Исправление

Прошла пара дней, и настал день магических игр. Они начинались в шесть вечера. Из колледжа мы выехали в три, чтобы доехать до лабиринта. Вихт говорил, что раньше он был из камня, и что построили его очень давно, лет… я не помню, миллиард назад. Старые потрескавшиеся стены подлатали, поэтому сейчас это было огромное строение с крышей на случай дождя. Ещё он что-то говорил про ловуши и тупики, но я прослушал. Я был занят тем, что проголодался, и рассуждал, можно ли в лабиринте поесть. Когда мы приехали, то уже собирались люди. Лабиринт был как бы в углублении, а выше, чтобы можно было видеть, где и кто идёт, располагались сиденья для зрителей. Над верхушками стен лабиринта была прозрачная крыша, чтобы магией случайно не задели народ. Нас послали переодеться в нашу форму, и пока мы шли, то я канючил: — Я уже заколебался! Я домой хочу! А ещё я голоден, и вообще ещё ничего не началось, а я уже устал. — Верд, хотя бы на десять минут закрой рот. — процедил Рирз. — Нет! — У него стресс, Рирз. — защищал меня Вихт. — Зачем ты его постоянно оправдываешь? — Я хочу дать человеку шанс. Мы все волнуемся, Верд проявляет это нытьём, Алана снежинки делает, а Софа сейчас снова изорвёт свою игрушку-жамкалку. Игрушкой-жамкалой была мягкая панда-антистресс, которую Софа сжимала так, что на несчастной игрушке были видны следы ногтей. — Я просто не хочу и не буду играть. — отрезал я. — Но ты часть команды! — Вихт, я лорд, а лорды не страдают этой фигнёй. — А что они тогда делают? — фыркнула Алана. — Разбирают бумажки. И пьют. И иногда устраивают пиры. — Судя по этому, пиры были часто. — Рирз похлопал мой живот. — И мне не стыдно. — я скрестил руки на груди и горделиво на него посмотрел. — Софочка, скажи? — Скажу. — Вот. Тут нам навстречу из-за поворота вышла команда соперников. Если наша форма была оранжево-жёлтой, то их была чёрно-фиолетовой. Это цвета Глейгримов, семьи Раяла. Вау, мы будем играть против них? Тут из-за спин троих парей вышел четвёртый. Тоже очень худой, как Раял, черноволосый, с гербом рода на груди. Я узнал его, это Хагсон, младший брат Раяла. А что он тут делает? Мне казалось, их семья вернулась домой. Он остался, что ли? — Верд Флейм. — улыбнулся он коварно. — Что делаешь здесь? — Ну вообще-то, это я должен спрашивать. Раял сказал, что они с отцом вернулись домой ещё месяц с лишним назад. — Вернулись. - кивнул Хагсон. — И что? — Ты-то почему здесь? — Потому что наш колледж должен играть против вашего. — Колледжи с земель двух Династий? — встрял Рирз. — Нам говорили, что команда может быть из соседнего города. — Не сложилось. И где «милорд», чернь? — Ты мне не лорд. Мой лорд, как ни печально, вот он. — Рирз показал на меня. Я прижал руку к груди. — Спасибо. Как приятно, что ты наконец-то признал во мне правителя… — Заткнись. — Сам заткнись! Играть я всё равно не буду, это тупо и неинтересно. — А что такое? — заулыбался Хагсон. — Боишься лишний раз шевельнуться и жирок растрясти? Или понимаешь, что мы вас нагнём? Я моргнул и повернулся к своим. — Я передумал, мы их разъебём. — Яхууу, драка! Насилие! — обрадовалась Софа. — Кого ты там разъебёшь? — сказал мне Глейгрим надменно. — Слыш, таршер, я те щас лампочку разобью. — Старк хрустнула пальцами. — Ты как со мой разговариваешь, шваль?! — Сам шваль! — Что здесь происходит? — встрял приехавший с нами Локвуд. Мы притихли. Но не я. Я собрался было высказать всё, что думаю, но Софит закрыла мне рот поцелуем и сильно ущипнула за попу. Было больно. Я взвизгнул, и нас вытолкали в раздевалку, чтобы мы там посидели и не убили команду Глейгримов. Я сидел и дулся, пока ко мне липла Софит. — Ну булочка, ну тефтелечка, ну не дуйся на мамочку. — Буду дуться, ты меня чуть без жопы не оставила! — Но не оставила ведь. — Ты наказана. — И как? — С этой минуты какао пью только я. — А я?! — А всё! — Садист! Деспот! Диктатор! — Сама такая, что бы это не значило! — Простите, что прерываю ваши взаимные оскорбления, но кто такой этот Хагсон, который на нас гнал? — подала голос Стелла. Я отвлекся от страдающего лица Софы и стал отвечать: — Это брат лорда Раяла Глейгрима. — То есть, тоже лорд? Как и ты? — дошло до Вихта. — Да. — Я понял, почему в команду взяли тебя! Чтобы было противостояние двух лордов Династий! — Да, это было бы очень зрелищно. — кивнул Рирз. — И многие бы захотели купить на это зрелище билет. Значит, и директор Локвуд с этого заработает, и часть денег уйдёт на налоги лорду Дарону. — А потом и мне. — заулыбася я, потирая лапки. Рирз хотел что-то сказать, как тут у меня стал звонить телефон. Номер был незнакомый, но я всё равно ответил. — Аллё? — Верд, привет, ты правда будешь играть?! — выпалил восторженный голос. Мне не составило труда понять, кому голос принадлежит. — Фейлн? — Да. Я видел новости, почему ты не сказал, что тоже в играх участвуешь? — Во-первых, потому что не хотел играть. Во-вторых, Ты не отвечал. — Я знаю, знаю, извини. Я не отвечаю на незнакомые номера обычно, и только недавно папа сказал, что это твой. Я буду за тебя болеть, брат. И орать громче всех. — Стой, орать? Ты на трибунах?! — Конечно! Папа тоже здесь. Только он просил не говорить этого, но мне кажется, тебе будет важно знать, что он смотрит и он рядом. — Я… спасибо… наверное. Он знает, что против нас Глейгримы? — Конечно. Лорд Джур Глейгрим просил его об этих играх, потому что так они бы собрали больше денег и смогли отправить их тем городам, которые были разрушены после последней стычки с дядей Зейиром. — Класс… — Удачи, Верд. — Спасибо. Фейлн отключился. Я же плюхнулся на диван. Отец здесь. Я хотел попросить его забрать меня домой, но уже не уверен, что я туда хочу. Здесь мои друзья… здесь Софа… она приобняла меня за пузо и откинула на спинку дивана, массируя обеими ладонями живот, в меру на него нажимая. — Ты поник, что случилось? — Здесь отец. Наверное, после игры он захочет меня забрать… а я не думаю, что хочу возвращаться. — Так не возвращайся. — улыбнулась она. — Ты уже большой мальчик, ты можешь сам решать. — Я решу потом. Сейчас не хочу. — Я обнял её и сложил на животе руки. — Соф. — М? — Ты как-то поправилась. — Это ты меня откормил. — Я знаю. — довольно улыбнулся я. — И буду продолжать это делать. — Тебе нравятся пышки? — Мне нравишься ты. — А пышки? — Ты моя пышка. — я поцеловал её в щёку. — Румяная и мягкая. Она покраснела и промолчала, продолжив лапать меня и мять живот. Это длилось бы долго, но всех нас собрал тренер, и объявил, что до начала игры осталось пять минут.