Something So Good, So Pure

Рейнира никогда не тратила много времени на то, чтобы представить, какой будет ее свадьба. Она знала, что это когда-нибудь произойдёт, но начала бояться ее после смерти матери, королевы Эйммы. Долгое время она представляла, что это Деймон будет стоять напротив нее, пока септон будет бубнить брачные клятвы. Или что ее мать будет той, кто подготовит ее к свадьбе. Ничего из этого не произошло. Ее мать давно умерла, а дядя снова бросил ее. Хотя она также никогда не представляла, что ее свадьба произойдёт в спешке, поскольку мертвое тело любовника ее будущего мужа лежит всего в нескольких футах от них. Она чувствовала медный запах крови с того места, где они стояли. Рейнире пришлось заставить себя смотреть на своего плачущего будущего мужа, а не на мертвеца, который мог бы стать ей близким другом. Если бы она когда-нибудь знала, что ее свадьба будет поспешным делом, не подходящим для наследницы Железного Трона, она бы сбежала с Деймоном. Он, наконец, украл бы ее, как она и просила. Только они двое и септон, чтобы женить их. Вместо этого была она, Лейнор и их семьи. И когда король потерял сознание после произнесённых клятв, клятва любви была ложью, ни у кого не было больше мыслей о провожании или завершении свадьбы. Все беспокойство было направлено на короля. Стражники уводят его в его комнаты, никого не предупредив, мейстер ухаживает за ним, королева исчезает, Рейнира нервно расхаживает у двери своего отца, а Веларионы рассеялись по Красному Замку, оставив их в компании принцессы Рейнис. Она не возвращалась в свои комнаты до самого часа волка, сир Эррик Каргилл сопровождал ее обратно. Рейнира вошла в солярий первой и обнаружила, что ее нынешний муж заснул на одном из стульев, вокруг него валялись опрокинутые графины с вином, а на его щеках застыли дорожки слез. Она просто накрывает его одеялом и убирает от него стакан, прежде чем отправиться в свою старую спальню. — Iksin aōha dīnilūks mirre ao jeldan ziry naejot sagon? — Рейнира ахает от удивления, когда видит своего дядю позади себя в зеркале. Он прислоняется к стене и смотрит ей в глаза через зеркало. Она не удивлена, что он там, он единственный, кто когда-либо разговаривал с ней на высоком валирийском. Желание ее отца разговаривать на языке Валирии становилось все меньше по мере того, как он сближался с Отто Хайтауэром, и исчезло окончательно, когда он женился на Алисенте. — Tolī than bona, — парирует она, оставаясь на месте, когда он приблизился к ней. Высокий валирийский всегда легко слетал с ее губ, когда она с Деймоном. — А твоя брачная ночь? — спрашивает Деймон, когда он на полпути к ней, его глаза все еще прикованы к ней. Его сиреневые глаза сосредоточились на ее аметистовых, как будто вокруг них больше ничего не существовало. — Как и ожидалось, — заявляет Рейнира, переходя, как и он, на общий язык, — очень похожа на твою, как я слышала. Деймон теперь прямо позади нее, она чувствовала его горячее дыхание на своей открытой шее. Игра в кошки-мышки, в которую они играли так долго, завершает главу, когда его пальцы развязывают шнурки ее свадебного платья. У нее перехватило дыхание, когда его пальцы заплясали по ее обнаженной спине, дразня ее, когда он стянул платье с ее плеч. Свадебное платье расплыось у их ног, но это их мало волновало. Их игры, наконец, подходят к неизбежному завершению после ночи в борделе. — Gevie, — говорит Деймон. Он помогает ей снять свадебное платье и ведет ее к кровати, которую она должна была разделить с Лейнором, чтобы консумировать брак. Но Лейнор пьян, а Рейнира смотрит только на своего дядю. Неудачный поворот событий в глазах многих, особенно ее отца и отца Лейнора, но приятное событие для Рейниры. Возможно, она не вышла замуж за мужчину, которого всегда хотела, но она проводит свою брачную ночь с единственным мужчиной, которого любила всю свою жизнь. У нее, наконец, есть Деймон, как она хотела, и впервые после смерти ее матери она чувствует себя по-настоящему любимой. — Ao’re ñuhon — Уверенно говорит Деймон, когда они, наконец, сливаются воедино. — Aōhon, — Рейнира подтверждает вздохом и стоном удовольствия. Такие клятвы должны быть даны только на языке их предков. — Se ao sagon ñuhon , — добавляет она, заявляя о правах на него, укусив его в шею. — Va moriot, — это все, что говорит Деймон, глубже погружаясь в нее, скрепляя их отношения после того, как они так избегали друг друга. Деймон никогда не был верен клятвам, которые он дал, ни своей собственной жене, но когда Рейнира посмотрела ему в глаза, когда они одновременно достигли пика, он знал, что всегда будет принадлежать ей. Куда бы он ни пошел, он будет связан с ней и только с ней. Точно так же, как она всегда принадлежала ему, с того момента, как открыла свои аметистовые глаза и с любопытством посмотрела на него, и до тех пор, пока она снова смотрит на него, но с любовью и желанием во взгляде.       