Дочь хранителя маяка

Руки Этель были связаны, а рот - замотан грязной тряпкой. Но пошевелиться Королева все равно не могла. Она была без сознания - Асвальд держал ее крепко и предварительно оглушил сильным ударом по голове. Он выкрикнул, обращаясь в мрачную пустоту, возвышающуюся над ним:  - Мой господин, вот она, та магичка, что заколдовывает корабли! Я говорил вам о ней! - Жена Лесного Короля? И зачем она мне?  - Король любит ее, они… колдуют вместе…я уверен, что после ее смерти он ослабеет, и наши войска смогут прорвать защиту леса. Никаких больше границ не будет, мой господин! - И где твои гарантии того, что без ее магии он не сможет удерживать оборону?  - Я видел их. Я видел, как она колдовала. О, мой Властелин, она вызывает ветер, она управляет стихией! Я видел!  Саурон громогласно произнес:  - Убить ее - слишком просто. Я хочу, чтобы сердце Лесного Короля было разбито. Тогда и только тогда его волшебство ослабеет. Поэтому я буду губить ее медленно, и допрашивать, пока не узнаю все, что хочу знать о Лихолесском Короле. И, для начала… я заберу ее магию. Неси девку сюда.  *** Когда Этель очнулась, первое, что она увидела - это старый полуразбитый причал восточного берега моря Рун. Она лежала на голой земле в клетке с толстыми железными прутьями. “Это конец”, - подумала эльфийка. Здесь ее никто и никогда не найдет.   Тянулись дни, и орки с завидным упорством пытались выведать у нее тайны колдовства Короля. Но она молчала и терпела. Она не знала, сколько прошло времени. Она не знала, вернулись ли лихолессцы домой. И думала о том, что Владыка наверняка уже снарядил поисковой отряд. Лишь мысли об этом вселяли в нее крохотную надежду. Наконец, в один из дней, проснувшись с утра, она заметила, что орк, бросивший ее сюда вчера после очередного допроса, забыл закрыть засов. Этель осмотрелась и, осторожно приоткрыв тугую дверь, вышла из клетки. Бежать! Но куда?  У причала на тонком канате качался корабль. Это был небольшой одномачтовый бот, но на вид он казался довольно крепким. Так или иначе - выбора не было. Этель быстро осмотрела его на предмет повреждений, которые не позволили бы уплыть, и, убедившись, что у нее есть шанс уйти на нем, смотала канат и отчалила от берега. *** Коса растрепалась, и пряди, выбившиеся из нее, беспорядочно липли на взмокший лоб Этель. Она то и дело смахивала их локтем, но ветер высушивал их и снова кидал ей в глаза. Эллет держала штурвал крепко, не давая кораблю метаться по волнам, но ветер крепчал.  Этель слышала смех Темного Властелина сквозь завывание бури. Эллет поняла, что ее волшебство ушло. Слишком слаба она была для того, чтобы освободить свою магию из его плена.  Королева ждала, когда огни далекого Дорвиниона покажутся на горизонте, но никак не могла понять, в какую же сторону ей править. Вокруг были лишь беспросветная тьма бури да глубокое темное море.  - Давай же, Этель, - закричала она на саму себя, - соберись, соберись!  Как же не хватало сейчас голубей Митлондского птичника. Послать бы одну весточку ему, туда. Он бы услышал, он бы понял. Он бы…  Голос Саурона вырывал ее из дум и набатом бил в голову, хлестал по ее феа:  - Ты не вернешься туда. Твой эльфийский Король с заледеневшим сердцем навеки останется в Арде - одинокий, не нужный ни одной живой душе. Он станет похожим на меня - таким же отрешенным, жестоким и безразличным к чужому горю. Его магия ослабеет. Он станет искаженным. Она вскричала:  - Он никогда! Слышишь! Никогда не станет таким как ты!  Саурон лишь рассмеялся в ответ:  - Тебе не найти пристань. Ты навечно останешься в море и сгниешь с этим кораблем, ржавым компасом и выцветшей картой, как старый пират.  Раздался оглушительный треск. Мачта с грохотом рухнула на палубу бота, обломившись посередине.  - Нет, - с ужасом прошептала она, - нет, нет, парус, парус!  Ей было не удержать его. Ни парус, ни штурвал. Бот швыряло по волнам как щепку от разбившегося от скалы плота. Этель из последних сил держалась за борт корабля и шептала, как заклинание:  - Трандуил… береги его… храни нашего сына. Я люблю тебя, Трандуил!  С резким хрустом палуба переломилась пополам. Руки Этель соскользнули с мокрого дерева и, вскрикнув в последний раз, она полетела вниз, в водоворот тонущего корабля.  *** 120 г Ч.Э. Леголас стоял на берегу Серебристой гавани и вдыхал свежий морский воздух. Он перебирал пальцами маленького деревянного конька, подаренного ему его матерью больше трех тысяч лет назад, когда он был еще ребенком. Здесь, в Митлонде, было гораздо теплее, чем дома, и чем даже в Итилиэне.  Интересно, любила ли мама закатное солнце Великого моря? Смотрела ли вдаль на него с маяка, в котором по сей день горел чей-то огонь. Не ее огонь.  Отец так и не смог оправиться от потери. Он искал ее тогда больше года. А когда так и не нашел, он плотной стеной отгородился от всех: и даже от собственного сына. Одинокий и отчужденный - Король отчаянно оберегал свой народ от тьмы и не мог спастись от нее сам.  Леголас давно простил его, но светлая грусть о счастливых днях, проведенных с ним и матерью вместе, не оставляла его сердце.  Владыка упорно не хотел покидать Зеленолесье: мысль о том, что для этого нужно будет отплыть из Серых Гаваней терзала его душу. И каждый год в день их помолвки и свадьбы он неизменно приезжал к пристани Моря Рун. Король Эрин Гален долго смотрел на горизонт, сжимая в ладони маленькую фигурку маяка. Он ждал. Он не мог отвернуться от горизонта.  Не угасала в нем вера в то, что теперь, когда все стало, как прежде, когда лес сбросил оковы Темного Властелина, она пошлет ему весточку, а он подаст ей знак, разжигая для нее огонь, и Этель вернется. И бережно исцелит его уставшее исстрадавшееся сердце.  Он жег костры и свечи. Но лишь мерная дробь гулких волн, бьющихся о прибрежные камни, была ему ответом.  *** Леголас подошел к мостику на пристани Серебристой Гавани и потрогал корабельные канаты, кучей лежащие на земле: эльфы-моряки сматывали их, готовя корабль к отплытию.  Принц вздохнул, вдыхая возникший вдруг из ниоткуда запах меда и соли.  Ни могилы. Ни памяти. Ничего.  Пора. Гимли зовет.   Конец