Ты - моя тайна.

Простите, что долго, простите, что мало. Включу еще одну не запланированную главу, из-за того, что мало получилось в этой. Спасибо, что читаете. Отблески пламени догорающей свечи мягко ласкали своды потолка. Из-за порывистого ветра, проникшего в комнату, казалось, что единственное светило в помещении грозится вот-вот погаснуть и оставить нас с капралом в полной темноте. С улицы, из распахнутого окна, доносились голоса сверчков. Такие тонкие, прерывистые, но громкие, они вонзались в повисшую тишину, и заставляли меня нервно вздрагивать, словно от них я ожидал какого-то подвоха. - Сэр, - обращаюсь я к нему, стараясь как-то разрядить обстановку, - вы скажите мне, куда на сей раз отправился разведотряд? Ну, вернее, почему они задержались? - Кто знает... - выдыхает он и на миг мне кажется, что он смотрит куда-то сквозь меня. - Тебя не должно это волновать. Я на секунду напрягаюсь, но потом, понимая, что лучше ему не дерзить, просто громко вздыхаю. Капрал решительно обхватил меня за талию свободной рукой и притянул к себе. В моей груди вознеслось какое-то непонятное чувство тревоги и даже, может быть, страха. - Это не правильно. - я медленно делаю шаг назад в попытке увернуться, но капрал хватает меня за запястье. - Ты сам так решил, или подсказал кто? - в его глазах возрастает ледяная стена, которая так стремительно таяла еще мгновение назад. - Если я скажу, что сам, вы захотите меня ударить? - сквозь зубы спросил я. - Захочу, - после недолгой паузы отвечает он, - но не ударить. Внутри меня чувство тревоги только окрепло, и я поднял на капрала нерешительный и томный взгляд, который он, наверное, понял не так, как требовалось. Его губы, доселе мягко "блуждающие" по моей шее, слегка отстранились и, возможно даже, глухо хмыкнули. Горячая и сильная ладонь капрала осторожно легла мне на щеку и, скользнув на подбородок, опустила его, заставив меня слегка приоткрыть рот. Он осторожно, словно пробует, касается своими губами моих, и мне кажется, словно они невероятно холодные, как лед, и этот контраст с теплотой моих губ, сводит меня с ума. Взгляд застилает пьянящая дымка, а сердце с каждым ударом пытается пробить грудную клетку. Ривай тихо усмехается, когда видит как я прикрыл глаза, затем нежно и кротко целует меня. Неведомое чувство охватывает, накрывает с головой и я, поддавшись этому порыву, тихо выдыхаю, однако выходит только приглушенный, но невероятно пошлый стон. Я зажмуриваюсь еще сильнее, однако не могу противостоять этому поглощающему чувству и аккуратно кончиками пальцев трогаю капрала за бедро. Он резко, словно его обожгло, отстраняется, отчего пиджак, до этого висевший у него на плечах, падает на пол. Ривай секунды три смотрит на меня так, словно я не прикоснулся к нему, а посмел поднять на него руку, затем только придвигается и нас захватывает новый поцелуй. В нем, он кажется, не сдерживается. Руками он мастерски освобождает меня от верней части системы регулируемых ремней, а тем временем жарко и пошло целует меня, не давая лишней секунды на глоток воздуха. За окном все сильнее и сильнее густеет ночь, позволяя только круглому диску полной луны лить тусклый свет на землю. Эта тьма поглощает и нас, поскольку дрожащее пламя все же погасает. Горчичные гардины, небрежно выставленные из окна на ветер, торопливо шелестят, создавая ощущение, что это пожухлая осенняя листва, сминаемая сапогом, податливо кряхтит. Кажется, и вот-вот где-то за линией горизонта, скрытой от взора полоской леса и стенами, покажутся первые, нежно-розовые прожилки рассвета, окрашивая небосвод в насыщенно алый цвет. Однако, ровный тон неба изредка разбавляется только силуэтами туч, гонимых остывшим ветром куда-то на запад. На улице свежо и тихо, однако в комнате я ясно ощущаю горячий, и своеобразно липкий от дыхания воздух, который подобно влажным комкам снега забивается в сладки одежды и в волосы. Мне стыдно и как-то не по себе, но тело отказывается давать отпор ласкам Ривая. Он уже успел снять с меня верхнюю часть одежды, однако прикоснуться к своей категорически не давал, увлекая меня все новыми и новыми поцелуями. Вздохи мои стали четче напоминать сдавленные стоны, которые, судя по реакции капрала, не на шутку его раззадоривали. Внезапно я почувствовал легкие прикосновения в нижней части живота. Да, наверное и не стоит упоминать, что штаны мои уже давно красноречиво топорщились с положенном месте, и именно поэтому капрал прохладными пальцами провел по моему животу, словно убеждаясь, что мое тело не лжет. Он медленно опустился на колени, прокладывая дорожки поцелуями от моей груди, вплоть до самого паха. Руками он обхватывает мои бедра, стараясь как бы ненароком задеть возбужденный орган, и исхитряясь, оставляет мимолетный поцелуй прямо над линией ремня. Мои мысли рассекла стыдливая полоска, предсказывая дальнейшее развитие событий, парализуя и не давая мне ничего предпринять. Я только осторожно запустил ладонь в смолено-черные пряди его волос. На ощупь они были сродни шелковым ниткам, мягко просачивающимся сквозь мои пальцы. Я хотел наклониться и вдохнуть их запах, для того, чтобы дать себе полное ощущение этого момента, однако ноги, успевшие стать каменными, никак не желали сгибаться. Капрал, стоя на коленях, поднял на меня хладнокровный взгляд, предупреждая, что не потерпит более таких действий. В его глазах на миг я увидел сверкнувший недобрым огоньком отблеск луны, поглощаемой пушистыми, серо-голубыми тучами в ночном небе. - Наклонись. - требовательно прошептал он. Я лишь послушно опустился на колени рядом с капралом и замер, стараясь обеспечить ему полную волю действий. Наверное, если бы меня сейчас жестко пнули носком кирзовых сапог в лицо, я бы послушно опрокинулся наземь - настолько его выжидающий взгляд волновал моё нутро, заставляя забыть о своей личности и стать некой тенью. Я, кажется, был в его власти. Был его марионеткой, и мне до безумия симпатизировала эта пассивная роль.