Ты - моя тайна.

Глаза его смотрели холодно и уверенно, хотя пару секунд назад капрал явно сомневался, что поступает так, как он действительно хочет. И вообще, вся эта его неопределенность сводила меня с ума. - Отпустите меня. - более требовательно повторил я, слегка надавливая кончиками пальцев на грудь Ривая. - Ты же сам хотел этого, верно? - самодовольно процедил капрал. - Нет. Не верно! - отчаянно закричал я и со всей силы оттолкнул от себя Ривая, - Вы даже не пытаетесь понять меня! И вот что мне делать, когда не с того, ни с сего целуют, а в следующую секунду дают пощечину? Вы не наигрались еще?! Я запутался! Кажется, лицо капрала в тот же миг помрачнело, хотя взгляд не выражал ничего, кроме безразличия. Он молча сделал шаг назад и опустился в кресло, в котором я его видел еще из окна. - Я тоже. - сказал Ривай, подпирая голову рукой, словно ему невыносимо скучно. - Что? - чужим, безжизненным голосом спросил я. - Я тоже запутался. - торопливо прошептал капрал, поднимая на меня свой взгляд. Когда наши глаза встретились, я слегка дернулся в сторону - столько читалось в них озадаченности. Не зная, что предпринять, я глубоко вздохнул, пытаясь привести мысли в порядок. "Как мне лучше всего поступить? Что ему сказать?" - думал я, делая шаг вперед. - Можешь идти. - отрезает Ривай и отворачивается к окну, снова погружаясь в свою медлительную задумчивость. - Я... - мямлю я, на ходу думая, что сказать, - Я зайду к Вам вечером. Я хотел сказать что-то ободряющее, и может быть, то, что не оставит у него надежды снова держать меня в своих объятьях, но, вышло - вздор. После этих слов я кинул нерешительный взгляд в сторону обернувшегося Ривая. Он мельком осмотрел меня, и покачав головой из стороны в сторону, тихо выдохнул. Я растерянно опустил голову и замер. Ривай молчал и смирял меня взглядом, но сквозь эту холодную корку была видна настоящая природа человека; было видно, что он следовал не ситуации, а сжимал свои чувства и мысли исключительно для того, чтобы я не отступился и не передумал приходить позже. На секунду мне показалось, словно лучи осеннего солнца прожигают мою кожу - настолько нетерпимо мне было стоять и бездействовать. Поэтому, сделав неловкий шаг назад, я глухо хмыкнул, ведь капрал все еще провожал меня взглядом. Дальше, нервно улыбаясь, я попятился задом и вышел из лоснящихся дубовых дверей в коридор. "Да не хотел я этого говорить! И целовать я его тоже не хотел!" - завопил во вне мой внутренний голос, пока я шел по длинному и темному коридору. Глаза не привыкли к густому полу-мраку, и я ориентировался чуть ли не на ощупь и эхо от собственных шагов. Впереди показалась тяжелая дверь, еле различимая в темноте этого помещения только тоненькой, освещенной щелочкой над петлями. Толкнув дверь плечом я вылетел на улицу. Красновато-желтый солнечный свет ударил мне в лицо, заставив жмурится и отворачиваться. Дневной воздух стал горячим и плотным, сильно не свойственным погоде в конце сентября. В этот день спасал лишь ветер, дующий откуда-то с запада, а нам, тренирующимся на площадке, скрытой пышной оградой деревьев, да еще и в поте лица, было нестерпимо жарко. К моему удивлению прямо перед распахнутым окном Ривая стояла Микаса. Сердце моё сильно забилось, и я, убежденный в том, что она ничего не видела и не слышала, на ватных ногах стал к ней приближаться. - Микаса, - обратился я к ней, чувствуя, что мой голос дрожит, - ты чего здесь стоишь? Она окинула меня пронзающим взглядом и демонстративно сжав кулак зашагала прочь. Её догонять я не хотел, но по воле случая побежал за ней. - Микаса! В чём дело? - Окно закрывать надо! - рявкнула она в ответ, но не остановилась. Её слова вонзились в моё сознание острым и колким шипом. Я тут же встал как вкопанный на месте, чувствуя словно вселенское разочарование свалилось только на меня, и не смея пошевелиться, вслушивался в шум сердцебиения. Система ремней сотнями ядовитых змей впилась в моё тело, и волна холодного пота прошлась по затылку. Внутри что-то неприятно заныло. "Она все видела?" - пронеслось в моей голове.