеждается, что у него ещё есть время, и продолжает работать.       — Чон, давай скорее, нам пора отправляться, — наушники отлично передают информацию о том, что ему и его напарникам пора отбывать. Космонавт делает последние пометки для собственного исследования и уже собирается направиться в сторону корабля, как слышит осторожное:       — Извини, ты мне не поможешь?       Голос доносится будто бы извне. Он точно идёт не из наушников. Кажется, его носитель стоит у Чонгука за спиной, но... как такое возможно? Чтобы он мог слышать что-то, что не передают наушники, и чтобы кто-то мог разговаривать в открытом космосе?       Он же всё ещё в космосе, так? Космическом пространстве, которое не подразумевает, чтобы в нём кто-то разговаривал, не говоря уже о том, чтобы собеседник тебя услышал.       Желание рвануть вперёд со всей возможной скоростью превалирует с каждой секундой всё больше и больше. Но оно испаряется так же быстро, как Чонгук чувствует (чувствует через кучу слоёв скафандра, мать вашу) на своём плече прикосновение чужой руки и видит лёгкое движение справа.       — Извини, прости, можно спросить...       Нечто появляется из-за его плеча и обходит с правой стороны, вставая перед Чонгуком и перегораживая тому путь.       Перед ним стоит... парень? Да, некто определённо похоже на среднестатистического парня, может, только слегка худощавого. Чонгук опускает взгляд, замечая, что тот стоит босиком.       Он же вроде перед полётом проверялся...       Что за чертовщина здесь происходит?       И даже если его о чём-то спрашивают, как он должен отвечать, чтобы его услышали?       Так, стоп, кому ты собрался отвечать, Чон Чонгук?       Парень одет в белые одежды, его блондинистые волосы немного уходят в золотой. На нём совершенно нет ничего, что защищало бы его от безумного холода, отсутствия воздуха и всего остального, что характерно для космического пространства.       Но парню это, кажется, просто не нужно.       Наверное, у Чонгука всё-таки заканчивается воздух...       —Ч-что? — давит он из себя, зная, что по идее его должен услышать только напарник.       — Оу, — парень немного подпрыгивает от радости, что с ним заговорили, и подходит немного ближе. — Я уж думал, что ты не умеешь говорить, — парень начинается легко смеяться и достаёт листок бумаги, начиная его разворачивать.       — Не поможешь мне, я немного заблудился, — в руках у него оказывается огромная карта, на которой изображены разные пути и пункты, отмеченные крестиками. Разобраться достаточно сложно. Если этот парень пытается найти что-то по ней, не удивительно, что он заблудился.       — Ох, я же совсем забыл представиться, — парень немного отскакивает, оставляя карту в руках Чонгука. — Ким Тэхён, Ангел третьего ранга, а ещё я по совместительству сижу у врат Рая, но это уже так, подработка.       — А-ангел? — Чонгук отключает микрофон на всякий случай.       — Именно. В космосе нам не нужно прятаться, поэтому я решил, что если спрошу у одного человека, в какой стороне Земля, ничего страшного не произойдёт... Ты же не выдашь меня?       — Не выдам... — а после продолжает. — Ты ко всем так подходишь спрашивать дорогу? — находит смелости спросить Чонгук. — Как же ты дослужился до третьего ранга?       — Пф, тоже мне. Я вообще-то очень старательный: всегда людей сам находил, а здесь буквально первый раз потерялся! — обижается, как будто сильно задели. — И вообще, я просил тебя здесь нотации мне читать?       — Извини, если обидел, — Чонгук правда не знает, как нужно правильно разговаривать с Ангелами. — Я не хотел.       — Скажи мне, в какой стороне Земля, и я от тебя отстану, — Ангел вновь подходит и заглядывает в карту. — Здесь? — тыкает белым длинным пальцем.       — Я здесь ничего не понимаю... — да, несмотря на то что Чонгук космонавт, учёный, да ещё и исследователь, разобраться в этой карте он не может, как бы сильно не старался. Даже стыдно как-то становится.       — И ты ещё меня в чём-то упрекал, — фыркает Тэхён.       — Я могу тебе так показать, — спохватывается космонавт. — Она где-то в той стороне, — Чонгук показывает пальцем туда, где можно заметить огромный голубой шар. — Вон она.       — У-и-и, спасибо, космонавт, ты меня очень выручил! — это светлое создание уже, кажется, забыло былую обиду. Парень сворачивает карту, ещё раз благодарит Чонгука за помощь и уже было хочет взлететь, как его прерывают.       — Стой, — Чонгук точно не знает, что конкретно хочет спросить: вопросов, на самом деле, куча. Но одну вещь он обязательно должен знать. — Зачем ты летишь туда? На Землю.       Ангел на этот вопрос лишь улыбается.       — Ну как зачем, за человеком, учёный, — подмигивает. — Жизнь одного из миллиардов людей сегодня закончится и я должен забрать его.       — К-куда?       — Не знаю, — пожимает плечами. — Это уже его карма покажет.       Ого.       Чонгук всё ещё учёный, ему всё ещё не следует верить тому, что здесь происходит. Но обо всём этом он решает подумать потом, когда приземлится.       — Удачи тебе, космонавт, — улыбается так сладко-сладко. Так, думает Чонгук, как не умеет улыбаться ни один человек.       — И тебе удачи, Ангел, — поднимает руку вверх и неторопливо машет, пока тот улетает так быстро, будто бы просто растворяется в воздухе.