Деймон проводит ночь с Рейнирой, не думая о том, чтобы снова оставить ее одну в мире, где они будут вынуждены играть свои роли дяди и племянницы. Он не говорит ей, что заберет Караксеса и покинет город. Вместо этого он говорит ей о том, как сильно он любит ее и всегда будет принадлежать только ей. И пока она спит, прижавшись к нему, он проклинает себя за то, что не увез ее на Драконий камень и не женился на ней, как она того просила. Но он никогда не стал бы рисковать ее наследием, не тогда, когда Хайтауэры открыто выставляют напоказ свое желание видеть малыша Эйгона королем после Визериса. Утром, с пением птиц, Деймон целует лоб своей любимой племянницы и встает с постели, прежде чем горничные придут и разбудят ее, чтобы подготовить к новому дню. — Однажды я вернусь к тебе, — обещает он ей, — Kesan va moriot māzigon arlī naejot aо. С этими словами Деймон Таргариен скрылся в лабиринте тайных проходов. Крик и громовые взмахи крыльев Караксеса — последнее, что кто-либо лицезреет от Деймона Таргариена на долгие годы. Без Деймона часть Рейниры ломается, когда она просыпается одна в постели. Снова. Брошенная кем-то, кого она так сильно любит. Она и Лейнор в совершенстве играют роль женатой пары, когда навещают ее отца. Лейнор никогда не спрашивал ее о той ночи, с кем она провела её. Ему не нужно было знать. Снова готовятся жареная утка и гусь, и они разделяют грустную улыбку людей, потерявших свою любовь. Их партнерство укрепилось, когда они играли для их семей. И когда они узнают, что Рейнира ждет ребенка через два месяца после их свадьбы, Лейнор просто обнимает её, пока она плачет. Он не спрашивает, плачет ли она о ребенке, который никогда не узнает своего настоящего отца, или о том, что рядом с ней нет Деймона. Он думает, что обо всем сразу, но не его дело что-либо говорить. Его долг — поддерживать ее и дарить ей дружбу. — По крайней мере, у ребенка будет валирийская внешность, — говорит он ей, и впервые с тех пор, как они узнали о ее беременности, Рейнира улыбается. — Я рада, что вышла за тебя замуж, — говорит Рейнира, и это правда. Лейнор доказал, что он друг, в котором она так отчаянно нуждалась. — Я тоже, Нира, — говорит Лейнор, и он не лжет. Он сильно сомневается, предполагая что какие-либо другие женщины будут закрывать глаза на его склонности и поддерживать его, так как поддерживала она. Они не объявляют, что она ждет ребенка еще месяц. Делают это только тогда, когда живот становится все больше, и скрывать его не представляется возможным. Никто так не счастлив как счастливы Визерис и Корлис. У Рейнис есть свои опасения, но Лейнор непреклонен, говоря ей, что ребенок будет чистой валирийской крови. С объявлением о беременности Рейниры, Лейна Веларион приглашается ко двору, чтобы стать частью семьи Рейниры. Шесть месяцев спустя, когда Рейнира рожает, Лейна сидит рядом с ней, а Лейнор нервно расхаживает перед родильной комнатой. — Девочка, ваше высочество, — говорит повитуха. Рейнира строго следила за тем, чтобы рядом с ней не было мейстера, когда она рожала. Ее недоверие к мейстерам после убийства ее любимой матери все еще свежо в ее памяти. Помощница акушерки омывает младенца, прежде чем передать его Рейнире. — Висенья, — говорит Рейнира, глядя на свою дочь, ее сиреневые глаза внимательно смотрят на нее снизу вверх. — Подходящее имя для будущей королевы, — соглашается Лейна, вытирая пот с лица Рейниры. В это время кто-то впустил Лейнора, — У тебя прекрасная дочь, брат, — говорит ему Лейна, отходя от Рейниры, чтобы он мог занять ее место. — Dārilaros Visenya hen lenton Targārien se Velaryon — говорит Рейнира своему мужу. О ребенке, рожденном от нее и Деймона, следует объявлять только на том языке, которым они дорожили и на котором проявляли свою любовь, на последнем языке, на котором ее отец говорил с ее матерью. Это единственное, на чем она будет настаивать, если ее биологический отец не будет учавствовать в ее жизни. — Красивая, как и ее мать, — заявляет Лейнор, впервые беря Висенью на руки, — Ты будешь горячо любима и защищена, милая Висенья, — говорит он, этим обещая воспитывать ее так, как если бы она была его собственной, а не дочерью его жены и Деймона Таргариена. Новая принцесса представляется ко двору через две недели после ее рождения. Новость о ее рождении не выходит за пределы Королевской гавани до этого момента. Новость находит Деймона Таргариена в Эссосе только через несколько месяцев после ее рождения. И принц даже не догадывается, что его Рейнира родила их ребенка, а не Лейнора.