🪐&🌼

      — Чон, где тебя носило? Уже столько времени зря потеряли. Не похоже на тебя.       — Извини, я заканчивал сбор данных, сам же знаешь, что это непросто, — Чонгук помнит: никому не выдавать. Пусть даже он и учёный.       — Стартуем, не хватало ещё выбиваться из расписания.

🪐&🌼

      Корабль всё ближе и ближе подлетает к орбите, а у Чонгука всё это время не выходит из головы этот Ангел в белых одеждах, который спросил его, в какой стороне находится Земля. Есть ли вероятность встретить его ещё раз? Стоп, Чон Чонгук. Ты всё ещё учёный, помнишь? Исследователь, который не верит в бога и мистику, так?       Так.       Наверное...       Чонгук, сняв скафандр, неотрывно смотрит в иллюминатор. Да, всё-таки пытается разглядеть.       Когда корабль почти полностью вошёл в атмосферу, космонавт замечает сбоку от себя странное свечение. Чонгук оборачивается на напарников, понимая, что те заняты своими делами и в принципе не видят свет, что распространился практически по всему пространству ракеты. Буквально один взмах ресницами и перед Чонгуком появляется Тэхён, который всё так же ласково улыбается.       — Если что, они, — кивает себе за спину, — меня не видят и не слышат.       — Но что ты здесь...       — Чш-ш-ш, не думай ни о чём.       И пока у Чонгука появляется мысль, что отныне он больше не учёный, а если и учёный, то наверняка с больной головой, Тэхён подходит к нему близко-близко. Космонавт даже ощущает лёгкую теплоту от тела напротив, хотя казалось бы, как такое возможно.       — Я очень извиняюсь перед тобой. Ты правильно поинтересовался, как я дослужился до третьего ранга с такой рассеянностью, — Тэхён опускает глаза в пол. Можно заметить, что слова даются ему очень тяжело. — Но дело в том, что я прилетел за тобой.       Чонгук медленно и тяжело моргает.       — В смысле?       — Ох, почему тебе так тяжело это говорить... — это Тэхён бормочет себе под нос, что его практически не расслышать.       После он поднимает голову, чтобы продолжить:       — Тот человек, жизнь которого сегодня закончится, это ты, Чон Чонгук, тридцать три года, космонавт с пятилетнем стажем, талантливый учёный и исследователь, работы и труды которого часто не одобряют и пытаются опровергнуть, но это всё потому, что понимают, что он очень талантлив.       Секунда.       — То есть сегодня я умру? — спрашивать это отчего-то спокойно и даже не страшно. Будто Чонгук знал, что совсем скоро расстанется с жизнью.       — Да... — Тэхён наконец-то заглядывает ему в глаза. — Сегодня я тебя заберу. Но ты правильно делаешь, что не боишься. Там совершенно не страшно. Я буду защищать тебя, если что-то пойдёт не так.       — Спасибо тебе, — теперь и Чонгук ему улыбается. — Это нормально, что я чувствую безмятежность и полное спокойствие?       — Не знаю, я первый раз сообщаю такую новость ещё живому человеку. Обычно, когда я прилетаю, человеческая душа уже проделывает половину пути к небу.       — А я получается особенный?       — А ты получается... Причину смерти...       — Я знаю, сердце даст сбой. Меня вообще не хотели пускать на эту миссию, но я не мог не закончить своё исследование, — плечи космонавта опускаются, а взгляд потухает. Он теперь никогда его не закончит.       — Не переживай, — и Ангел щёлкает пальцами. — Ты его закончил. Я сейчас лишь только зарегистрировал его на тебя, чтобы никто не посмел присвоить его себе. Своей работой ты поможешь множеству людей в изучении космоса. Ты справился, Гу.       — Меня так только мама называла.       — Кстати! — Тэхён вскрикивает, словно маленький ребёнок. — Она ждёт тебя там.       — Мама? — и губы предательски начинают дрожать.       — И не только она, вся твоя семья.       Солёные капли струятся по бледным щекам. Чонгук впервые в своей жизни позволяет себе не сдерживать эмоции.       Тэхён аккуратно собирает чужие слёзы подушечками больших пальцев, а вокруг него вновь появляется свечение, которое окутывает их сверху донизу.       — Ты потом бросишь меня? — шепчет Чонгук, и теперь ему, космонавту, учёному и исследователю со стажем, отчего-то очень страшно услышать положительный ответ.       — Никогда, — крепко заверяет Ангел. — Я никогда тебя не брошу. Не бойся, — и длинные пальцы обхватывают чужие в перчатках, прежде чем яркая вспышка унесёт их обоих, а крепкое тело Чонгука останется одно и продолжит неподвижно сидеть, уставившись уже пустыми глазами в иллюминатор, провожая своего Ангела.       Ангела, которого Гук наконец-то дождался.